Георгий Смирнов – Тайны модных шляпок (страница 7)

Валериан с немым вопросом глянул на Григориуса. Коллега сидел с дерзким, уверенным видом. Что ж, в годы былой совместной службы этот невозмутимый взгляд и искрящиеся азартом глаза подсказывали, что странные и нелогичные поступки были частью хитрого и далеко идущего плана.

Собакин осторожно потянулся к телефону, но суровый вид впавшего в раздумье верзилы, нервно постукивающего огромными пальцами по столу, побудил отказаться от этой опасной затеи.

— Дружище, я же знаю, что ты не такой. В душе ты добрый и пушистый, позволь себе быть самим собой, — широко улыбнулся другу Григориус.

Эта шутка вконец обескуражила громилу. Его физиономия расплылась в милой улыбке, словно оправдывая комплимент, отвешенный коллегой. Грубые пальцы изящно подвинули к Ивану телефон.

Парень медленно потянулся к аппарату, бросая, правда, недоверчивые взгляды на амбала: не изменится ли его отношение к происходящему.

— Ты уж извини за жёсткое задержание, — добил его Валериан, подыгрывая другу. — Сам же понимаешь, времена неспокойные, и ты тут ночью расхаживаешь в тёмной одежде с капюшоном на всё лицо. А вдруг вдобавок ещё вооружён… — сконфуженно добавил он.

Однако молодой человек уже не слушал, а вовсю строчил эсэмэску, резво выстукивая тонкими пальцами по экрану. Процесс завершил торжественный сигнал отправки сообщения. Через мгновение пришёл ответ. Собакин прочитал его и с довольным лицом заявил, что адвокат скоро будет.

Валериан отвёл Григориуса в сторону и дал ему важные наставления.

— В общем так, я пойду откатаю пальчики, вдруг найдутся совпадения по аналогичным квартирным кражам, потом оформлю его в КПЗ, а ты сиди здесь, не высовывайся. Как вернусь, надеюсь, расскажешь, что задумал.

— Конечно, дружище. До встречи.

Валериан вывел парня из кабинета, по пути выключив свет, чтобы никто случайно не увидел его закадычного друга в окно.

Григориус опустился в мягкое кресло и, скрестив руки на затылке, принялся созерцать блёклую луну, с нескрываемым любопытством заглядывающую в кабинет. Её холодное свечение наполняло его атмосферой сказки. Другой бы в эти моменты начал фантазировать о вечном. Но Григориус не был бы Григориусом, если бы даже в такие минуты не тренировал мозг рассуждениями о бренных мелочах жизни.

— Судя по одежде, Собакин не бедствует, как и все, кто работает в НИИ искусственного интеллекта, — начал он логическую цепочку размышлений. — Парень чётко знал, что ищет, так как сразу же направился к комоду. К тому же деньги были в засаленной пожелтевшей газете, в которую обернуть их мог только Петрович. Молодой человек с аристократическими манерами вряд ли стал бы даже прикасаться к такой бумаге, не то что упаковывать в неё деньги.

Григориус взял со стола изъятые у Собакина ключи. Надо же: не копии со слепков, а оригинальный комплект. Выходит, вполне возможно, что Петрович сам сказал парню, где лежит свёрток с деньгами и дал ключи от квартиры. Но что могло связывать престарелого алкоголика и не злоупотребляющего спиртным молодого человека?

Рассуждения прервали пробежавшие по потолку яркие лучи света, исходившие явно не от луны. Григориус подошёл к окну и увидел, как к зданию полиции подъехал роскошный удлинённый майбах. Со стороны водителя вышел мужчина в солидном чёрном костюме. Короткими лакейскими шагами он подбежал к противоположной задней двери, открыл её и подобострастно подал руку. В ответ протянулась изящная женская рука в сетчатой перчатке. Через мгновение показалась и её владелица. На ней была модная, довольно-таки немаленькая шляпа, которая при взгляде сверху прикрывала не только лицо, но и всё остальное. Шляпа, маняще покачиваясь, проследовала ко входу в здание ОВД.

Через минуту в коридоре раздалось цоканье шпилек, а затем стук в дверь.

Поскольку Григориусу было велено лишний раз не светится, он притаился, создавая впечатление, что в кабинете никого нет. Однако гостья оказалась не робкого десятка. Выждав небольшую паузу, она открыла дверь и сделала шаг вперед, застыв в проёме. В ярком контровом свете, падающем из коридора, был виден лишь её изящный силуэт. Открывшаяся взору картина напоминала кадр первого появления загадочной роковой незнакомки из старого нуарного фильма.

Григориус принялся вспоминать адвокатесс, с которыми ему довелось сталкиваться во времена, когда он работал в городке. Но ни одна из них и близко не подходила к образу в дверном проёме. Мало того, что те женщины не ездили на майбахах, так ещё и не помышляли одеваться в облегающую одежду, а тем более носить шпильки и шляпы. Все они, скорее, походили на кикимор: умных, образованных, но совершенно безликих и одинаково невзрачных. Вероятно, они опасались, что их обаяние затмит интеллект, и мужчины — следователи, прокуроры и судьи — начнут воспринимать их как женщин, а не как источник логических аргументов.

