Георгий Смирнов – Тайны модных шляпок (страница 8)

Григориус и Вирта спустились в дежурную часть. Валериан стоял возле окошка и мило общался с полицейским.

— Дружище, обстоятельства поменялись. Вероятно, тебе не светит палка по квартирной краже, — с ходу заявил Григориус, подкравшись сзади.

Услышав до боли знакомый голос, оперативник пришёл в ярость. Мало того, что он мог лишиться плюсика в статистике раскрываемости преступлений, которая у него хромала на обе ноги, так ещё наглец посмел прилюдно показаться с ним в ОВД, за что полагался отдельный нагоняй от начальства.

Валериан грубо схватил друга и оттащил в сторону.

— Ты это что, намеренно делаешь? В твои планы входит подставить меня? У нас же был уговор. Я тебе помогаю, но негласно. Сейчас дежурный всё доложит наверх, и у меня будут неприятности.

— Кто доложит, Степаныч? — с иронией спросил Григориус, бросив взгляд на машущего ему рукой полицейского. — Ещё недавно он был старшим опером, а сейчас сидит в этой конуре. Ты же сам знаешь, кто его туда определил и за что. Так что он совсем не питает тёплых чувств к шефу и не будет нас сдавать.

Григориус подошёл к дежурному и протянул руку.

— Степаныч, у меня к тебе просьба.

— Валяй!

— Если что, ты меня здесь не видел.

Полицейский сомкнул два пальца и провел ими по губам, давая понять, что будет держать рот на замке.

Григориус, Валериан и Вирта направились к КПЗ, где сидел Иван.

— Ну что, Ванёк, адвокат на месте, самое время пооткровенничать с нами, — обратился к парню Валериан.

— Расскажи нам, откуда ты знаешь Николая Петровича?

Иван вопросительно посмотрел на Вирту. Та выразила благородное негодование:

— Ваня, что ты смотришь на меня, как маленький мальчик на маму? Расскажи им всю правду. Неужели ты не понимаешь, что молчанием только делаешь себе хуже?

— Николай Петрович дружил с моим отцом, — начал свой рассказ отпрыск Собакина. — Примерно полгода назад я случайно встретил его на улице. Выглядел он, скажем так, неважно: опухшее лицо с синяком под глазом, трясущиеся руки. Жаловался на жизнь, сказал, что вынужден был перейти в бумажный отдел и что эта работа очень тяготит его. Я спросил, а почему бы не уволиться и организовать своё дело — к примеру, открыть детективное агентство. Он сказал, что на это нужны средства. Я сказал, то готов помочь и предложил денег в долг, чтобы был какой-то стартовый капитал.

— Допустим, всё было именно так. Откуда у тебя ключи от квартиры?

— Так это я поставил ему новую дверь и замок. Когда он взял деньги, начал переживать, что случайно сболтнёт кому-то по пьяни, и его ограбят.

— А ключи зачем взял?

— Он сам дал мне комплект. За день до смерти. Сказал, что поедет на несколько дней на рыбалку и попросил поливать цветы.

— И что? — перебил рассказчика Григориус.

— В каком смысле? — растерялся Собакин.

— Я про цветы. Ты их поливал? — уточнил Григориус.

— До сих пор поливаю, — уверенно заявил садовод-благодетель.

Григориус вспомнил увядшие растения и сухую землю, в которой они томились, но не стал говорить об этом, опасаясь, что задержанный догадается о его, куда более неправомерном, вторжении в квартиру.

— Зачем деньги-то сбросил, дурик? — вступил в диалог Валериан.

— Заметил, что вы идёте за мной, подумал, грабитель. Решил, лучше выбросить деньги в мусорку, а потом вернуться за ними.

— Что? — возмутился оперативник, и его лицо вновь налилось яростью. — Да меня заядлые урки не могли чухануть! Хочешь сказать, ты, фраерок, просёк слежку?

Вызванные этим каверзным вопросом воспоминания о смертельном броске громилы заставили Собакина-младшего съёжиться и оставить его без ответа.

Валериан тут же убрал устрашающую гримасу и вновь принялся играть роль мягкого и пушистого оперативника, которая была отведена ему Григориусом. Со словами: «Брось, парень, я же пошутил», — он сунул ручищи в клетку и дружелюбно постучал Собакина по плечам.

— Валериан, мы с Викторией хотели бы попросить тебя об одном одолжении, — неожиданно обратился Григориус к другу.

— От этих слов мне уже страшно, — отшутился оперативник, вспоминая, какие финты выкидывал в последние дни чудаковатый напарничек.

— Позволь Вирте передать задержанному рабочий ноутбук.

— Нет, это категорически запрещено! — возмутился сыщик.

— Пожалуйста, дружище, в порядке исключения, ради меня.

Оперативник пристально посмотрел на Григориуса и вновь увидел этот уверенный, излучающий нездоровый азарт взгляд, который буквально кричал ему: «Дружище, всё идет по моему плану, просто доверься!»

— Только ради тебя, — сдался правоохранитель и, бегло осмотрев ноутбук, скорее ради формальности, сунул его в клетку.

— Ладно, Вань, ты не отчаивайся, завтра тебя выпустят, как только исследуют расписку. А сейчас давай прощаемся, и я пойду.

