Георгий Крол – Где мы – там победа! (страница 20)
В траншеях народ бдил. Ну, то есть занимались кто во что горазд, не покидая своего места в ячейке. Курили, мотали портянки, набивали обоймы, а автоматчики – магазины. Точили ножи и лопатки. Менялись. Ага, есть такая фронтовая игра – махнем не глядя. Суешь руку в мешок, нащупываешь что-нибудь не слишком нужное и говоришь соседу: «Махнем?» Если он такой же безбашенный или ему так же скучно, он делает то же самое и отвечает: «Махнем». На счет три одновременно вынимаете руки. Можно обменять портянки на портсигар. А можно и наоборот, вместо пачки сигарет получить мыльницу, причем без мыла. Обижаться и отказываться не принято. Короче, занимали себя кто как мог.
Все, кроме наблюдателей. Ребята несли службу как положено. Новый командир, который меня менял двое суток назад, воспитывать бойцов, похоже, умел. Мне отдавали честь, уступали дорогу. А собственно, зачем я сюда пришел? Почему-то вспомнился санбат. Точнее, медицинский блиндаж, но так проще. И Анка. Зайти проведать? С одной стороны, было бы неплохо. С другой – что-то мне мешает. Нет, не пойду. У нее и так забот полно, еще я полезу.
Она ведь не зря дистанцию держит. В мужском коллективе, особенно в стрессовой ситуации, женщин воспринимают, как бы это выразить: в двух цветах. Есть белая – гордая и ни с кем. Есть черная – с ней можно. И для смены отношения достаточно самого пустяка. С кем-то начала встречаться. Зачем парень на войне ходит к бабе? Правильно – стресс снять. А как баба может снять стресс? Тоже понятно – именно так. И все. Житья ей больше не будет. Каждый будет считать себя вправе попытаться. А день за днем отбиваться от «ухажеров» без возможности уйти… Нет, не пойду.
Посмотрел на часы. 10.15. На немецкой стороне тихо. Ну, точно, хорошо, если они к 12 часам раскачаются. Еще раз оглядел полосу земли перед траншеями, битые танки и решительно зашагал к землянке. У меня отпуск! По дороге решил рассказать Петру, что его представили к награде, но не говорить к какой. Предупрежу, что у нас теперь взвод и скоро начнут прибывать люди. Надо озаботиться местом для своего первого подразделения.
Немцы раскачались только в 15.00. Но и то атаковали без души. Пара-тройка танков, две жиденькие цепи пехоты, и все это моментально свалило при первых ответных выстрелах. Полное ощущение, что провели атаку «для галочки». Да, крепко мы им врезали. Но вообще-то странно. После такого мощного авиационно-артиллерийского удара напрашивается контрнаступление. Так почему мы стоим? Войск мало? Так нам не Берлин брать, нам расширять плацдарм. Для этого у нас точно все есть. Или я чего-то не понимаю?
Вопрос с землянками решили до моего прихода. Петро встретил меня сидя на вещах. Наших с ним и ребят, которые сейчас в госпитале. Кстати, от него я узнал, что госпиталь теперь в здании казино. Перевели ближе к морю, удобнее эвакуировать раненых. Штаб перебрался в старый город. Интересно. Если в Львиный дом, то это зеркалка с той историей, которую я помню. Тогда именно в Лион-Хаусе был госпиталь, а в казино штаб. Пока держались, разумеется.
Помочь с вещами вызвались танкисты. Они заняли нашу землянку и уже готовят место для еще нескольких, их же теперь много. А вот строить будут не они, для этого есть инженерная рота. И насколько им известно, для нас саперы все уже подготовили. Идти пришлось не много, но и не мало, больше пятисот метров наверняка. И там нас действительно ждали три землянки. Просторные, пахнущие свежеструганным деревом, даже с окнами. Я не шучу, в стену вделан снарядный ящик, внутри штампованный лист плексигласа толщиной в сантиметр. Крышка ящика служит ставней. Класс.
Узнав, что мы в отпуске, Петро загорелся сходить в госпиталь, проведать ребят. Я с ним не пошел. Нужно было крепко подумать, вспомнить, чему меня учили в училище, и экстраполировать на это время. Ведь тут нет БТРов и БМП. Нет зенитно-ракетных комплексов и мин направленного действия. Да и оружие другое. Вон как нам пришлось перед атакой искать карабины, потому что с пистолетом-пулеметом (именно так правильно расшифровываются названия «ППС» и «ППШ», пистолет-пулемет Судаева-Шпагина соответственно) дальше сотни метров не очень и повоюешь. А подпускать противника настолько близко не годится. Проверено на себе.
