Георгий Осипов – Что там, за линией фронта? (страница 16)
— Чиновник локотской контрразведки Борис предложил мне явиться лично к вам я обо всем доложить.
— А ты кто?
— Колупов Андрей Никитович. Партизан. Попал в плен.
— Что с ногой? Ранен?
Колупов молча и сноровисто разбинтовал ногу.
— Бумаги тут. Их передал Борис.
Засухин с любопытством посмотрел на пакет, потом вскрыл его. В нем оказались чистые бланки с печатями оккупационных властей: удостоверения на право проезда и прохода по тылам фашистов. Начальник особого отдела положил документы в ящик стола.
— К немцам как попал?
— Во время боя. Почти месяц держали в тюрьме. Потом мать посадили. При ней допрашивали, били. Агитировали работать на них. Мать стало жаль. Ну и подписал. Отпустят, думаю, сразу убегу к своим.
После вербовки сына мать Колупова освободили. А ему дали задание вернуться к партизанам, выяснить порядок охраны командно-политического состава, узнать по возможности больше о чекистах, работающих в тылу.
Колупов заключил:
— Сдается мне, Борис — советский разведчик, наш человек.
— Почему?
— Переправу мою обеспечивал. Когда зашли в лес, он приказал: «Добирайся до начальника особого отдела Засухина. Задание Гринбаума не выполняй!» Бумаги лично прибинтовал к моей ноге. А записку велел вручить из рук в руки. Предупредил, если, мол, я выдам его фашистам, не жить ни мне, ни моей семье.
В записке Борис просил о встрече, назначал место и время…
«Дело более чем серьезное, рискованное, но заманчивое», — прикинул Засухин.
Вместе с командованием бригады чекисты обсудили детали и рискнули.
В назначенный Борисом день небольшая оперативная группа, прихватив с собой Андрея Колупова, тронулась в путь. Место встречи заранее окружили партизаны-автоматчики.
Ждать пришлось недолго. Точно в условленное время из-за деревьев показался Борис. Колупов сразу его опознал.
Борис рассказал свою историю, назвал себя: Андриевский Роман Антонович, советский летчик. Родился на Украине, работал на заводе в городе Изюме. По окончании летного училища служил в морской авиации на Балтике, участвовал в финской кампании. В начале войны с фашистской Германией в бою был сбит, выбросился с парашютом. Фашисты поймали, отправили в лагерь. Пытался бежать, чтобы пробиться к линии фронта, но был вновь схвачен. Смерть или служба у немцев? Выбрал последнее в надежде, что время подскажет, как вернуться к своим. Дал согласие поступить в русское формирование. Вскоре Романа послали в Орел на разведывательные курсы при Абвергруппе-107, где ему удалось изучить методы фашистских спецслужб.
Борис сообщил, что на встречу с Засухиным решился под влиянием Андрея Елисеева, которого Гринбаум готовит к переброске с разведывательным заданием в тыл Красной Армии. Борис — Андриевский рассказал также, что, чем мог, помогал партизанам, подпольщикам и советским военнопленным, дезинформируя свое начальство. Пользуясь пока доверием в абвере, он готов продолжить службу в «Виддере», чтобы помочь чекистам прочно внедриться в фашистскую военную разведку и контрразведку, узнавать и предупреждать об их акциях против партизан, сообщать имена фашистских шпионов и диверсантов, забрасываемых в советский тыл. «В «Виддере», — добавил он, — я имею сообщника, молодого радиста из окруженцев, Евгения Присекина», — и тут же назвал чекистам коды и позывные «Виддера» для передачи и приема шифрованных сообщений.
— А где сейчас Елисеев?
— На конспиративной квартире. Жив, здоров.
Засухин облегченно вздохнул: «Значит, операция удалась».
Далее Борис рассказал, что в Абвергруппе-107 ему поручено заниматься разведкой и контрразведкой в партизанском крае, и передал Засухину список лиц, обучавшихся вместе с ним в Орле. Дал сведения об известных ему разведорганах фашистов и местах их дислокации.
В заключение собеседник попросил выяснить судьбу его матери, сестры и невесты, эвакуированных в Томск, и дать им знать, что он, Роман, жив и сражается за Родину.
— Если можно, отошлите записку маме. — Он подал листок с адресом родителей. И заторопился. — Не вызвать бы подозрения у Гринбаума…
— Задача! — протянул Засухин, когда чекисты и партизаны остались на поляне.
Обдумали, обсудили историю и поведение Бориса: верить или не верить? Не игра ли это гитлеровской разведки? В таком деле не семь, а все сто раз отмерь. Ведь все связано с живыми людьми, с судьбой боевых операций…
Связь с Борисом держали несколько месяцев. При каждой встрече получали важные разведданные. На запрос чекистов Центр подтвердил подлинность настоящего имени летчика Бориса, пропавшего в 1941 году без вести, и сообщил, что родные Андриевского Романа Антоновича действительно проживают в Томске и его просьба выполнена. При следующей встрече Борис был несказанно обрадован этой вестью. Он доложил: на днях в партизанский край заброшены пять агентов с заданием уничтожить командно-политический состав отрядов. В трех он уверен — придут с повинной.
