Гэри Чепмен – Любовь – это выбор. Пять языков любви в действии (страница 6)
ПЯТЬ ЯЗЫКОВ ЛЮБВИ В ДЕЙСТВИИ
Все мы хотим, чтобы нас любили наши родители. Реальность же такова, что многие дети растут с пустым «вместилищем любви». Став взрослыми, мы ощущаем эмоциональную дистанцию, отдаляющую нас от родителей, и зачастую уходим в себя, просто сделав вывод, что ситуация никогда не изменится. Ребекка на своем примере показывает более продуктивный путь – она не позволила болезненным эмоциям определять свое поведение. Мы решаем любить своего эмоционально отстраненного родителя, даже когда не ощущаем его любви. Ребекка говорила на языках
ЛЮБОВЬ – ЭТО ВЫБОР
У вас есть родитель, брат или сестра, с которым у вас нет эмоциональной близости? Вам кажется, что это отчуждение непоправимо? Вы опустили руки и уверовали в то, что ситуация никогда не изменится? Надеюсь, история Ребекки побудит вас больше не позволять болезненным эмоциям контролировать ваше поведение. Вы готовы с Божьей помощью начать разговаривать с этим человеком на одном или нескольких языках любви? Помните слова: «Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас» (1-е послание Иоанна 4:19). Тот же принцип верен и для человеческих взаимоотношений. Беря на себя инициативу любить человека, который, как кажется, не любит вас, вы можете сделать первый шаг к тому, чтобы снести эмоциональный барьер.
Меж горными ручьями и морскими побережьями. Шейла Фармер
Солнце было в зените. Я пыталась читать, но раз за разом сбивалась и перечитывала одно и то же предложение. Вместо того чтобы сосредоточиться на тексте, я не могла перестать думать: «
Всего в нескольких шагах от машины стоял мой муж – забрасывал леску в озеро и в ус не дул.
Легкая дымка витала над водой, а голоса певчих птичек, уток, лягушек и кузнечиков сливались в идеальный хор. Даже всплески, которые порой создавала игравшая в воде рыба, вписывались в эту гармонию.
Марвин был живым воплощением безмятежности, стоя на берегу озера с выставленной вперед удочкой. Пока я дулась в машине, он имел наглость наслаждаться, не замечая, насколько я несчастна.
Это было в начале нашего брака – брака, который вплоть до того момента казался мне больше похожим на волшебную сказку, еще не столкнувшуюся с реальностью. Мы были у Сплит-Рок в горах Поконо, одном из самых потрясающих и романтичных мест, что я видела в своей жизни.
Обстановка побуждала меня вспомнить все любовные истории, о которых я когда-либо читала, и все романтические фильмы, какие я успела посмотреть, воображая в главных ролях себя и своего мужа. В моих фантазиях мы держались за руки, совершали долгие прогулки, тепло обнимались и просто абстрагировались от остального мира. Я жаждала ощутить страсть и близость супругов, настолько глубоко любящих друг друга, что они могли бы обменяться кожей – и тогда им показалось бы, что они все еще недостаточно близки.
К сожалению, мой муж представлял себе эту поездку совсем не так. В ту годовщину семейной жизни я еще не поняла, что индивидуальная свобода важна не меньше совместных занятий.
С годами я начала понимать, что такое компромисс и баланс между «брать» и «давать», которые необходимы для успешных отношений. Один из самых существенных уроков пришелся на тот отпуск, когда мы с Марвином поехали с детьми в знаменитый курортный городок Оушен-сити, штат Мэриленд.
Я с радостью встала на рассвете и пошла гулять по пляжу. Я упивалась каждым звуком – от шума прибоя до пронзительных криков чаек – и наблюдала, как оживает берег, когда поднимается солнце. Дельфины, резвившиеся небольшими стаями, словно сопровождали меня, куда бы я ни шла. А на самом горизонте – казалось, на краю земли – плыл огромный океанский лайнер, казавшийся с берега крохотной медлительной черточкой.
Свой утренний моцион я совершала не одна, были и другие ранние пташки: рыбаки, вышедшие за утренней добычей, и молодые пары, которые гуляли в обнимку, любуясь встающим солнцем.
Когда проснулась моя семья, я сопровождала на пляж детей, которые наперегонки бежали к океану. Шла я быстро, поскольку горячий песок обжигал стопы.
– Иди сюда, мам! – завопили дети, плескаясь на мелководье.
– Вода холодная? – крикнула я в ответ.
– Нет, мам, отличная! Иди скорей!
Ступив в воду, показавшуюся мне ледяной, я невольно задержала дыхание. Чем глубже я заходила, тем усерднее волны пытались опрокинуть меня, а от холода по моему телу словно пробегали электрические разряды. Померзнув пару минут, я с чувством выполненного долга вышла на берег и стала наслаждаться солоноватым воздухом, в то время как солнце согревало меня, а дети – зарывали в горячий песок.