Вирта подошла к обезьяннику и потянулась к Ивану, чтобы приобнять его. Но шляпка со скошенным силуэтом не была рассчитана на тесные места предварительного заключения и слетела с головы в самую грязь. Валериан учтиво подобрал головной убор, небрежно отряхнул и протянул Вирте. Однако на дорогом предмете одежды осталось огромное пятно от небольшой лужицы на полу.

— О, нет, я её не надену, пожалуйста, выбросьте, — открестилась от любимого аксессуара Вирта.

Валериан огляделся в попытке найти поблизости мусорное ведро.

— Можно, я оставлю её себе? — неожиданно послышалось из камеры. — Я хотел немного поспать, а здесь очень светло, будет чем прикрыть лицо. К тому же, Виктория Николаевна, я знаю, как вы любите эту шляпку. Я сдам её в химчистку и верну вам.

— Не положено, — строго возразил Валериан, дёрнувшись в сторону обнаруженного наконец мусорного ведра.

— Будет тебе, дружище, — остановил его добрый следователь. — Пойди навстречу людям. Неужели ты ни разу не дежурил и не помнишь, каково это — спать при ярком свете! К тому же парень дело говорит. Шляпка, небось, на нашу годовую зарплату тянет. Выбросить её в мусор — преступление, — пристыдил друга Григориус.

Оперативник ощупал шляпку и нехотя сунул её в клетку.

— Погоди! Дай-ка и мне на эту красоту полюбоваться, — Григориус неожиданно выхватил головной убор из рук сыщика.

Бегло осмотрев шляпку, чудак пробежался по ней пальцами.

— Какой приятный материал, — заключил он и вручил аксессуар Собакину.

Старые друзья, все втроём, направились в кабинет Валериана, чтобы под стопочку алкоголя снять напряжение и вспомнить былые подвиги и бесстрашные сражения с Сириусом.

Проведя полчаса в приятной компании правоохранителей, Вирта, сославшись на завтрашние важные дела, попрощалась и удалилась. Сев в машину, она опустила руку на сидение и нащупала миниатюрный золотистый ноутбук с логотипом надкусанного яблока. Открыв крышку, поводила пальцем по тачпаду. На экране появилась запись недавнего симпозиума. Вирта включила встроенный в программу синхронный нейропереводчик и отметила галочкой сербский язык. Промотав немного вперед, до момента, когда она предоставила слово своему другу Горону, Вирта озабоченно склонилась над экраном. Серб начал говорить, однако синхронного перевода не последовало. В графе «статус» было указано, что программа не может идентифицировать язык, звучащий в кадре. Вирта внимательно пересмотрела выступление. Она не раз слышала сербскую речь на международных мероприятиях, однако звуки, вылетавшие из уст седовласого интеллигента, ничего общего с этим языком не имели. Они больше походили на набор бессвязных мычаний.

Вирта сделала скриншот косноязычного, а затем скачала фотографию Горона из интернета и загрузила снимки в программу сверки лиц. Та выдала однозначный ответ: это разные люди. Вирта давно знала Горона. Хотя чисто внешне самозванец был похож на него, она сразу заметила то, что его выдавало: другая моторика движений, иные повадки, манера речи, даже ростом, казалось, он был пониже. Болезнь не могла настолько изменить человека.

Вирта вынула из сумочки смартфон и загрузила в программу фотографию Григориуса, которую сделала тайком в кабинете Валериана во время посиделки. Слушая рассказы следователя, она почувствовала его едва уловимое сходство с седовласым лжесербом.

Программа подтвердила с вероятностью девяносто девять процентов, что серб с симпозиума — это Григориус. Вирта, конечно же, не знала, что этот пройдоха, привыкший добиваться поставленной цели, накануне мероприятия посетил своего друга Максимилиана, чтобы обсудить вопрос, как ему попасть на симпозиум. Учёный разглядел сходство Григориуса со своим коллегой Гороном, который действительно не смог приехать из-за болезни. Дело оставалось за малым. Григориус обратился к знакомой гримёрше, которая работала на городской телестудии и за скромную плату гримировала оперативных сотрудников полиции, когда требовалось изменить их внешность, чтобы, к примеру, внедрить в преступную группировку.

— Ах ты жучара! А я-то, дура, ещё ревела и извинялась! — крикнула Вирта, и, импульсивно стукнув рукой по стенке, разделяющей её с водителем, скомандовала: — Едем домой!

Однако машина не двинулась с места. Вирта повторила команду ещё более повелительным тоном, но реакции не последовало. Тогда она открыла окошко и заглянула в отсек водителя. Первое, что предстало её взору, — широченная спина, явно не принадлежавшая её шофёру. Мужчина повернулся. Его громадные руки попытались схватить Вирту. Женщина закричала, в ужасе потянула ручку двери и попыталась выбежать из машины. В этот момент худощавый мужчина в кепке, прикрывавшей лицо, плавным кошачьим движением запрыгнул на заднее сиденье через вторую дверь и схватил жертву за руку, не давая уйти. Не успев опомниться, Вирта ощутила на лице влажную ткань со сладковатым дурманящим запахом и почувствовала, что покидает пределы реальности.