Георгий Кузнецов – Когда высохнут зонты (страница 9)

Самым первым мероприятием, которое я провёл в новом качестве, стала ответственная пресс-конференция всемирно известного российского дирижёра В.А.Гергиева в резиденции нашего посла. Благо, мой предшественник успел до своего отъезда всех пригласить, иначе я бы с этой задачей не справился. Зато именно там я со многими своими будущими подопечными и друзьями скопом и перезнакомился.

Дело было после событий в Южной Осетии, и Валерий Абисалович оказался в числе тех немногих «говорящих голов», которые могли встать перед камерами, в том числе иностранных СМИ, и внятно озвучить нашу позицию. Этим своим качеством маэстро, с которым я встретился впервые, произвёл неизгладимое впечатление. Также его отличали серьёзность подхода к делу, профессионализм и гражданская ответственность. Он оказался человеком очень сопереживающим и искренним, что, как мне показалось, передавалось журналистам. Все видели кадры его выступления с оркестром Мариинского театра на главной площади Цхинвала, разрушенного во время грузинской агрессии. Получилось донести взгляд глазами очевидца. Ему безусловно верили, он умел убеждать, без напора и эмоций, спокойно и методично рассказывая о том, что пережили его народ и он лично. Гергиев полностью завладел вниманием аудитории и грамотно отвечал на вопросы. Моё присутствие рядом с ним в бóльшей степени было нужно мне, чем ему. Подозреваю, что аналогичных пресс-конференций он за свою жизнь дал сотни, а мне было полезно поучиться этому умению, да ещё и «засветиться» рядом со столь известным человеком перед новой для меня журналистской аудиторией, с которой впоследствии предстояло плотно работать.

Однако не обошлось и без небольших «косяков». У меня соответствующий опыт отсутствовал, а из товарищей никто не подсказал, что основной принцип работы с журналистами – убедиться, что пишущая и снимающая братия накормлена и напоена. Голодный журналист – злой журналист. Это аксиома, непреложная истина. Обещание фуршета – гарантия явки вечно голодных работников масс-медиа, а также оперативной обработки материала. Едва ли еда влияет на благосклонность корреспондентов, зато напитки вполне способны слегка скорректировать общее впечатление о мероприятии и чуть-чуть смягчить тональность репортажей. Увы, ввиду отсутствия пресловутого угощения на встрече с Гергиевым, пришлось выслушать шутливые подтрунивания на сей счёт от аксакалов журналистского корпуса, которые со свойственным им изяществом и цинизмом вдоволь поиздевались над молодым дипломатом. Зато я получил ценные первичные знания необходимости трепетного отношения к моим новым подопечным.

Насчёт кормежки журналистов это, конечно же, шутки. Главное – уважение и умение слушать и слышать. Я всегда уважал журналистов, даже тех, кто писал или говорил про нас не самые лицеприятные вещи. Каждый выполняет свою работу, у каждого своя правда, свои мотивы и резоны, которые требуется понять. Именно это я и стремился делать, порой небезуспешно, на личных отношениях решая многие щепетильные вопросы, отзывая публикации или давая опровержения, добиваясь своей правды, ничуть не унижая достоинств и чувств оппонентов.

Пресс-секретарь российской дипмиссии в Брюсселе был вполне заметной личностью в узких кругах: меня знали все наши журналисты, работавшие в Бельгии и окрестностях, представители бельгийских СМИ, соотечественники, для многих из которых я становился одним из связующих звеньев с посольством, отвечая за сайт, соцсети и вообще освещение всего, что только можно.

С российскими журналистами, как правило, устанавливались самые тесные, практически семейные отношения. Я для них превращался в бюро добрых услуг, помогая с отправкой посылок в Москву, водя без очереди в консульский отдел, организовывая комментарии по поводу и без. Со многими это перерастало в настоящую дружбу. А с учётом того, что в силу своей профессии журналисты в принципе очень легко сходятся с людьми, то уже через пару-тройку встреч общались как старые добрые друзья. Кроме того, покрутившись немного в этой среде, потом начинаешь легко находить общих знакомых, что убыстряет процесс сближения.

Забавный случай произошёл с журналистом Славой, которого я недолго застал в качестве шефа бюро одной нашей телекомпании в Брюсселе. За окном был вечер, мы с женой неспешно бродили по торговому центру, вдруг звонок от моего друга Жени, с которым у нас сложились самые тёплые отношения ещё в бытность его оператором телеканала у Славы. К тому моменту Женя уже давно перебрался в Париж и трудился на другое СМИ, поэтому довольно неожиданно было услышать от него знакомую фамилию.

- Дружище, помнишь Славу? – накинулся на меня Женя.

- Конечно, я его помню! – я даже немного обиделся, в забывчивости меня обвинить сложно, хотя Слава уже пару лет как уехал в Москву.