Наурная незнакомка сделала несколько шагов вперёд. Бледное свечение луны сорвало вуаль таинственности с её лица. Это была Вирта.

— Вы? — удивился Григориус. — Не знал, что подрабатываете адвокатом.

Вирта подошла ещё ближе и мягким, обволакивающим голосом, совсем не похожим на тот, которым накануне отказала в приглашении на симпозиум, прошептала на ухо: «О, милый Григориус, вы ещё много чего обо мне не знаете».

Не выходя из образа нуарной леди, Вирта грациозно продефилировала к стулу и присела, положив ногу на ногу.

— Чему обязаны поздним визитом? — спросил Григориус.

— Вы задержали моего сотрудника — начальника управления по научной работе.

— Поверить не могу. Иван Собакин занял должность своего отца? Как вы могли допустить такое? Он же преступник! — возмутился Григориус.

— Простите, насколько я знаю, приговора в отношение Даниила Собакина не было. Вы же сами прекратили уголовное дело. Это значит, что и никаких препятствий к назначению его сына на должность нет.

— Формально вы правы, но фактически…

— Оставим эту тему. Я пришла не назначение Собакина обсуждать, — перебила Вирта.

Её голос задрожал.

— В первую очередь, хочу извиниться за то, что отказала вам в приглашении на симпозиум и вообще вела себя отстранённо и холодно. Я действительно была искренне рада видеть вас, но эта работа…

Из глаз выступили слезы.

— В последнее время всё чаще замечаю, что она делает меня такой чёрствой и бессердечной. Могу вспылить на ровном месте, оскорбить, накричать, обидеть. Поверьте, это не настоящая я. Я только так защищаюсь. Надеюсь, понимаете, каково беззащитной женщине управлять огромным коллективом, в котором большинство — мужчины.

Вирта вынула из кармана стильный платочек и картинно утёрла слезу.

— Пожалуйста, не надо плакать. Вы же сильная женщина. Помню, как вы бесстрашно пожертвовали своим цифровым клоном в Сириусе, чтобы спасти нас. А про тот инцидент в наукограде я уже и забыл, — попытался успокоить ранимую особу Григориус.

Вирта разразилась ещё более обильными слезами.

— Вы такой добрый… Позвольте, я вас обниму. Сейчас… Вместо той нашей встречи на работе…

Вирта схватила Григориуса и сильно прижала к себе.

Когда порыв дружеских объятий иссяк, она стёрла остатки слёз и, вновь погрузившись в образ наурной леди, кокетливо присела на стул.

— Теперь ближе к делу. Через три дня у нас намечается международный эксперимент, ход которого будет освещаться в ведущих научных СМИ. Иван должен закупить необходимое оборудование, и если он не сделает этого сегодня, мероприятие придётся отменить. Пресса поднимет неимоверную шумиху, поскольку представители мировых СМИ уже приехали в наукоград.

— Я всё понимаю, но Иван задержан по подозрению в довольно тяжком преступлении — краже в особо крупном размере, да ещё с проникновением в жилище.

— Уверяю, вы ошибаетесь. Минут сорок назад Иван прислал мне сообщение. Он просил забрать из его сейфа и привезти вот этот документ.

Вирта достала из сумочки лист бумаги с рукописными каракулями и протянула следователю. Это была расписка в получении Петровичем беспроцентного займа Собакина.

— Теперь вы видите, что это не кража, а попытка забрать долг.

— Возможно.

— Значит, вы отпустите его?

— Не раньше, чем эксперт исследует эти бумаги и даст нам заключение о том, что расписка действительно написана Петровичем и не в каком-то там изменённом состоянии сознания.

— А как много времени займёт ваша экспертиза?

— По-разному бывает. Дня три, может неделю.

— Григориус, пожалуйста, помогите, ради нашей старой дружбы, — взмолилась Вирта, и слёзы вновь закапали из глаз.

Отчаянная попытка спасти своего коллегу вновь усилила в сердце Григориуса поколебленное было уважение к этой женщине.

— Я постараюсь сделать так, чтобы экспертизу провели завтра утром, благо образцов почерка Петровича у нас предостаточно.

— Большое вам спасибо. А можно мне повидаться с ним?

— Полагаю, никаких препятствий к этому нет.

— И ещё я хотела бы передать рабочий ноутбук, чтобы он сформировал закупки оборудования, пока вы будете проводить экспертизу расписки. Можете проверить, ничего запрещённого в нём нет.

— Вообще-то передавать предметы задержанным запрещено, но ситуация, как говориться, пахнет международным скандалом, поэтому я посмотрю, что можно сделать, — бесстрастно и почти холодно выговорил Григориус, осознав, что эта женщина в схватке с ним одержала убедительную победу. Ей загадочным образом удалось не только вернуть его расположение, но и вполне успешно манипулировать им, чего до настоящего момента не удавалось никому.