Георгий Осипов – Что там, за линией фронта? (страница 17)

Урон, нанесенный партизанами и подпольщиками врагу, был настолько чувствителен, что начальник штаба германских сухопутных сил Гальдер и рейхсминистр пропаганды Геббельс уже не могли скрывать от фюрера потери вермахта от действий партизан. Разгневанный Гитлер в своих приказах истерично требовал любыми средствами покончить с «красными бандами» в тылах своих войск.

Карательные акции против партизан, находившихся в южных массивах Брянских лесов, направлялись из «экспериментального», единственного на оккупированной территории СССР особого округа. Создание его преследовало цель сконцентрировать наемников в один мощный кулак, чтобы их руками подавить партизанское движение, жестокими репрессиями «образумить» непокоренных и заодно сохранить для фронтовых операций солдат вермахта. Центром его был поселок городского типа Локоть, бывший некогда вотчиной нескольких поколений царской фамилии и их фаворитов. Не случайно обосновавшиеся там гитлеровские сатрапы избрали для въезда в Локоть пароль «Царь Федор», отзыв «Граф Апраксин».

Окружному центру и его карательной бригаде РОНА были подвластны восемь районов, откуда исходила наибольшая угроза со стороны партизан: Брасовский, Комаричский, Севский, Навлинский, Суземский, Дмитровск-Орловский, Михайловский и Дмитриев-Льговский. Это была огромная территория, богатая лесами, лугами, полевыми угодьями, садами, реками и озерами, край некогда процветающих совхозов и колхозов, разоренных нашествием фашистов.

Павел нередко задумывался над тем, почему именно их край наводнен таким количеством наемников из числа белоэмигрантов, бывших помещиков и кулаков. Ответ был однозначный. Эти «бывшие», выпущенные из тюрем уголовники, а также изменники и предатели, проявившие трусость на поле боя и стремящиеся любой ценой уцелеть в этой кровавой войне, нужны были гитлеровскому командованию как щит перед грозной силой, таящейся в дебрях Брянских лесов.

Однако, к счастью, никто из немцев и их сателлитов не знал загадок и тайн российских лесов.

Создание так называемого особого полицейского «экспериментального» военного округа в составе группы районов Орловской и Курской областей преследовало и другие цели: отправку на заводы, рудники и сельские фермы Германии даровой рабочей силы — рабов из числа советских военнопленных и местной молодежи. Из-за нехватки трудовых ресурсов экономика рейха все больше буксовала.

В то суровое время Павел Незымаев редко виделся с родителями. Уходил на работу чуть свет, возвращался глубокой ночью, часто оставался сутками в больнице. В одной из редких встреч и бесед с отцом Гавриилом Ивановичем тот спросил:

— Павлуша, меня постоянно занимает и тревожит одна мысль. В первую мировую войну мы воевали с немцами и австрийцами, стояли на фронте лицом к лицу, узнавали их по островерхим каскам, нередко даже братались, особенно в семнадцатом году. В гражданскую войну схватывались врукопашную с беляками, махновцами, петлюровцами. Но это были классовые враги, которые стремились штыками, танками и орудиями стран Антанты удушить революцию в зародыше. Теперь, кроме фашистов, приходится драться с доморощенными карателями. Что же происходит? Откуда взялась эта мразь — Воскобойников, Каминский, Тиминский, Мозалев и прочие прихвостни?

— Отец, я и мои друзья, как и ты, тоже задавали себе такие мучительные вопросы. Со времени установления народной власти прошло немногим более двадцати лет. Одним махом классовый враг не был подрублен под корень. Одни бежали за кордон, другие замаскировались, притихли на время. Но вспомни недавние годы коллективизации, когда кулачье с обрезами в руках поднялось на сельсоветы и колхозы, шло на террор и поджоги. А сегодня нашествие фашизма вновь подняло из своих нор недобитки классового врага, К ним в союз гитлеровцы присоединили деклассированные элементы — рецидивистов и убийц, которые, в условиях хаоса и покровительства оккупантов вошли в раж и готовы ради убийств, грабежа, мародерства и других безнаказанных преступлений служить любой власти.

Да и немцы не те, что были когда-то. Гитлер своей нацистской демагогией, легкими победами в Европе, богатыми трофеями и обещаниями мирового господства развратил многих из них, создал особо верные ему части СС и СД. Но эра гитлеризма недолговечна. Фашистам не помогут ни свежие дивизии, отозванные с Запада, ни сателлиты, ни «экспериментальные» округа с их наемниками из белоэмигрантских вертепов и доморощенных бандитов. История доказала, что Россию победить невозможно, а Советский Союз тем более. Наполеон взял Москву. А что из этого вышло? Найти кучку предателей — это удавалось не только Гитлеру и Геббельсу. Но нет такой силы, которая могла бы посеять вражду в нашем народе и взорвать страну изнутри. Дорога нами избрана, и остановиться на полпути ни я, ни мои товарищи не намерены, что бы это нам ни стоило.

