Гейдар Джемаль – Познание смыслов. Избранные беседы (страница 19)

Многие военные поддержали большевиков поначалу, потому что они исходили из имперской идеи, они видели в большевиках ту политическую силу, которая приведёт их именно наверх, то есть силу, которая освободит колоссальную энергию, заключающуюся в анонимных атомах человеческого моря, и всё это превратится в то, чем оно и стало потом. Бонч-Бруевичи[29] входили даже в ленинское окружение…

Они были дворянами. Но где все эти фамилии: воронцовы, шереметьевы, волконские и так далее? Они же все куда-то разбежались, в лучшем случае – погибли в гражданской войне. Элита полностью деградировала… Мне рассказывали, что когда-то перед войной в театре Вахтангова в оркестре на скрипке играл последний граф Шереметьев. Просто играл на скрипочке, потому что, наверное, его в детстве учили играть и он сидел в оркестре и играл… Его периодически вызывали в НКВД, допрашивали: граф же всё-таки…

А жил он, кстати, в одной из башен в Новодевичьем монастыре.

Не знаю, возможно…

Актёры Вахтанговского театра рассказывали, что он один раз пришёл с допроса, и его спрашивают: «О чем был допрос?». Он говорит: «Они спрашивали меня, боролся ли я с царизмом и тому подобное… и я им сказал, что боролся, я им сказал, что, когда я играл с детьми царя, я частенько их бивал…». О чём это говорит? О том, что элита Российской империи превратилась в какое-то посмешище…

Но давайте перейдём к сегодняшнему времени, ведь сейчас тоже формируется элита. Социальные лифты в 91-м году в определённом смысле сработали. Все те, кто хотел пробиться в первый ряд, они прошли в правительство: сначала либеральный замес, потом силовики и так далее, в общем, сформировалась некая общность. Не зря Патрушев упоминает нам о новых дворянах…

Это совсем не то. Конечно же там есть определённый переход со ступеньки на другую, и этого хватает, чтобы выдвинуть запрос на изменение статуса России с проигравшей холодную войну империи третьего ряда на империю как минимум второго ряда. То есть вернуться в статус держав, которые что-то получают не только со своих подданных в рамках национальных границ, но имеют и международный охват, – с международного пространства что-то получают, как, например, Великобритания и Франция, не говоря уже о Штатах. Такой запрос есть. Но это не империя по-настоящему, потому что те люди, которые сегодня передвинулись в правительство, в значимые силовики, они уже были кем-то. Они не были анонимны. Никто из тех, кто поднялся после 91-го года, не был анонимен, все были кем-то, – начиная с Чубайса, Явлинского и Гайдара и кончая кем угодно. Кстати говоря, ни один диссидент не попал в истеблишмент.

Павловский был какое-то время там был рядом, но сбоку…

Павловский – это белый воротничок, референт, он не носитель власти, он носитель папки. Бывшие папконосцы типа Гайдара перешли во власть. Единственная значимая диссидентка – Новодворская, которая исполняла фриково-театральную роль. Никто не вошёл. Куча народу противостояла советской власти. И где они? Их разметали. Криминал, да – криминал пригласили. Криминал что-то стал значить. Но криминал про себя всегда понимал, что они кто-то, они не с нуля начинали. Поэтому это люди, которые были не удовлетворены своим статусом при советской власти, но уже были кто-то, они заняли первые места в ложе. Но это совсем не то, это не японские крестьяне, которые внезапно превратились в детей императора. Были вообще мусором, которых рубили, если не сходили с дороги достаточно быстро при встрече с самураем, и вдруг они – «дети императора» и, стало быть, внуки «богини солнца».

Кстати, я подумал, что и американская империя сегодня имеет тоже эту энергию высвобождения: туда много приезжало и приезжает людей…

Абсолютно точно, я хотел это упомянуть. Я вам скажу другое. С 1870 года по 1900 год в Америку приезжали миллион человек каждый год. 30 миллионов за 30 лет. Это гигантская цифра. Если мы сравним с сегодняшними цифрами (миллион в Европу), то это уже какие-то вопли страшные. Эти люди попадали сразу в крайне жёсткие условия: достаточно вспомнить фильм «Однажды в Америке». Это трущобы, гетто, это 16-часовой рабочий день, абсолютное отсутствие всяких перспектив, – и так было до конца 30-х годов, до начала Второй мировой войны. Все эти люди были переведены в нечто именно со Второй мировой войной. Вторая мировая война сделала из них Американцев с большой буквы, которые приехали на танках в Европу устанавливать новый демократический либеральный мировой порядок. Были никем, стали кем-то. И вот империя американская началась именно с 1944 года.