После долгих солнечных ванн мы приняли душ, переоделись и пошли гулять – вместе с тысячами других отдыхающих. Нагретый за день воздух смешивался с ароматом карамельного попкорна и сахарной ваты, витавшим над двадцатью семью кварталами городка. Смех, разговоры и музыка слышались со всех сторон. На фоне темного ночного неба красовались карнавальные огни. Теплое, уютное ощущение, когда идешь рука об руку с любовью всей своей жизни, вызывало у меня желание быть еще ближе к мужу.
Я повернулась, ожидая увидеть на лице Марвина то же счастье, но вместо этого увидела под бейсболкой мрачную мину и насупленные брови.
– Что-то не так? – забеспокоилась я.
– Все в порядке, – отозвался он.
Дети были на седьмом небе, наслаждаясь всеми радостями, какие есть в мире ребенка: бургерами, жареной картошкой, приготовленной на улице, пирожными «муравейник», играми и призами. Шон и Шэннон могли сколько угодно шуметь, и никто не делал им замечаний. А мой муж молча страдал ради компромисса и счастья своей семьи.
Я знала, что Марвин предпочел бы в свой отпуск отсыпаться или рыбачить, а не гулять по морскому берегу ни свет ни заря. Я знала, что он не любит жару, поэтому он не всегда ходил с нами на пляж. Однако я даже не представляла, насколько сильна неприязнь Марвина ко всему, что связано с пляжным отдыхом.
В ту поездку я узнала, что он ненавидит ощущение песка на коже. Стоило хоть одной песчинке прилипнуть к его телу, как его охватывало навязчивое желание принять душ. Прогулки по набережной, где волей-неволей приходится делить не такое уж большое пространство с сотнями совершенно незнакомых людей, тоже не улучшали его настроение.
Марвин может час за часом рыбачить в пресной воде, испытывая искреннее наслаждение, а я люблю долгие и дальние прогулки. Мне по силам какое-то время посидеть с удочкой, а он способен немного пройтись пешком, но ни один из нас не мог подолгу терпеть неприятную ему деятельность. Для Марвина сходить на почту – это уже практически дальний поход, так что прошагать двадцать семь кварталов (а это не меньше шести миль) чуть ли не плечом к плечу с другими отдыхающими – это, с его точки зрения, то же самое, что для меня рыбалка-марафон. Иначе говоря, му́ка.
Это открытие поразило меня, поскольку, пусть Марвин на пляже не прыгал от счастья, он не демонстрировал и такого неудовольствия, какое открыто выражала я, когда мы поехали к горному озеру в свою первую годовщину.
Наблюдая за Марвином в той поездке к морю, я поняла, что любовь – это в том числе и жертвование своими предпочтениями ради близких. Принцип «брать и давать» – отличная штука, но только когда его придерживаются обе стороны.
Проникнувшись духом компромисса, я даже научилась любить ту часть мира Марвина, в которую прежде меня и силком было не затащить. Теперь я каждый год получаю лицензию на рыбную ловлю и искренне наслаждаюсь нашими поездками на рыбалку к местным прудам и озерам. Я часто смотрю с Марвином телепередачи о рыбалке и охоте. И даже прошла курсы по правилам безопасности на охоте, чтобы иметь возможность ездить вместе с мужем.
В прошлом сезоне он взял меня с собой охотиться на дикую индейку. Первое, что я вынесла из этой поездки, – вставать в три часа ночи тяжело даже такой ранней пташке, как я. Но когда я натянула свою камуфляжную экипировку и вместе с мужем двинулась в путь по лесу, мною одновременно овладели чувства предвкушения и покоя.
Ступая медленно и тихо, мы дошли до места, которое муж присмотрел заранее и сумел отыскать даже в предрассветной темноте. Когда мир вокруг нас начал просыпаться, мы уже неподвижно сидели на двух крохотных треугольных стульчиках в импровизированной палатке. Марвин взял в руки маленькую деревянную коробочку и палочку, несколько раз поскреб ими друг об друга, выдержал паузу, а потом повторил.
Эти резкие звуки царапали слух и громким эхом отдавались в лесу. Затем до нас долетел тихий отзыв. Спина Марвина напряглась, губы сложились особым образом, и он издал громкое клохтанье с помощью манка, который приложил ко рту. Тишина… а затем вдали раздался похожий звук. Марвин ответил на него в том же тоне и ритме.
С каждым обменом звуками между Марвином и невидимой индейкой ее клохтанье приближалось. Я сидела на краю стульчика, затаив дыхание, и мне казалось, что они беседуют на неведомом языке.
Я смотрела на мужа и видела, что его глаза сияют тем же удовольствием, которое испытывала я на берегу моря. Мы были в его стихии, и он наслаждался моим обществом так же, как я наслаждалась его близостью на пляже.