Георгий Осипов – Что там, за линией фронта? (страница 15)
Тем временем аноним из леса вновь подал голос. В условное место, в рощу, чтобы не менять связных, решено было послать ту же Анисью. Она не знала о существовании подполья в Комаричах, но из уважения к Павлу Гавриловичу охотно согласилась выполнить его просьбу. Ей дали салазки и кулек соли из кладовой Енюкова. Если ее в лесу задержат, она должна рассказать придуманную легенду. Соль якобы везет обменять в соседнем хуторе на муку или картофель. В охранение к ней приставили двух выздоравливающих больных из военнопленных, пользовавшихся доверием главврача.
Записка в банке из-под консервов, изъятая Анисьей из воронки у березы, гласила:
«По достоверным данным, партизаны из отряда Сабурова разгромили гарнизон на станции Зерново, а затем внезапным наскоком проникли в райцентр Суземку. Ими похищены фашистский комендант немец Леу, бывший царский офицер Мамоненко и группа предателей. Суземка взята. Гарнизон бежал. В городке восстанавливается власть Советов».
Записка заканчивалась знакомой фразой:
«Наше дело правое, — победа будет за нами!»
Посланные кружным путем на железнодорожную линию Суземка — Середина-Буда связные подтвердили эти сведения. Да, после скоротечного боя Суземка освобождена. Гитлеровский комендант и его свора судимы партизанским судом и расстреляны. Взяты трофеи: пулеметы, винтовки, ящики с патронами, захвачены продовольственные склады. Оккупационные власти готовят карательную экспедицию из Севска…[5]
Новый, 1942 год принес новые вести от «седьмой березы» — так незымаевцы называли анонима из рощи. Он сообщил, что 8 января группа партизанских отрядов атаковала немецко-фашистский гарнизон в окружном центре Локоть. Штурмом взяты офицерская казарма и тюрьма. При этом убито 54 гитлеровца и несколько полицейских. Уничтожена также личная охрана обер-бургомистра Воскобойникова. Сам он смертельно ранен автоматной очередью, умер на операционном столе. После рейда партизаны, тоже понеся потери, уклоняясь от боя с карателями, укрылись в лесах…
Вскоре о гибели «российского патриота и вождя» партии «Викинг» сообщила профашистская газетенка «Голос народа», издаваемая в округе.
— Как ты думаешь, с какой целью неизвестный снабжает нас этой информацией? — спросил в раздумье Павел Гаврилович Александра Ильича Енюкова, сжигая очередную записку.
— Загадка не из простых, — ответил Александр Ильич. — Однако все его сведения подтверждаются. Создается впечатление, что своими записками он подбадривает нас, подталкивает к более активным действиям. Несомненно, догадывается или точно знает о существовании подполья в Комаричах. Но из каких источников? Если предположить, что аноним — провокатор и служит гитлеровцам, то нас с тобой уже давно не было бы в живых. Возможно, этот человек глубоко законспирирован и тайно работает на наших где-то в стане врага, откуда и черпает точную информацию. Но не будем торопиться с выводами. Посмотрим, что принесет из леса очередная «ласточка».
Новая записка рассеяла все сомнения.
«Сообщаю, — говорилось в ней, — что в здешних краях появился некто Половцев, сын таганрогского помещика, бывший корниловский офицер в Петрограде, вешатель на Кубани. Активно помогал Воскобойникову в создании его «партии» в Локте. Доставлен в немецком обозе, хотя есть подозрение, что он агент-двойник и одновременно служит и англичанам. В случае победы Гитлера они хотят иметь в СССР свою агентуру. Половцев выдает себя за советского разведчика, связанного рацией с Большой землей. Приметы: тучный, слегка лысеющий, на правой щеке глубокая вмятина. Ищет контакты с партизанами и подпольем. Его шефом является комендант города Севска полковник Шмерлинг из белоэмигрантов. Будьте бдительны!»
В конце записки мелкими печатными буквами постскриптум:
«Не удивляйтесь, имени своего, по понятным причинам, назвать не могу. Когда победим — узнаете…»
Забегая вперед, скажу, что имя патриота-анонима стало известно чекистам еще до освобождения Брянщины, о чем тогда не могли знать незымаевцы.
Поиск материалов о комаричских подпольщиках и тех, кто им помогал, привел меня в город Куйбышев, где проживает генерал-майор в отставке Кондратий Филиппович Фирсанов. В годы войны он был одним из видных организаторов партизанского движения в Орловской области, членом бюро обкома партии. Генерал Фирсанов, руководивший оперативной работой орловских и брянских чекистов в тылу врага, имел помощниками опытнейших и самоотверженных профессиональных разведчиков, в числе которых был Засухин, человек героической судьбы.