- Тогда выручай, дружище! Славка в беде!

Женя поведал историю о том, что тот надумал жениться, однако решил сделать это в одном из наших посольств в Латинской Америке, где его приятель работал заведующим консульским отделом. Красивая идея, однако что-то пошло не так. То ли посол не разрешил, то ли ещё какая-то накладка, но в сухом остатке сейчас, мол, Слава сидит в аэропорту одной из латиноамериканских столиц в ожидании рейса на Амстердам, где у него пересадка на самолёт до Москвы. Дама сердца чувствует себя обманутой и говорит, что если она вернётся домой без кольца и официального статуса, то бросит Славу, а новая ячейка общества развалится, так и не создавшись. Отчаявшийся жених хочет воспользоваться временем пересадки для заключения брака в ближайшем нашем консульстве.

Ну и задачка! Очень хотелось помочь молодожёнам. Но зачем ехать из Амстердама в Брюссель, если ближе есть Антверпен и Гаага? Недолго думая, я набрал номер советника-посланника в Нидерландах, который до этого был посланником у нас и прекрасно помнил Славу. С ходу продумали операцию: молодые прилетают в Голландию, прыгают в такси, мчат в посольство, они должны были попасть на обеденный перерыв, поэтому консульский отдел задержит кассиршу для оплаты консульского сбора, оформляют свидетельство о браке, фотографируются на фоне флага. Коллега даже пообещал налить им шампанского! Самое удивительное в этой истории то, что она оказалась со счастливым концом: бракосочетание состоялось, семью создали, шампанское налили, ребёнка родили.

Звонивший по поводу Славы оператор Женя, фактурой похожий на Портоса, абсолютно уникальный человечище, с огромным сердцем и бескрайней душой. С ним мы подружились очень крепко. Жаль, что он переехал в Париж, а всякий раз, когда я собирался к нему в гости, он сбегал в очередную командировку. Вынужден признаться, я был ничуть на него за это не в обиде, так как этот щедрейшей души человек оставлял у консьержки ключи от своей огромной четырёхкомнатной квартиры недалеко от площади Звезды. Я с трудом загонял свою Ауди в его подземный, очень французский гараж, рассчитанный на малолитражные Рено-Пежо-Ситроены, мы заселялись в эти хоромы, закупались вином и сырами и пару-тройку дней вели жизнь настоящих парижан. Внизу был бар на случай, если не хватило еды или настроения, в открытые окна неслась динамичная музыка, врывались звуки французской столицы. Выходя из подъезда, мы взглядами упирались в боковину Триумфальной арки. Это был нереальный кайф, который нам даровал Женя. Он навсегда остался для меня источником чего-то праздничного, поэтому неизменно радуюсь, когда слышу его голос по телефону или получаю фотоприветы из разных точек мира.

Самые нежные чувства всегда питал к Насте, которая возглавила бюро нашей телерадиокомпании после Славы. Она приехала в Брюссель в статусе звезды, получив из рук Президента медаль «За отвагу», которую заработала в Сирии. Однако в ней, весёлой, легкой, задорной, не было ни капли звёздности. Классная девчонка, боевая, озорная, готовая на любую авантюру. Познакомился и подружился с её мужем. Ездили к ней в роддом, когда родилась её старшая дочка. Потом встречались с ней в Москве, она даже приезжала к нам в гости.

Хорошие отношения сложились также с её весёлым, неунывающим, неугомонным оператором Ильёй, который каждую свободную минуту использовал для ползания по кустам в поисках «перебивочек» в виде красивых кадров какой-нибудь паутинки с каплями росы или жухлого листочка, гонимого ветром.

Среди журналистского корпуса наличествовали и свои «аксакалы», представители старшего поколения, начинавшие ещё в советские годы: Виктор, Леонид, Александр. Все трое годились мне в отцы. Виктор всё время казался крайне недовольным собой, жизнью, погодой, работой. Эдакий сварливый дед, однако в душе – отзывчивый и человечный. Леонид, наоборот, всегда источал оптимизм, даже если поводов для такового особо не наблюдалось. Он меня в шутку называл «Жоржем Викторовичем», ласково подтрунивая над моей молодостью и неопытностью. Александр – опытный кадр, типичный представитель журналиста-международника старой школы, в своё время вдоволь наездившийся по странам Юго-Восточной Азии.

Из более молодых особенное уважение вызывал человек необычайной работоспособности, представитель ИТАР-ТАСС Денис, с которым действительно немало вместе потрудились. Александр из РИА-Новости, красавица-спортсменка Регина, работавшая на «Россию». Было много разовых встреч, которые перешли в поддержание контактов, с ребятами из различных СМИ, приезжавшими под визиты на высшем уровне или для съёмок какого-то конкретного репортажа.