Георгий Смирнов – Тайны модных шляпок (страница 3)
Наконец женщина подняла голову и обнаружила, что пристальный взгляд Григориуса прикован к жёлтому ноутбуку.
— Это не тот, — произнесла она спокойно и подчёркнуто уверенно. — Полгода назад я увидела похожий на распродаже в нашем гипермаркете электроники. Он напомнил мне о Нике… Я не удержалась и купила.
Стальной тембр её голоса на мгновение дал трещину — едва уловимую, но достаточную, чтобы понять: память о Нике всё ещё способна прорезать броню её холодности.
— Понимаю, — сочувственно кивнул Григориус.
— Вы пришли просто повидаться или по делу? — спросила она с интонацией, которой обычно интересуются, сколько времени осталось до окончания нежелательного визита.
— Проходил мимо. Увидел объявление о ежегодном симпозиуме по искусственному интеллекту. Вспомнил прошлый раз…
— Да, вы тогда произвели фурор. Местные паблики ещё долго обсуждали, как следователь проник на симпозиум и принялся наставлять признанных специалистов о возможностях искусственного интеллекта.
Григориус улыбнулся.
— Могу ли я рассчитывать на приглашение на завтрашнее мероприятие?
— Хотите шокировать публику новыми заявлениями?
— Обещаю на этот раз сидеть молча в последнем ряду. Исключительно в роли слушателя. Мне действительно любопытно, каким образом, искусственный интеллект всего за год совершил столь стремительный рывок.
—Зачем вам информация, не имеющая отношения к вашей работе?
— А вдруг имеет — и самое прямое?
— Если вам нужна конспирология, послушайте диванных аналитиков в интернете. На симпозиуме вы её не найдёте. Всё значительно прозаичнее. Искусственный интеллект развивается по экспоненте. Система постоянно обучается, и на каждом последующем шаге прирост мощности возрастает. Представьте число два — величина скромная. Умножьте его на два — изменение почти незаметно. Далее: восемь, шестнадцать, тридцать два… Прирост уже ощутим. К пятидесятой итерации система способна превзойти человеческий интеллект. Спускающийся с горы снежный ком — лишь упрощённая метафора этого процесса. То, что вам кажется пугающе стремительным, в действительности — закономерная динамика экспоненциального роста. Надеюсь, я ясно объяснила?
Григориус развёл руками, признавая поражение в этой интеллектуальной партии.
— И всё же, могу я хотя бы повидать старых знакомых?
Женщина выдвинула ящик стола и достала элегантный блокнот, оформленный в тон кабинета. Даже его страницы отливали мягким зеленоватым оттенком. Бегло просмотрев записи, она подняла взгляд, переполненный сочувственной улыбкой.
— К сожалению, не получится. В этом году число заявок превзошло все ожидания и сидячие места уже распределены.
— Ничего, я могу и постоять, — продолжал упрямиться Григориус, цепляясь за последнюю возможность.
— Стоячие места только для прессы. Многие репортёры знают вас. Сомневаюсь, что вам доставит удовольствие отвечать на их вопросы о том, по какой причине мероприятие заинтересовало Следственный комитет. К тому же ваши фото появятся в газетах.
Григориус невольно сопоставлял женщину напротив, с той Виртой, которую когда-то знал — доброй, искренней, живой и открытой. «Вот что делают с людьми власть и деньги», — мелькнуло в его голове. Но годы службы приучили не озвучивать импульсивные оценки. Сдержанно попрощавшись, он поднялся со стула и покинул кабинет.
ГЛАВА 2. Свет знания во тьме времени
— «Заседание ежегодного международного симпозиума по искусственному интеллекту объявляю открытым!» — торжественно произнесла Вирта.
Она стояла за массивной трибуной, расположенной на высоком помосте, и была похожа на древнегреческую богиню, снизошедшую на небесной колеснице к простым смертным. Холодноватый, слегка надменный взгляд довершал впечатление недоступной величественности.
Даже одета она была соответствующе. Роскошный наряд украшали меандры и вышивки с мотивами древнегреческой вазописи. В этом угадывался намёк на философские истоки темы мероприятия. Ведь идеи о высшем разуме, управляющем всем сущим, восходят ещё к античной мысли — от Анаксагора до стоиков.
В третьем ряду сидели двое представителей сербской делегации. Того, что помоложе, звали Максимилиан — тот самый программист, который год назад принимал активное участие в создании виртуального коридора в Сириус.
Тогда он занимался разработкой компьютерных игр для молодёжи и регулярно выступал на профильных форумах перед геймерами. Поддерживал имидж «своего парня», он вёл себя как двадцатилетний юнец, хотя на самом деле ему уже перевалило за тридцать.
