Гера Фотич – Константа убийцы (страница 1)
Гера Фотич
Константа убийцы
Гера Фотич
Константа убийцы
Часть 1. Год 1996
Глава 1. Происшествие
Павел Иванович, рядовой советский пенсионер, тяжело кряхтя, цепляясь мозолистыми пальцами за деревянные перила, привычно медленно поднимал больные натруженные ноги, ставил их на скрипучие ступени узкой лестницы ведущей в полумрак второго этажа своего небольшого дощатого деревенского дома.
Остановившись на подъёме, он перевёл дух, опустив белую лысеющую голову и глубоко с горечью вздохнул — мысли не давали покоя. Угрюмо прислушиваясь, двинулся дальше.
Навстречу ему с нарастающей громкостью неслись словесные угрозы, отчаянные истошные вопли и пугающий грохот автоматной стрельбы. И казалось, что пробирается он очередной раз не в свою крошечную спальню, а идёт в атаку за освобождение Родины, погибающей в окружении невидимого но коварного и хитрого захватчика, опутавшего души земляков западными ценностями, поколебав веру в исконно русскую доброту и сострадание.
Из последних сил шёл он в рукопашную на врага, заполонившего страну смрадом дешёвых зарубежных боевиков кинозалы, каналы телевидения и головы граждан предварительно опустошив их демократическими преобразованиями начала девяностых.
Ступив на деревянный пол второго этажа, пенсионер остановился, снова переводя дух, оперся рукой о стену. Подумал, что лестница крутовата, но что поделаешь — строили всей семьёй долго и без плана. А когда определились с помещениями и провели коммуникации, сын увидел, что родители успели состариться, но менять ничего не стал, с досадой махнул рукой — обе спальни с гостиной оказались наверху.
Старик несколько минут с привычным сочувствием глядел как жена, сидя в матерчатом кресле, увлечённо впитывает с экрана очередные мафиозные разборки. На круглом белом лице супруги точно в зеркале переливаясь, играла изменчивая световая палитра.
Жена таращила круглые совиные глаза, вскидывала брови, кусала от волнения верхнюю тонкую губу, вытягивала черепашью морщинистую шею, резко вздрагивала. И непонятно, от чего мелко тряслись ладони на коленях: то ли уже подружилась с Паркинсоном, то ли внутренне невольно участвовала в смертельных разборках, творящемся на экране.
Павел Иванович в очередной раз с огорчением подумал, что на старости лет увлеклась супруга низкопробным видео. Как это произошло? В школе активисткой была, педагогический институт окончила, умные книги читала — ему разъясняла. Пока дети не родились, обсуждали вечерами достижения страны, гордились полётом в космос. А теперь всё оказалось пшиком. Золотой телец — вот кто правит миром. А если денег у тебя нет, тогда сиди молча и смотри в «ящик» как другие обогащаются. Хозяйство забросила, готовить стала второпях кое-как, лишний раз веник в руки не возьмёт.
С досадой покачав головой успокаивая одышку, старик укоризненно выдохнул:
— Всё сидишь в ящик смотришь? Голова не лопнет? О внучке не беспокоишься? Время десятый час, скоро совсем стемнеет!
Жена резко оторвалась от экрана, смущенно заёрзала в кресле, быстро взяла пульт и сделала звук тише. Заискивающе улыбнулась, сильнее сморщив лицо. Щёки пошли глубокими бороздами от подбородка до глаз, которые прищурились набухшими веками и виновато заблестели точно из амбразуры. Отозвалась тоненьким голоском:
— Скучно Алисе с нами, наверно к соседским мальчишкам в садоводство подалась играть, придёт... никуда не денется! — ласково поинтересовалась: — Ну что, всё полил? Ты у меня молодец, ещё о-го-го! Сын приедет, порадуется, не зря новый парник строил!
Решила, что наезд мужа удачно погашен, хотела снова повернуться к экрану, но супруг с укором пробурчал:
— Мог бы и поменьше сделать, зачем нам столько огурцов? Каждое утро по ведру собираю, куда их девать?
Жена недовольно засопела, ей не терпелось вернуться к телевизору, досмотреть фильм и она, косясь вполоборота на экран, чтобы и мужа видеть, махнула пультом, добавила силы голосу:
— Найдём куда! Внучка любит малосольные, детям дадим с собой, а что останется соседям отнесу у кого неурожай, — она покосилась на экран и неожиданно в глазах мелькнул испуг. Напряглась, убрав звук совсем, посмотрела в упор на мужа, в голосе появилась тревога: — Ой, Пашуля, волнуюсь я, не могу успокоиться. По телевизору страсти кажут, а мы такие деньги в доме храним!
— Тихо! — резко оборвал её муж, ткнул указательным пальцем. — Не болтай! Услышит кто.
— Да кто ж услышит-то, Пашуля?
