Гера Фотич – Константа убийцы (страница 2)
Максим встал и направился в спальню.
Девушка упругой грудью прижалась к плечу приятеля, зашептала ему на ухо:
— Скажи ему, путь погуляет часик — друг он тебе или нет?
Костя смущённо пожал плечами:
— Как-то неудобно, на улице темно, где он будет болтаться? Может, я пойду тебя провожать, и заглянем в мастерскую?..
— Пусть он сам в мастерской своей посидит, там телевизор есть…
Вернулся Максим и расставил стаканы, налил всем из прямоугольной большой ребристой бутылки янтарного напитка.
Алиса быстро подхватила свой стакан, не чокаясь, хлебнула обжигающей жидкости, слегка закашлялась, щёки зарумянились, удивлённо воскликнула:
— Какой он крепкий!
— Сорок градусов, — гордо сообщил Максим, — итальянский «Дисаронно»!
Алиса продолжала искусственно подкашливать встала, расправив платье, сообщила:
— Я на кухню, водички хлебну! — вылезая из-за стола, незаметно сильно стукнула коленом своего ухажёра в бок и многозначительно поглядела ему в глаза.
Когда девушка скрылась за дверью, Костя дёрнул Максима за рубашку, не давая сесть:
— Слушай, Макс, будь другом, погуляй часик! Я потом в роте наряды за тебя на тумбочке отстою если захочешь! А?
Максим ожидал, что вечер может этим закончиться, но из дома уходить не планировал, недовольно засопел, сморщил лицо, но согласился:
— Ладно, пойду в мастерскую. Но вы не долго, а то уже холодно становится на улице!
Он залпом выпил ликёр в стакане и направился на выход, прихватив бутылку с собой — напиток ему тоже нравился, и оставлять его не хотелось. В коридоре столкнулся с девушкой, она поняла, что вопрос решён положительно и обняла Макса за шею, прижалась полным горячим телом, зашептала:
— Максик, я тебя тоже люблю! — поцеловала его в щёку и прошла в комнату. Подумала, что этот парень тоже хорош, с ним надо дружить на всякий случай.
Максим взял в прихожей тёплую куртку, шерстяную спортивную шапочку и направился в мастерскую...
Павел Иванович не испытывал проблем с Морфеем поскольку вставал очень рано и весь день проводил на участке поливая растения, снимая плоды, подбивая колышки или ровняя штакетник. Телевизор не смотрел, чувствовал, что с экрана в их дом проникает одна липкая мерзость. Изредка проходя мимо и косясь на мускулистых киногероев с пистолетами и полуобнажённых девиц с накрашенными ртами, презрительно шипел: «У, черти!!» Но в Бога не верил, а как без него справиться с нечистой силой он не знал.
Шёл на участок с удовольствием продолжал трудиться. Поэтому после десяти часов вечера уже чувствовал усталость и дремоту. Засыпал моментально, как только ложился в постель. Но спал чутко — улавливал любой резкий звук. Слышал, как на крышу падала сломанная ветром ветка или барабанили капли дождя, как птица случайно ударялась в окно, как трепетала за стеклом стрекоза или из-за двери гостиной звучала автоматная очередь...
Эти звуки, проникая в забытьё, сразу распознавались памятью как не опасные и забывались, пропадая в глубине сонного сознания, или растворялись в сновидениях, откладываясь до утра.
Но слабый крик жены, прозвучавший в этот раз среди ночи, моментально насторожил сознание Павла Ивановича. Он точно резанул слух своей опасной чужеродностью. Потом возник непонятный подозрительный шорох, и что-то грузное упало на пол.
«Приступ» — мелькнуло в голове, сон прошёл. Откинув одеяло, он сел, не попав ногами в шлёпанцы, стал шарить ступнями, размышляя кого можно разбудить из соседей, чтобы позвонить? Включив ночник, увидел, что от волнения затолкал тапки под кровать встал босяком и в одном нижнем белье поспешил к выходу.
В гостиной продолжал работать телевизор, слышались ругань, приглушённый визг тормозов и шум мотора.
Распахнув настежь дверь, старик обомлел.
В сверкающих переливах ярких сполохов падающих на стены и потолок с экрана, на него резко обернулась огромная зловещая чёрная фигура. Застыла посреди бурлящих красок комнаты точно сгусток пугающего безмолвного мрака.
«Зачем чертыхался?» — мелькнуло в седой голове.
В узких прорезях для глаз вспыхнули безумные застывшие стеклянные зрачки. В поднятых над головой руках сверкнул изогнутый грозный меч.
От неожиданности Павел Иванович попятился в комнату и, зацепившись пяткой за порог, начал падать, отклоняясь назад.
В это мгновение раздался дикий боевой вопль, блестящее лезвие молниеносно со свистом полоснуло воздух у самого лица, так что повеяло прохладой, глухо звякнуло о дверную петлю, вспыхнуло падающей звездой, ударилось в раму окна и брякнулось на подоконник.
