Георгий Крол – Где мы – там победа! (страница 19)
Я вылез из танка и, стараясь не запачкаться, спрыгнул на землю. Меня ждал Гурамишвили. Сейчас грузин улыбался во все тридцать два зуба.
– Пошли, кацо. Капитан сказал тебя привести. Там командиров – как в штабе бригады. Сам увидишь.
В бункере действительно было людно. Кроме Ольшанского и Митина было еще три майора, подполковник и вице-адмирал. Ничего себе! Командующий ЧФ? Здесь?
– Товарищ вице-адмирал, разрешите обратиться к капитану Ольшанскому:
– Обращайтесь.
– Товарищ капитан, сержант Яковлев по вашему приказу прибыл.
– Добро.
И, обращаясь к каперангу, сказал:
– Вот, товарищ командующий, тот сержант, о котором мы докладывали. Командир отделения разведки сержант Яковлев.
Человек в морской форме внимательно меня разглядывал. А я разглядывал его. Чуть прищуренные глаза, крупный нос, жесткие складки вокруг рта и чуть раздвоенный подбородок. Иван Степанович Юмашев. Вице-, потом просто адмирал. Командующий Черноморским, а после войны Тихоокеанским флотом. Главнокомандующий РККФ. Военно-морской министр. Человек-легенда.
– Подойдите сюда, сержант.
Я подошел к столу, на котором лежала вчерашняя карта. Теперь на ней появились дополнительные пометки, но карта была та же.
– Что вы видите?
Начал перечислять обозначенные части, места расположения батарей, районы сосредоточения, рубежи атаки. Командующий слушал, не перебивая и не требуя уточнений. Когда я замолчал, чуть повернул голову к подполковнику:
– Пишите приказ.
И все. Какой приказ, не уточнил. Но, как тут же выяснилось, этого и не требовалось. Потому что бумага уже была готова и ее тут же положили перед вице-адмиралом. Он подписал, отложил в сторону, взял другой лист, потом повернулся ко мне:
– Сержант Яковлев!
– Я!
– От имени Президиума Верховного Совета Союза ССР за высокую бдительность, позволившую обнаружить и уничтожить подводную лодку противника, отличную боевую выучку, умелое владение боевой техникой и проявленные доблесть и мужество сержант Яковлев Сергей Юрьевич награждается орденом Боевого Красного Знамени.
– Служу трудовому народу!
Вице-адмирал протянул мне коробочку с наградой. Вокруг скупо захлопали, но быстро смолкли, потому что командующий продолжил:
– Приказом по флоту за образцовое выполнение служебных обязанностей и проявленные при этом знания, умение анализировать обстановку в боевых условиях и личное мужество сержанту Яковлеву присваивается звание младшего лейтенанта. Поздравляю, товарищ младший лейтенант.
Вице-адмирал протянул мне руку. Я еще несколько секунд оторопело смотрел на него, а потом бросил ладонь к виску.
– Служу трудовому народу!
И пожал протянутую руку. Все, я в полном ауте. Мне только что, без всяких докладных, циркуляров и согласований присвоили офицерское звание. Сам лично командующий Черноморским флотом. Я так обалдел, что непроизвольно мотнул головой. Присутствующие засмеялись. Юмашев тоже.
– Сходите на склад, получите офицерское обмундирование. Командир и в бою должен выглядеть образцово. Особенно в бою. Когда приведете себя в порядок – возвращайтесь сюда. Получите новые документы.
– Есть.
Я вышел, все еще с трудом переваривая происходящее. Отправился на склад и встретил там… Павленко. Мы обнялись, а потом сержант вскинул руку к виску.
– Старшина 1-й отдельной роты 8-й бригады морской пехоты сержант Павленко. Поздравляю, товарищ младший лейтенант.
– Спасибо, Палыч. Я все думаю, что это сон. Пытаюсь проснуться – не выходит.
– Брось, командир. Ты заслужил. Я еще на тральщике понял, что ты далеко пойдешь. Когда ты после двух «купаний» лодку заметил, а потом с баржей сообразил. Сдюжишь.
– Сдюжу. Где мы – там победа! Такой ведь девиз у морской пехоты, да, Палыч?