— Понимаю, сынок. Я тоже кое-что повидал в жизни, был на двух войнах, но такого ожесточения и кровопролития мир не знал. Увидим ли мы с Анной Ивановной твоих братьев? Не уверен. Сердце матери надрывается. Она ночами не спит, предчувствует, что и над твоей головой, Павлуша, занесен клинок. Умоляю тебя об одном: будь осторожен с врагами! Проверяй и тех, кто набивается в друзья, верь не каждому.

— Без веры жить нельзя, отец. А вера одна — мы победим! Москва сообщает о безуспешных попытках врага завладеть Сталинградом. Рядом партизанские соединения громят врага в соседних районах и проникают из наших лесов на Украину. Оккупанты еще сильны, но дух их поколеблен. Кое-кто из знакомых офицеров, в том числе господин Бруннер, все чаще поговаривает, что предпочитает фронт нашему «партизанскому аду». Спят не раздеваясь, ставят посты у своих спален, страшатся каждого ночного выстрела и стука в дверь, подозревают в измене своих же наемников. По сведениям из поселка Локоть, туда стягиваются дополнительные силы. Облавы, аресты и расправы будут усилены. Но и мы не дремлем, готовим кое-какие сюрпризы…

До войны Локоть славился своим знаменитым конезаводом. Оккупанты превратили его конюшни в застенок. В поселке с первых дней оккупации обосновался Воскобойников. Там же находились резиденция новоиспеченного «комбрига» Каминского и штаб его карательной бригады, а также отделение германской военной разведки и контрразведки Абвергруппа-107, имеющая мощную радиостанцию с позывными «Виддер». Она подчинялась Абверкоманде особого назначения в Орле, которой руководил полковник Герлиц. Отдельные карательные органы дислоцировались в Брянске. Координацией всех фашистских спецслужб, включая СД и ГФП (тайная военная полевая полиция), занимался штаб под кодовым названием «Корюк-532», который находился при штабе 2-й танковой армии. Начальником отдела по борьбе с партизанами и подпольем в штабе «Корюк» был капитан фон Крюгер, яростный и злобный нацист.

Начальник локотского филиала абвера Гринбаум служил в Чехословакии, Франции, Польше. Накануне нападения гитлеровской Германии на СССР в Варшаве была создана специальная Абверкоманда-107, в штат которой был введен и Гринбаум. Этот сорокалетний немец с упрямым и жестоким характером считал себя обойденным в звании и должности и возлагал большие надежды на карьеру в России. Полковник Герлиц обещал щедро наградить и повысить его, если он сумеет внедрить надежную агентуру из числа советских военнопленных в партизанские отряды и подпольные организации. Именно поэтому Гринбаума откомандировали из Орла в Локоть, в район активных действий партизан. Однако пока что в его распоряжении была лишь шайка наемников из откровенных предателей и выпущенных из тюрем уголовников-рецидивистов. Одним из них был Шестаков, бывший кулак, — низкорослый, бритоголовый изувер и садист, получивший за свои заслуги перед оккупантами звание обер-лейтенанта германской армии.

Дерзкие партизанские рейды заставили оккупантов всюду ужесточить режим. Это коснулось и поселка Комаричи, входившего в состав Локотского округа. Особенно неистовствовал начальник комаричского отделения полиции Масленников, — от него требовали усилить охрану железнодорожной линии и местных дорог, закрыть все входы и выходы у лесных кордонов, а также дознаться, кто распространяет листовки и прокламации. До сих пор он докладывал, что они изготовляются в лесу и партизанскими тропами проникают в населенные пункты.

Фашистский холуй совсем озверел после того, как один из полицаев — Николай Блюденов с укоризной сказал:

— Наивно думать, господин начальник, что эти птахи залетные. Они явно из здешнего инкубатора.

Начались повальные обыски, аресты. В тюрьму бросали невиновных, пытали, брали заложников.

— Масленникова надо убрать!

Таков был приговор подпольного штаба. Но как? Чтобы не ставить его участников под удар, пошли на хитрость. Павел узнал, что в перестрелке с партизанами легко ранен обер-бургомистр Каминский, сменивший в этой должности Воскобойникова.

Прежде чем решиться убрать Масленникова, Павел Гаврилович и Александр Ильич посоветовались с чекистами и направили в лес надежных связных. Разработали совместный план. При этом учитывалось, что Каминский, занявший два ключевых поста в округе, смертельно боялся конкуренции. Это и понятно. Рядом, в Севске, властвует комендант полковник Шмерлинг. Фигура колоритная. Происходит, вероятно, из прибалтийских баронов. Аристократ, свободно владеет русским, французским и английским языками. Долго жил в Германии, побывал не только в Европе, но и в Азии, Африке, Соединенных Штатах. Кто знает, каковы дальнейшие намерения германских властей, от которых он, Каминский, не раз выслушивал нотации: проморгал партизанские налеты на Суземку, Локоть, Трубчевск, не уберег Воскобойникова, не сумел предотвратить диверсии на станциях Брасово, Навля, Комаричи.