Теперь же его внешность разительно изменилась. Дреды уступили место аккуратной короткой стрижке, а футболки с мультяшными принтами и потёртые джинсы — строгому костюму и безупречно подобранному галстуку. В этом облике он казался даже старше своего возраста. Перемена была продиктована профессиональной трансформацией: он перешёл к разработке игр на базе передовых систем искусственного интеллекта, ориентированных на взрослую аудиторию.
Второй серб выглядел заметно старше коллеги. Его голову украшала седина, элегантно серебрившаяся в свете ламп. Встретившись взглядом с этим человеком, Вирта на мгновение прервала речь и уважительно кивнула.
В своём выступлении хозяйка мероприятия рисовала радужные перспективы будущего. Говорила о том, как развитие искусственного интеллекта станет катализатором прогресса всех наук — от медицины до космических исследований. В новом постцифровом обществе человека заменят вездесущие машины, способные выполнять как рутинные операции, так и сложные интеллектуальные задачи. Они словно рабы будут прислуживать людям, освобождая их от рутинной работы.
Прогресс приведёт к удешевлению товаров, ведь из их себестоимости исчезнет самый дорогостоящий компонент — человеческий труд. После налаживания цикла полной вторичной переработки обесценится и сырьё. Со временем блага окажутся бесплатными. Деньги утратят смысл и канут в лету — так же, как когда-то вымерли динозавры.
В этом новом обществе люди будут заниматься исключительно тем, что приносит им удовлетворение: творчеством, самосозерцанием и саморазвитием.
Словами «Это ли не мечта каждого?» Вирта завершила пламенную речь, оставив вопрос открытым. Зал отреагировал бурными овациями.
После торжественного выступления по протоколу шли вопросы журналистов. Масса рук потянулась вверх. Вирта представила слово наиболее наивному и добродушному на вид. Однако внешность оказалось обманчивой.
— Виктория Николаевна, — начал он мягким, почти вкрадчивым голосом, — ваш институт разработал квантовый процессор. Без преувеличения, это технологический прорыв. Однако вместо того, чтобы запатентовать архитектуру, вы опубликовали её в открытом доступе. Более того, вы систематически раскрываете исходные коды новейших алгоритмов искусственного интеллекта. Вы могли бы монетизировать эти разработки и заработать состояние, но фактически подарили их. Зачем? В чём заключается ваша бизнес-стратегия?
В зале повисла напряжённая пауза.
— Как вы, вероятно, заметили, я женщина не бедная — на жизнь мне хватает, — с лёгкой усмешкой отшутилась Вирта. — Если же говорить серьёзно, сама логика извлечения прибыли из хайтек технологий стремительно устаревает. В том будущем, о котором я только что говорила, деньги утратят ценность.
Её взгляд — живой, почти азартный — медленно скользнул по залу, задерживаясь на восхищенных лицах представителей прессы.
— Зачем же возводить дворцы из песка, если начинается прилив?
Журналистский пул мгновенно оживился. Репортёры почти синхронно склонились над планшетами, фиксируя эффектную формулировку, которая уже через несколько минут разлетелась по заголовкам новостных лент.
— В грядущую эпоху главным ресурсом станет не капитал, а контроль, — спокойно продолжила Вирта. — Моя стратегия предельно проста: приблизить это будущее как можно скорее — желательно ещё при нашей с вами жизни. Я открыто делюсь разработками института, потому что прогресс ускоряется лишь тогда, когда его движет не одна команда, а весь мир. И потом… это была заветная мечта Ника. К сожалению, ему не суждено увидеть новое общество, к которому он стремился.
Вирта опустила голову и выдержала многозначительную паузу.
— Хотя, кто знает… — задумчиво добавила она и перевела взгляд на журналиста.
Тот удовлетворённо кивнул и принялся жадно конспектировать её ответ.
Вирта вновь окинула взглядом журналистский пул и выбрала ещё одного простачка. Однако и он оказался зубастой акулой пера, работающей на одно влиятельное зарубежное научное издание.
— Виктория, должен признаться… у меня есть извращённая привычка, которая роднит меня с Квентином Тарантино, — начал он на ломанном русском. — Я, как и он, люблю посещать могилы своих кумиров. Только Квентин навещает захоронения выдающихся режиссёров, а я — учёных. Вчера я побывал на кладбище Ника. Как вы думаете, что я там увидел?
— Может быть сами расскажете? — предложила Вирта, тщательно скрывая нарастающее беспокойство.
— Я долго ходил в поисках величественного монумента с золотым тиснением, который соответствовал бы масштабу его вклада в мировую науку. Но нашёл лишь заброшенный участок с сорной травой. А на нём скромная деревянная табличку с именем. Не находите ли вы, что ваши слова о нём столь сильно рознятся с состоянием могилы?