Страх подкинул хозяина с пола прямо на кровать. Фигура в чёрных одеяниях бесшумно плыла прямо на него, угрожающе медленно извиваясь и грациозно двигая по сторонам раскинутыми руками точно ветряная мельница. Из темноты клубящихся одеяний возник короткий узкий клинок и упёрся остриём пенсионеру в грудь слегка уколов тело.
Сквозь чёрную маску глухо раздался хриплый протяжный потусторонний голос:
— Де-е-еньги!
В голове Павла Ивановича возникла спасительная мысль, он понял, что может откупиться. Фантастическое неземное чудовище пришло забрать доллары, которые он хранил, жизнь его никому не нужна. Не отводя взгляда от нависшей над ним мглы, точно в гипнозе он приподнял угол матраса, где покоился конверт. И в это мгновение почувствовал, как острая боль проникла глубоко в грудь, силы стали покидать тело и он повалился головой на кровать с угасающей думой о том, что уши у стен действительно есть…
Алиса торопилась домой, в голове шумело от крепкого ликёра и случившейся долгожданной близости, которую она ещё продолжала ощущать прикосновениями на своих плечах, поцелуями груди и волнующими бабочками в животе.
Дорога освещалась плохо и под ноги частенько попадали большие куски гравия, о которые она спотыкалась. Чертыхаясь, надеялась в мыслях, чтобы дед с бабкой не забыли оставить дверь открытой, иначе придётся их будить, кидая камешки в окно спальни.
Ещё издали она увидела, что на втором этаже гостиной по занавескам колеблется свет от телевизора, значит, бабуля не в спальне и как обычно смотрит ужастики, хотя могла и заснуть перед экраном.
Зайдя в дом, Алиса осторожно прикрыла дверь за собой и заперла на крюк. Одела свои войлочные тапочки и начала осторожно подниматься наверх по лестнице. С очередной ступени увидела, что бабушки в кресле нет. Видимо, пошла в туалет или к деду в спальню. Тем лучше — проскочит в свою комнатку напротив, а утром скажет, что пришла совсем не поздно.
В нос ударил незнакомый запах кислятины и чего-то приторно-сладкого.
Осторожно ступила в гостиную и почувствовала, как подошвы резко промокли насквозь. Подумала — что-то пролили. Прямо у дверей своей комнаты заметила груду одежды, точно семья готовилась к большой стирке.
Дверь в спальню деда с бабкой была приоткрыта. Поперёк кровати в трусах и спустив ноги на пол, лежал дед. В свете ночника она видела его испачканные руки, прижатые к майке на груди. Это показалось ей странным, но зайти не решилась и направилась к себе.
И тут в ярко вспыхнувшем свете экрана, она узнала в куче белья лежавшую бабушку.
Её голова с открытым ртом была неестественно вывернута, точно хотела посмотреть назад, туда, откуда пришла внучка.
Подумав, что старушке плохо, Алиса быстро двинулась к ней, наклонилась, протягивая руку, задрожала от предчувствия чего-то нехорошего и, поскользнувшись, шлёпнулась рядом. Успела подставить ладони, чтобы опереться на пол и ощутила, как они попали в густую клейкую жижу.
Компот разбила сливовый — пронеслось в голове, — надо быть осторожней не задеть стёкла!
Быстро стряхнула кисти, вытерев их о накидку кресла, и ухватила бабушку за руку — та была мертвецки холодна.
Крик застрял в горле, судорогой свело гортань, Алиса вскочила с пола и побежала в спальню будить деда, толкая его большое тело. Но тот только хрипел, под майкой что-то булькало, испачканные руки с живота свалились в стороны, освободив торчащую рукоять клинка, белая постель вокруг тела становилась чёрной.
Алиса бросилась на первый этаж, кубарем скатилась с лестницы, потеряв тапки, босяком, не чувствуя болезненных уколов гравия, прибежала в садоводство к приятелям и уже обессиленная упала на диван, разрыдалась:
— Там такое... такое... — взахлёб истерично причитала она, тряся окровавленными ладонями, — убили... вызовите милицию и скорую...
Глава 2. День Рождения
— Мариночка моя красуля, как я тебя люблю... — Андрей Кондратьев оперуполномоченный уголовного розыска отдела областных убийств обнял жену своего напарника Антона Заботкина. Стоя в прихожей, не хотел отпускать, сладко мурлыкал, прижимая своё улыбчивое раскрасневшееся лицо к её груди: — В тридцать пять девочка опять!
Стал мокро чмокать её по очереди в обе щеки, обнимая за талию и прижимая к себе. Млеющее лицо и блестящие от похоти сощуренные глаза источали пьяную влюблённость.
Посмотрел на коллегу с укоризной:
— Ты чего уставился на нас? Дай мне попрощаться с девушкой! Её нужно жалеть и любить, а преступников сажать и гнобить! А у тебя всё наоборот получается, — Андрей махнул рукой, отпустил именинницу и стал застёгивать пиджак, — посмотри вон Мариночка, какая худенькая, совсем её не жалеешь!