Действительно, произошёл качественный скачок. Понятно, что Америка на Второй мировой войне заработала неплохо…

Она и на Первой заработала, но даже в Первой она не стала чем-то значимым, потому что она не выбила Великобританию со своих позиций, она была страной второго ряда. Вудро Вильсон выполз на Лиге наций со своими предложениями («19 пунктов Вудро Вильсона») – его на смех подняли, никто слушать не захотел. К нему относились как к клоуну. Хотя именно вмешательство Америки позволило Антанте победоносно закончить войну, потому что Германия-то не собиралась сдаваться. Даже после подписания Брестского мира освободились определённые ресурсы, и они били французов, а англичане думали о том, как им вообще спасаться с европейского континента. Это всё ещё в 18-м году было. И тут американцы вступили – и что-то хрустнуло. Но это не было оценено в 20-е годы. Великобритания не уступала своих позиций страны № 1 и ещё оставалась ею долгие 25 лет. Необходима была ещё Вторая мировая война, прежде чем Америка стала страной № 1. Но и это всё-таки в тандеме с СССР. Без СССР Америке бы не на что было рассчитывать. США и СССР в тандеме и ломали хребет Британской империи. Как две стороны, которые на пару перестраивали этот мир. И эта связь постоянно сохранялась до самого конца. И сохраняется, наверное, и сейчас.

Давайте поразмыслим над будущими источниками энергии Российской империи. Кто же это такие? Это что – иммиграция из Средней Азии?

Это в частности. Но думаю, что не только. Я думаю, что здесь необходим опыт Америки, которая открыла свои ворота мигрантам в XIX веке самым широчайшим образом. Если учесть, допустим, что сегодня…

Но они ведь собирали в своё время, не побоюсь этого слова, отбросы мировые…

Да. Потому что они их собирали как рабов. У них же не было проекта быть светочем и нести куда-то факел. Хотя они при этом всё равно какую-то идею «американской мечты» и центра, точки сбора для всех ищущих свободу, обозначили. Ну кто там ехал на эту американскую мечту – это уже другой вопрос. Но у них не было проекта и у них не было сита, с помощью которых они бы отсеивали. Им чем проще, тем лучше. Приехал – вот тебе казарма; если ты попал во время гражданской войны – вот тебе винтовка. Все, кто приезжал, сходил на берег в Нью-Йорке в 1861–1864, тут же призывались в федеральную армию и отправлялись на фронт против конфедератов. А после уже в казармы рабочие – работать на потогонной системе, на шахты, строить железную дорогу с запада на восток и так далее.

Но тут вопрос, собственно, кого приглашаем, какие сита и какие средства отбора ставим? Широчайшие, я думаю, должны быть. С минимальными ограничениями возможности приезда. Потому что Россия – это страна, в которой плотность населения менее 10 человек на квадратный километр. Это уникально, такого нет больше нигде.

Просторы у нас огромные. Идея, где можно взять эту энергию для следующего рывка, который мы условились называть сталинизмом, в общем, понятна, хотя, конечно, в общественном сознании сталинизм это нечто иное. Мы можем пустить китайцев…

Только не китайцев. Почему? Объясняю. Потому что, во-первых, китайцы не являются материалом для чужих империй. Это люди, которые знают о себе, что они некто. Они уже некто – благодаря Китаю. Мао Цзэдун сделал их из «нолей» кем-то. Вот Китай – это ещё один пример. До начала XIX века китайцы много о себе понимали, очень много. Но Англия опиумными войнами, интервенцией великих держав всё это разметала, унизила империю. Солдафоны входили в Запретный дворец, всё было оскорблено и растоптано. Огромные потери. Оказалось, что вся великолепно отстроенная система китайского чиновничества не работает. В общем, унижение было сравнимое с тем, которое понесла Германия после Первой мировой войны.

После этого что началось? Полоса гражданских войн, вторжение Японии, «полевые командиры», которые поделили Китай между собой, – то есть запустение страшное. На всём этом поднимается Мао Цзэдун, который берёт китайских крестьян – наиболее забытую, отброшенную с обочины истории в никуда массу, – и превращает всё это в империю. В империю, которая сегодня заставляет о себе говорить. В общем-то у неё ВВП сравним с американским, если реально подходить к вопросу. Это первая экономика по количественным показателям – не по технологии, а по количественным показателям. Армия у них тоже вторая в мире. Потом мы очень многого не знаем об их ядерном оружии, потому что они врут и не краснеют, говорят всё время, что у них там 80 каких-нибудь ракет на жидкостном топливе. В общем есть догадки, что это всё совершенно не соответствует действительности.