В органы государственной безопасности он пришел с комсомольской работы. Коммунистом стал в 1928 году. Война застала его на службе в Бресте. В первые дни вероломного нападения гитлеровской Германии на СССР он находился в служебной командировке и не успел эвакуировать семью. Жена трагически погибла при наступлении вражеских войск на Брест, сыновья — Константин и Аркадий, находясь в оккупации, были угнаны на каторгу в Германию. Малолетняя дочь нищенствовала, скрывалась у местных жителей.
Чекист несгибаемой воли, возглавив небольшую группу, окруженный со всех сторон врагами, совершал из лесу вылазки против захватчиков. Но долго удержаться там не хватило сил. С малочисленной группой Засухин прорвался к партизанам в район Калинковичей и принял участие в кровопролитных боях. Вскоре его группа, преследуемая карателями, обманным маневром выбралась из блокады и пришла в Тулу. Оттуда по указанию Центра В. А. Засухин был направлен в Орел. С осени 1941 года он стал одним из тех, кто по поручению партийных органов держал связь с партизанами и патриотическим подпольем, в том числе с Комаричами. Его имя непосредственно связано с историей таинственного незнакомца из леса.
Для внедрения в фашистский разведорган «Виддер» сотрудниками Засухина была разработана версия-легенда. В одном из боев с карателями молодой партизанский разведчик Андрей Елисеев по кличке «Дрозд» должен прикинуться контуженным, остаться на поле боя и в «бессознательном» состоянии неизбежно стать пленником оккупантов. Легенда сработала.
«…Арестованного отправили в поселок Локоть, в Абверштелле-107 — «Виддер». Через день его вызвали на допрос к начальнику этого разведоргана офицеру Гринбауму. Елисеев признался, что он из лесного лагеря, к партизанам примкнул потому, что в деревне голодно. Его посадили в тюрьму в общую камеру.
Находясь среди заключенных, он постепенно узнавал интересующие его детали. Так, ему стало известна, что ближайшие помощники Гринбаума — Шестаков и некий Борис, скрывающий почему-то свою фамилию. Первый — ревностный служака, груб, жесток и заносчив. Бьет арестованных. Второй — внешне корректен, спокоен, порой осторожно намекает, что сочувствует русским пленным.
Елисеева водили на допрос почти каждый день, и однажды Борис словно ненароком поинтересовался:
— Как поступают партизаны с теми, кто служит немцам?
— У нас в отряде есть некоторые бывшие полицейские. И хорошо служат, — ответил Андрей. — Никто их не упрекает, не мстит им.
В другой раз, оставшись с Елисеевым наедине, Борис дал понять: «Виддер» подбирает людей для засылки к партизанам. И он, Борис, мол, может сделать кое-что полезное…
Вернули Елисеева в камеру и будто забыли о нем. День, другой, третий. И вдруг среди ночи окрик: «Выходи!»
Так обычно вызывали последний раз. Андрей попрощался с товарищами:
— Не поминайте лихом!
Его привели к Гринбауму.
— Жить хочешь?
— Хочу.
— Мать и отца любишь?
— Люблю.
— Но жизнь цену имеет, — Гринбаум непрестанно курил, сверлил глазами партизанского разведчика. — Вернешься в лес, все разузнаешь и через неделю придешь сюда. Согласен?
— Нельзя к партизанам. Они считают меня дезертиром.
— Скажешь, что ходил к родителям. А мы отвезем тебя в родную деревню. Постарайся попасть на глаза соседям. Будут свидетели. Согласен?
— А если нет?
Гринбаум выразительно повел пальцем вокруг шеи, намекая на петлю.
— Попробую, — Елисеев опустил голову. — Другого выхода нет.
— Слушай и запомни задание. Что осталось от партизанского отряда после майских боев? Раз. Работает ли партизанский аэродром? Два. Какое новое оружие поступило в отряд? Три. Нарушишь договор — мать и отец… — Гринбаум опять обвел пальцем вокруг шеи и указал на потолок.
…Андрей Елисеев через заставы и секреты прошел беспрепятственно. И прямиком — к чекистам, подробно рассказал о своей одиссее в Локте. Они решили рискнуть и продолжить игру с «Виддером». Снабдив Елисеева дезинформацией и сочинив правдоподобную легенду, его снарядили обратно в Локоть, дав задание по возможности поближе сойтись с Борисом и на правах «коллеги» разузнать, кто он, где проживает его семья, как попал на службу к Гринбауму, о его отношении к немцам и своим соотечественникам. Расчет оказался точным. Спустя некоторое время партизанский пост задержал неизвестного, назвавшегося Колуповым. Он сообщил, что идет из Локтя, и настойчиво просил срочно связать его с товарищем Засухиным, к которому имеет неотложное поручение. Нога задержанного была плотно забинтована.
В. А. Засухин, ставший к этому времени начальником особого отдела бригады, смотрел на пришельца и старался понять: кто перед ним? Чутье подсказывало, что это может быть связной Елисеева.
— Зачем я тебе понадобился?