Герман Садулаев – Готские письма (страница 29)

У Кизика нам тоже не было никакой удачи. Крепость встретила нас огнём и камнями. А поддержки с суши у нас не было. Ведь Кизик стоит на южном берегу, а наши сухопутные войска и обозы остались на северном. Мы вернулись к северу и осторожно, вдоль берега, прошли Геллеспонт. У острова Лемнос часть вождей отделились, они повели свои корабли в Эгейское море, к Афинам, к островам Крит и Родос. А мы причалили к полуострову Афон, где в удобной бухте смогли встретиться с обозами, выйти для отдыха на сушу и починить растрёпанные морем и повреждённые крепостными баллистами корабли. Так, оправившись, мы пошли на города Кассандрию и Фессалонику. Мы построили осадные башни и почти взяли крепости. Но снова потерпели неудачу. И решили бросить крепости и пойти разорять провинции. Пока что это получалось у нас лучше всего. Да и не было для нас другой дороги: наши войска и наши племена, идущие обозом, все нуждались в пропитании. Взятые с собою в поход припасы частью были утеряны в море, частью закончились, и мы добывали себе питание сами, на каждый день. Нет ничего удивительного поэтому в том, что нашествие расползлось по округе толпами голодных грабителей. Когда ударила из Далмации римская конница, то лишь несколько тысяч гутонов и воинов союзных племён смогли встать на поле и вступить в битву. В этой стычке мы потеряли три тысячи воинов. Но конница из Далмации была принуждена отойти к Лиссу. И основные силы союзных племён вместе с обозами, в которых везли много добычи, смогли собраться у города Наисс. Здесь и состоялась главная битва великого похода на запад.

Прошло шестнадцать зим после той войны. Я уже не всё помню. Во время похода я делал записи, но они были утеряны. Мне следовало рассказать свою историю раньше, сразу после возвращения. Но я по многим причинам не мог этого сделать. Ныне пытаюсь собрать свою память, как разбитую амфору. Если не получится, то не получится уже никогда. Мы пришли к Тирасу в самом начале лета, в месяц Таргелион. В следующем месяце, именуемом Панамос, в зените лета, мы отправились к римской земле. Летом мы ещё успели славно погулять в Мёзии, хотя Томы и Маркианополь нам не сдались. В начале осени с быстрым осенним ветром мы проходили пролив, в котором наш флот потерпел горькую катастрофу. Осенью мы штурмовали Кассандрию и Фесалонику. И на исходе осени двинулись от берега в глубь римской земли. Когда наши отряды собрались у Наисса, наступила зима.

Гутоны произносили имя города так: «Науиис». Получалось очень знакомое гутонам слово. На языке гутонов это значит «мертвецы». Имя города звучало как пророчество то ли нам, то ли римлянам, то ли всем вместе. Но и без пророчества было понятно, что скоро долины заполнятся грудами мертвецов. Было холодно, хотя снег не выпадал и земля не смёрзлась. Но в воздухе было сыро. Мы жгли костры и закутывались в шкуры. Лошадей от холода била крупная дрожь. Быки одеревенели и не хотели двигаться. Гутоны шли по римским дорогам и без дорог, собирались на поле. Выбрав место повыше, вожди поставили табор. Это был большой табор. Сотни и тысячи повозок, запряжённых быками и лошадьми. На повозках были свалены богатства римских земель, рядом стояли, сидели, лежали привязанные к повозкам овцы, коровы, козы, пленные рабы и рабыни. Домашние рабы гутонов, шедшие с обозом, готовили еду, поправляли поклажу. Женщины и дети гутонов вооружались для последней битвы.

Обычно гутоны, если им приходится встречать врага в чистом поле, собирают гуляй-город. Несколько рядов повозок освобождают от тягловых быков или лошадей, сцепляют друг с другом, на повозки ставят большие щиты из деревянных досок, перетянутых кожей, наружу выставляют длинные колья. Такую преграду не может опрокинуть конное войско. Если в битве удача не приходит к гутонам, воины укрываются в лагере отдохнуть и собраться с духом. Женщины и дети гутонов встают к щитам и стреляют из луков, бросают камни и дротики. Женщины и дети гутонов в обозе – не обуза, а запасный полк. Многие сражения были выиграны гутонами благодаря гуляй-городу и запасному полку, когда врагу казалось, что гутоны разбиты, и вожди врага уже думали о том, что заказывать своим поварам для победного пиршества и каких пленниц привести на ночь к себе в шатёр. Мы могли надеяться, что и на этот раз наши боги и наши воинские привычки уберегут нас от разгрома.