А двое…
Срочно созвали чекистов партизанских подразделений, уведомили о вражеском замысле.
— В нашу бригаду уже двое пришли с повинной, — сообщили они. — Лазутчики имели задание ликвидировать командира и комиссара.
Позднее выловили еще двух, о которых информировал Борис. Самых отъявленных головорезов поймали.
Долго думали, как поступить с теми, кто искренне раскаялся. И решили: пусть они, якобы выполнив задание, вернутся к Гринбауму. Доложат, что ими убит начальник штаба бригады.
Начальника же штаба срочно откомандировали в зону рамасухских лесов. Экстренно отпечатали 500 листовок, в которых говорилось о расплате с фашистскими палачами за убийство начальника штаба. Листовки разбросали с самолета над территорией, контролируемой ведомством Гринбаума. Явившихся к партизанам с повинной отослали к гитлеровцам с отчетом. Снабдили их паролем для связи с Борисом.
Так наши разведчики проникли в секретную спецслужбу оккупантов. Товарищу Засухину удалось собрать ценнейшую информацию о разведоргане «Виддер» и свести на нет все его усилия по заброске своих агентов в тыл Красной Армии, к партизанам и подпольщикам…»
Воспоминания генерала Фирсанова вызвали естественное желание лично встретиться с организатором одной из выдающихся акций за линией фронта чекистом Василием Алексеевичем Засухиным, узнать у него другие подробности, связанные с Борисом, а также о помощи, оказанной ими комаричскому подполью. Но, увы! Я уже не застал его в живых. Пришлось вновь обратиться к Кондратию Филипповичу Фирсанову и брянским чекистам, чтобы рассказать читателям о последнем подвиге бывшего военного летчика Романа Антоновича Андриевского, совершенного им уже после изгнания фашистов из Брянских лесов.
Еще несколько месяцев этот бесстрашный доброволец-разведчик, под конспиративной кличкой «Оса», находясь в логове врага и подвергаясь смертельной опасности, вел работу по выявлению вражеских агентов, разложению полицейских частей бригады РОНА, спасал от гибели многих советских патриотов.
Время шло. Под ударами Красной Армии и партизан гитлеровские войска откатывались на запад. По указанию Центра Андриевскому и сформированной им группе из восьми отважных разведчиков с их согласия было разрешено отступить вместе с личным составом «Виддера» для подрыва его изнутри и выполнения особых заданий на пути отступления гитлеровских войск в Клинцах, Унече, Бежице и на территории Белоруссии. Их работа во вражьем стане оказала неоценимую услугу командованию советских войск.
К несчастью, жизнь Андриевского, этого отчаянно храброго человека, и его товарищей неожиданно оборвалась трагически. Они погибли смертью героев в глубоком тылу во время схватки советского армейского десанта с агентурой абвера.
Вот кто был таинственным незнакомцем, снабжавшим незымаевцев загадочными записками из тайника у полузасохшей березы.
Когда эта книга уже была подготовлена к печати, земляки Андриевского из города Изюм Харьковской области прислали мне многотиражную газету завода, где прошел рабочую закалку Роман Антонович.
«На протяжении нескольких довоенных лет, — пишет заводская многотиражка «Дзержинец», — Р. А. Андриевский работал токарем на нашем заводе. Энергичный и настойчивый, он успешно сочетал работу на производстве с учебой в местном аэроклубе, был хорошим спортсменом, участвовал во многих соревнованиях. Роман страстно хотел стать летчиком, и стал им.
С первых месяцев Великой Отечественной войны летчик-истребитель Андриевский — на фронте. Осенью 1941 года его мать Серафима Ивановна, которая с семьей эвакуировалась в Томск, получила горестное уведомление: «Ваш сын, сражаясь в действующей армии, пропал без вести».
Кто мог тогда знать, что он, раненный, выпрыгнул с парашютом с подбитого самолета и был пленен фашистами. Позже мы узнали о подвиге нашего Романа в глубоком тылу врага и его героической гибели. После войны Р. А. Андриевский был посмертно награжден медалью «За боевые заслуги».
СКОРПИОНЫ
Война продолжалась не только на фронтах. Партизанское движение на оккупированной врагом территории превратилось в массовую всенародную борьбу, охватив Белоруссию, Украину, Крым, Северный Кавказ, центральные и северо-западные районы РСФСР. Из Брянских лесов оно распространилось на Орловскую область и соседние — Черниговскую, Сумскую, Курскую. Из этих лесов уходили в рейды на запад соединения Ковпака и Сабурова, Федорова и Наумова.