Обдумав все это, вернулся к Палычу. Срочно нужны: тетрадь, карандаши, ручка, линейка, ластик, циркуль, компас, бинокль и бог знает что еще. Я только рот открыл, как старшина хмыкнул и полез внутрь склада. Вышел оттуда, гордо неся в руках офицерскую сумку. Кожаную. Мне, кстати, вместе с формой тоже выдал, но кирзовую. А тут такая роскошь. Да еще и полностью укомплектованная, даже курвиметр есть. Я тут же поменял снаряжение на более продвинутое. В довесок получил две общие тетради. В землянке начал составлять планы занятий, потом сообразил, что мы на войне и все должно быть не так. Начал заново. Короче, только вечером меня, и то силой, оторвал от писанины Петро. По дороге из госпиталя он прихватил обед на двоих и теперь заставил меня поесть.
Наших ребят, я имею в виду Русакова, Иванова и Кравца, ночью отправляют в тыл. А на берег высаживается, по слухам, 25-я Чапаевская дивизия. В полном составе. Для этого задействуют даже пассажирские туристические пароходы. В охранении идут почти все миноносцы, морские охотники и торпедные катера ЧФ. Здорово. Вот теперь наверняка что-нибудь начнется. Хотя, судя по тому, что личный состав я получу только завтра, наступать будем не сразу.
Ровно в 7.00 я встречал своих бойцов. Три отделения по девять человек. Точнее, я бы сказал, не просто отделения, а готовые боевые группы. В каждой командир, снайпер, два пулеметчика, два минера, радист, переводчик и санитар. Удивило меня наличие переводчика. Не понял, их что, готовили для дальней разведки, а вместо этого закинули сюда? Ну, мне же лучше. Азам их точно учить не надо. Хотя нет, рано радоваться, сначала проверю, что к чему. Между прочим, командиры групп-отделений все в звании старшины. Остальные бойцы – сержанты, кроме санитара, он младший сержант.
Первый же опрос показал, что я прав. Это три готовые РДГ, то есть разведывательно-диверсионные группы. И подготовка у них весьма неплохая. Только есть одно «но», и очень большое. Она совершенно не соответствует нашим задачам. К примеру, зачем в разведгруппе снайпер? Он кого отстреливать будет? А по два пулеметчика и минера? Нет, пусть начальство делает что хочет, но я это все поменяю. И первым делом изменю состав и количество отделений.
Из состава отделений я вывел снайперов и по одному пулеметчику и минеру. Их них образовал отделение поддержки. Далеко не всегда группа возвращается тихо, и отсечь противника, не повредив своим, – это важно. Я помню из истории, что, пытаясь прикрыть выход, пехота иногда попадала именно по разведчикам. Или, что не менее обидно, убивала с таким трудом добытого «языка». Вот это новое отделение и позаботится о том, чтобы такого не происходило.
Следующей проблемой оказался рукопашный бой. Единственное, что умели эти ребята – это бесшумно убрать часового. А вот тихо уничтожить небольшое подразделение, чтобы не поднять тревогу, – уже нет. Минеры были обучены взрывать, но не разминировать. Одним словом, работы у нас навалом. Когда я довел до сведения подчиненных свои планы, командиры групп попытались протестовать. Я готовился к долгому убеждению, но тут появился Митин.
Он выслушал все претензии и сказал:
– Командует младший лейтенант. Еще вопросы?
Уж не знаю, чем он так знаменит среди разведчиков, но вопросы прекратились. Сразу и навсегда. Мне майор сообщил, что времени на срабатывание у нас три дня, больше никак. Да и то это подарок за счет того, что временно основные действия ведутся в направлениях Тулча и Бухарест. На нашем участке немцы пытаются срочно организовать оборонительный рубеж и, по данным глубинной разведки, наступать пока не собираются.
Три дня мы учились. Бегали, стреляли, отрабатывали приемы, работали с картой, изучая местность. К вечеру первого дня я потребовал довооружить всех своих бойцов пистолетами. Причем обязательно с глушителем. Что интересно – сделали. Теперь часть моих ребят ходит с «АПК», как у меня, а часть с доработанным «ТТ». За эти дни я немного познакомился с подчиненными и составил для себя список очевидных загадок. Первая – почему вообще мой взвод составили из уже готовых РДГ? Ответа у меня нет, нет даже догадок, слишком мало информации. Причем начинать надо не с разведчиков, а с собственно моего назначения. Каким образом я, не имея никаких документов, стал офицером и оказался в командирах, а не в особом отделе?
Вторая – переводчики. Помню из истории, что переводчики на фронте практически всегда были офицерами. Исключения составляли нештатные, найденные среди бойцов подразделения. И то лишь до момента, когда о них становилось известно наверху. Притом чаще всего владели они одним языком. Мои переводчики, все трое, знали как минимум три: немецкий, румынский, английский. И откуда их вытащили, этих полиглотов? А, главное, почему они только сержанты?
Последней загадкой был один из минеров. Вроде ничего такого, но среди остальных он выделялся. Выправкой, неожиданными знаниями, умением направить людей. Я сделал его командиром четвертого отделения, даже доказал Ольшанскому необходимость повышения в звании до старшины, как у других отделенных. Кстати, это укладывается в описание первой загадки. Ведь звание он получил за два дня. Вывести его на разговор не получалось, времени не было. Но в чем я сразу убедился – командовать ему не впервой.