Герхарт Гауптман – Перед восходом солнца (страница 71)
В глубокое, в темное, в холод, скорей…
О сердце, сожженное сердце!
Фавн выходит из лесу и подходит к колодцу; наклоняясь над ним, зовет.
Хей, хольдрио! Лягушечий король!
Взойди сюда! Хей! Водобивец гнусный!
Не слышишь ты? Зеленобрюхий, спишь?
Эй, говорю тебе, иди скорее!
Хотя бы ты на водорослях там
Лежал с своей красивейшей ундиной,
И бороду она твою чесала, —
Иди, оставь ее! Не пожалеешь!
Тебе я, братец, расскажу такое,
Что, черт возьми, и лошадиный хвост,
Рассказ мой будет стоить ровно десять
Твоих любовных водяных ночей.
Брекекекекс!
Скорей! Что там такое?
Мне некогда. Оставь меня в покое
И не ори.
Да ты с ума сошел!
Как некогда? Ты головач, осел!
Успеешь брюхо жабье отрастить.
Ну, ссориться не будем, так и быть.
Приятную тебе принес я весть,
Как я пророчил, так оно и есть:
Ее он бросил, и на долгий срок
Он будет твой, волшебный мотылек,
Немножечко помятый и больной,
Но наш брат Лесовик иль Водяной
Не огорчится этим ни на миг.
Ну, словом, говорю тебе, старик,
Забавы будет вам на много дней,
Ты более, чем хочешь, встретишь в ней.
Так бросил? Ну, сиди и ни гу-гу.
А я за ней зачем же побегу? Мне что ж?
Тебе уж больше не нужна?
Ах, если б знал я, где теперь она!
А ты ищи, ищи!
Везде искал,
И тут, и там по лесу пробегал,
Не раз в такие пропасти зашел,
Где не был ни один еще козел.
Всех спрашивал, щегленка и сурка,
Сову, змею, и муху, и жука, —
Все попусту. Зашел в сосновый бор,
Там, вижу, лесники зажгли костер.
Я головню стащил, и в гору скок,
И кузницу забытую поджег:
Там жертвенный теперь восходит чад,
Пылают балки, рушатся, трещат,
Свистит огонь, и жалкий человек
Владычеству скажи: прости навек!
Я знаю, знаю, все известно мне, —
Что ж ты меня тревожил в глубине?
Я знаю больше, знаю, кто звучал,
Кто колокол усопший закачал.
Когда б ты видел – видное у нас,
То, что на дне случилось в первый раз,
Как мертвою застывшею рукой
Покойница искала под водой,
Искала темный колокол, нашла