Герхарт Гауптман – Перед восходом солнца (страница 49)

Еще однажды в эту жизнь войду,

Еще однажды научусь бороться,

Надеяться, желать, стремиться, жаждать

И создавать, быть новым.

Входит фрау Магда.

Магда, ты?

Уж он проснулся?

Магда, это ты?

(Полная радостного предчувствия.)

Ну, как ты?

Хорошо! Как хорошо мне!

Я буду жить. Я знаю: буду жить.

(Как бы вне себя.)

Он жив, он жив! Мой милый! Гейнрих!

Гейнрих!

Раутенделейн стоит в стороне с горящими глазами.

Действие третье

Заброшенная плавильня в горах, неподалеку от снежных залежей. Справа из скалы, образующей стену, бежит вода через глиняную трубу в каменный водоем, образованный природой. Слева, или в задней передвижной стене, кузня с дымовой трубой и раздувальными мехами. Слева, сзади, сквозь открытый вход, похожий на дверь в овине, виден горный пейзаж: вершины, болота, углубленная группа елей, в самой близи крутой срыв. На кровле хижины дымовая труба. Справа дугообразный пролом в скале. Лесной Фавн, уже видимый за хижиной, тащит сосновую корягу к сложенной поленнице, входит нерешительно и озирается. Никельман по грудь приподнимается из водоема.

Брекекекекс, войди же!

Это ты?

Чтоб черт побрал! От этой срамоты,

От этой сажи – тошно.

Улетели?

Кто?

Кто? Они!

Чего ж им? Посидели,

И будет.

За опушкою лесной

Рогатого я встретил…

Э!

…С пилой

И с топором.

Ну, что он там болтает?

Да говорит, что ходит и считает

Твои кворакс и ждет, когда конец.

Так уши пусть заткнет себе, глупец.

Что квакает, мол, очень и клянется

Так жалостно.

А вот он подвернется,

Я голову сверну ему.

Как раз!

Ему, да и другому…

(Смеется.)

В добрый час!

Проклятый род! Теснится в наши горы,

Ломает наши вольные просторы,

Взрывает землю, строит здесь и там,

Проходит в глушь и рыщет по кустам,

Все, что ни встретит, только мнет и давит,

Металлы исторгает, топит, плавит;

Лесной и водяной ему ничто,

Запанибрата с ними, а не то  —

За тачку! В посрамленье всей округи,

Сильфиду нашу взял себе в подруги.

А мы чего? Наш брат гляди и стой,

Она в глаза смеется надо мной.

Цветы ворует, золото, алмазы,

Янтарь, и кварц, и желтые топазы;

Его целует, ночью с ним и днем,

На нас глядеть не хочет нипочем.

Ни в чем себе помехи он не встретит;

Деревья высочайшие отметит,

И ну пилить, дрожит земля кругом,

От молота в ущельях гул и гром.

Огонь на кузне все превысил меры,