Пока мы были в походе, я вёл записи о точном числе воинов, жён, детей, рабов и пленных, ведь я заведовал припасами. Вождь Алрих поставил меня смотреть за казной и припасами, потому что я был раньше торговцем, умел писать и считать. Это были хорошие и подробные записи. Но они были утеряны. И сейчас я только по памяти могу рассказать о том, сколько нас было. Когда мы подошли к Тира-су, у Алриха было чуть более шести сотен воинов, с которыми шли около трёх тысяч домочадцев и рабов. Мы все отправились в поход. На восьми моих кораблях разместились четыре сотни воинов и небольшое количество припасов. Две сотни воинов пошли по берегу, сопровождая обоз. Перед Данубием табор поделился. Около двух тысяч женщин, детей и домашних рабов остались на левом берегу. В далёкий поход не пошли жёны с младенцами, дочери, старики и старухи, с ними остались многие рабы и одна сотня воинов для охраны. Воины оставались старые, которым было больше тридцати зим, повидавшие многое, раненные в прежних боях. Обоз с одной тысячей домочадцев и сотней охраны пошёл берегом, а четыре сотни плыли на кораблях.

В проливе мы не потеряли ни одного корабля и ни одного человека. Но у Кизика один корабль был сожжён и погибло три десятка воинов. Потом мы соединились на суше с обозом и штурмовали Фессалонику, в нашем племени было убито ещё несколько десятков воинов. Гибли наши гутоны и в мелких стычках при грабеже провинций. Случалось, что и жители сёл защищались, и римские рабы на виллах, а иногда появлялись римские отряды. Всего до Наисса из пяти сотен у нас было убито больше двухсот человек, и несколько десятков мы везли тяжело раненными в обозе. И только две сотни воинов из тех, что вышли от Пантикапея, оставались в строю с Алрихом. Но по пути к нам прибивались другие гутоны, потерявшие корабли, вождей, из отрядов, разбитых римлянами. Таких набралось около сотни. Получается, что у нас было три сотни воинов.

В обозе до Наисса наши потери были незначительными. Некоторые терялись в пути, умирали от болезней, от ран, некоторые были убиты римлянами, но большая часть домочадцев и рабов дошла до Наисса. А ещё с нами были пленные рабы, числом до полутора тысяч, из них около девяти сотен были молодыми женщинами. Молодые здоровые женщины – самые ценные рабыни, ведь их можно хорошо продать, а если не продать, то оставить себе. Были ещё пленённые римские воины и аристократы, за которых мы надеялись получить выкуп, хорошие римские рабы и подростки. На три сотни воинов у нас были десятки раненых, несколько сотен собственных жён, детей и рабов, полторы тысячи пленных, две сотни повозок с припасами и добычей, кони, быки, овцы, козы и домашняя птица. Почти такими же были и все прочие отряды, и другие племена, а ведь племя Алриха считалось среди малых, были отряды в десять раз более, чем отряд Алриха, а всего гутонов и прочих скифов было в сто раз больше. И в сто раз больше, если посчитать по всему войску, было раненых, домочадцев, рабов и пленных, повозок с добром. Мы были отягощены своими обозами, и каждое движение давалось войску с большим трудом.

Римские легионы собирались в Паннонии и Далмации. К Наиссу они подошли с севера, по дороге от города Виминаций. Около города течёт река, впадающая в Данубий. Мы встали южнее Наисса, на правом берегу реки. Римляне поспешили занять дорогу, идущую от Наисса на юго-восток, к Сердике и далее до порта Перинф. Но мы не собирались идти к Перинфу и уступили дорогу. Всё равно римские дороги были нам не очень полезны. Если вдоль дороги не было удобных полей, то табор растягивался в узкую полоску на целый день пути. Наши вожди выбрали хорошее место для битвы. Мы поставили лагерь на возвышенности. Слева нас защищал берег реки. Гутоны так расположили войска, что римляне не могли обойти нас с тыла. К тому же за лагерем был небольшой лес с колючим кустарником. Римляне могли пойти только по полю, снизу вверх, под градом наших копий и стрел.

Римляне не испугались боя. Они поставили свои легионы перед нами. Конница двигалась справа от нас. Мы не спускались от лагеря и не нападали. Римляне тоже не торопились. К ним подходила помощь. Мы тоже собирали свои отряды. Некоторые отряды из певков, боранов и гутонов вместе с их обозами, были перехвачены римлянами между Ратиарией и Наиссом. Может быть, бораны и певки стремились на соединение с нами. Может, наоборот, хотели уйти от большого сражения на северо-восток, в Дакию и далее, к своей земле. Но ни то ни другое не получилось. Таборы певков и боранов были окружены, частью перебиты, частью захвачены в плен, и обозы были взяты римлянами. Несколько уцелевших людей добежали к нам и рассказали о случившемся. В день перед битвой мы увидели перед собой целое поле римлян: легионы, лёгкие вспомогательные войска, конница, были даже баллисты и катапульты. Но гутонов и разных скифов собралось не меньше. Всего к сражению приготовилось сто или двести тысяч воинов с той и с другой стороны.