— У нас в деревне и у стен уши есть! — назидательно зашептал он. — Слава Богу, комнату в городе продали, сыну выручку отдадим, и будем здесь спокойно жить круглый год. Пусть добавит своих деньжат и хорошую квартиру купит в Питере. Вон Алисе через месяц в институт поступать! Где жить будет?
Павел Иванович почувствовал, что одышка прошла, и направился мимо жены в спальню, по дороге смахнул рукой паутину в углу потолка, из экономии выключил тусклую старенькую люстру. Не оборачиваясь, бросил:
— Ты таблетки от давления не забыла принять? — не дожидаясь ответа, осторожно прикрыл за собой дверь.
— Нет, — коротко ответила жена и прибавила громкость, включила маленькую настольную лампу, снова уставилась в экран, мимолётно формально поинтересовалась, точно спрашивая у телевизора: — я тебе не мешаю? — Откинулась на мягкую спинку кресла...
Алиса сидела на диване в обнимку с Костиком. Тот как обычно приезжал загород со своим сослуживцем Максимом Рулёвым. Оба молодых человека обучались в Академии МВД Санкт-Петербурга, были высокие ростом и крепкие в плечах. Их отцы были полковниками ФСИН, только у Костика родители жили в Москве, и он практически постоянно летом гостил у своего друга здесь на даче в Рощино Ленинградской области.
Домик был стандартный: состоял из небольшой гостиной, совмещённой с маленькой спальной и крохотной кухоньки с подсобкой. Зато к нему примыкал добротный большой сарай-мастерская с множеством станков и приспособлений внутри, а так же продавленным диваном и маленьким переносным телевизором на тумбочке.
В эти выходные ребята оставались одни — родителей задержали дела в Питере.
Воспользовавшись этим, молодежь днём ходила в лес на озеро запекала картошку в углях, поджаривала колбасу на веточках, а по возвращению вечером пили пиво с чипсами, играли в карты, смотрели телевизор.
Алиса, сидя на диване, гладила короткие светлые волосы Кости, запускала пальцы вглубь шелковистых завитушек, другой рукой прихлёбывала прямо из бутылки пиво.
Максим, чернобровый смуглый молдаванин с чёрным прожигающим взглядом, раскладывал на столе карты, подшучивал над девушкой:
— Ну что, Алиса, снова дурочкой останешься или будешь сопротивляться?
Та не обижалась. Она реально видела, что на её комплекцию толстушки парни не очень клюют и старалась не вредничать, быть оптимисткой — принимала обиды весело. В голове уже был туман от спиртного, она подняла опорожнённую тару и, шутя, замахнулась на Максима.
Тот насмешливо расхохотался, отодвинулся, сделал вид что уклоняется.
Алиса поставила пустую посуду под стол и показушно искривила рот, заморгала глазами, плаксиво залепетала, обращаясь к своему ухажёру:
— Костик, он надо мной издевается! Дай ему по шее…
Тот был невозмутим, круглое добродушное лицо выдавало спокойствие и мягкость характера. Он снял руку с талии девушки и нежно погладил её по голове, с лёгкой наигранной иронией произнёс:
— Не плачь, малышка, ты у меня самая умная, скоро в институт поступишь! А потом поедем в Москву. У моих родителей огромный дом в пригороде, у отца новый мерседес в гараже, прокачу тебя с ветерком!
Максим с лёгкой завистью усмехнулся, в глазах блеснули нездоровые жадные огоньки. Выпитое давало себя знать, и он тоже был бы не прочь потискать Алису за отсутствием другого объекта. Своих многочисленных девушек он на дачу не возил, чтобы не позориться — домик был так себе, да и не на чем было ехать — мечтал о машине. Отец планировал строить новый настоящий коттедж и подыскивал участок ближе к Питеру. Обещал подарить иномарку после окончания Академии.
Глубоко вздохнув, Максим начал неторопливо раздавать карты.
Алиса показала ему язык:
— Вот мне родители купят в Питере отдельную квартиру и Костик ко мне переедет! Будешь скучать!
— Да ладно! — презрительно произнёс Максим, — так тебя родители и отпустили, вон дед с бабкой за тобой сейчас с розгами прибегут!
— Не прибегут, — усмехнулась Алиса, — они комнату свою продали, деньги охраняют, отца ждут!
— Так значит, он тебя сейчас метлой отсюда погонит домой!
— Он только завтра приезжает. Так что сегодня я совершенно свободна! А есть чего-нибудь покрепче? — порхнув бровями, испытующе посмотрела на Максима.
Тот перевёл взгляд на приятеля, увидел, как глаза Костика сверкнули жадной надеждой, с интригой произнёс:
— Для красивых девушек у меня припрятан оригинальный ликёр «Амаретто»!
Алиса с восторгом вытаращила глаза:
— Обожаю «Амаретто»! — радостно захлопала в ладошки.