Вот, опять. Это у нас такой девиз, а здесь он в ходу? Судя по реакции старшины – в ходу. Во всяком случае, больших глаз и вопросов: «Это ты о чем?» – не последовало. Замечательно. Но нужно все-таки начать за собой следить. Столько раз прокалываться – это чудо, что меня все еще не взяли за жабры.
– Палыч, я пойду, приведу себя в порядок и опять на КП. Командующий приказал.
Посторонних рядом нет, так что он хлопнул меня по подставленной ладони, и я ушел. В землянке сидел Петро. С удивлением посмотрел на кипу вещей у меня в руках. А когда я начал переодеваться, вообще выпал в осадок, увидев офицерские погоны. Вскочил.
– Товарищ младший лейтенант…
Я махнул на него рукой:
– Сядь, Петро. У меня и так голова кругом от всего этого. И командующий ждет. Так что все потом, лады?
Разведчик кивнул и сел, чуть не промазав мимо топчана. Я провел рукой по подбородку, решил, что выбрит нормально, надел китель с новыми погонами, повесил на ремень кобуру и нож. Примерил фуражку. Немного непривычный фасон, но ничего – привыкну. Еще раз осмотрел себя, вопросительно глянул на Вакуленко. Он понял вопрос, кивнул, мол, все в порядке. И я отправился обратно на командный пункт.
Танкисты, заметив меня, озадаченно переговаривались. Ага, понимаю. Утром вылез из землянки сержант с помятой со сна рожей. Ушел, вернулся с кипой шмотья, а теперь вышел уже офицером. Тут начнешь чесать в затылке, куда денешься? Прошел мимо часовых у входа на КП.
– Товарищ вице-адмирал, младший лейтенант Яковлев по вашему приказу прибыл.
Командующий кивнул и поманил меня к себе. Когда я подошел, он протянул мне красную книжечку. Удостоверение личности. Еще раз пожал руку и отпустил. Я отошел в сторону, и там меня перехватил один из майоров. Он и вручил мне остальные документы. Вещевой аттестат, денежный аттестат, еще какие-то бумажки. Офицеры стояли у стола и время от времени обменивались короткими фразами. Наконец командующий посмотрел на часы. Все сделали то же самое. 8.20. Юмашев оглядел всех.
– Пора.
Группой вышли из бункера и почти сразу подняли головы, что-то высматривая в небе. Я начал что-то понимать. В 9.00 немцы обычно начинают атаку. Сейчас 8.20. Нет, уже 8.23. Сверху донесся гул. Летели самолеты. Много. Действительно много. Около полусотни тяжелых «ТБ-3» и истребители прикрытия над ними. Я смотрел во все глаза. Бомбардировщики начали заход на цель. И почти сразу раздался тяжелый удар. Открыл огонь «Севастополь». На часах 8.30.
Огневой и воздушный налеты длились тридцать минут. Земля подпрыгивала, но для разнообразия взрывалось не у нас. Тридцать минут двенадцать 305-мм и шестнадцать 120-мм орудий линкора, орудия эсминцев и авиабомбы разносили немецкие части в прах. Мне даже стало, пусть и совсем немного, их жаль. В смысле немцев. Не удивлюсь, если некоторые выжившие сойдут с ума. Потом все смолкло. Наступившая тишина звенела в ушах. Командующий улыбнулся:
– Мне пора. Хотелось своими глазами на это посмотреть. Желаю успеха, товарищи.
Юмашев попрощался за руку со всеми присутствующими и ушел к штабу. Как я понимаю, после высадки следующей волны десанта он вернется на Главную базу. Мы смотрели ему вслед, продолжая переживать восторг от только что пережитого. Сверху донеслось какое-то назойливое жужжание. Я поднял голову. В небе над нами крутились две пары истребителей. Выше еще две. Правильно, мало ли, захотят фрицы устроить авианалет, в отместку. Ведь их артиллерия тоже получила свое, я надеюсь.
С другой стороны, летуны вроде как тоже прихватили «языка». Я про тот пикировщик, что пытался нас достать. И, если вдуматься, волны наших бомбардировщиков шли не в одном направлении. Может, они заодно и аэродромы проутюжили? Надо бы спросить. Пока я разглядывал самолеты и предавался мечтам, остальные прислушивались. С моей точки зрения – зря. Немцы, конечно, народ педантичный и у них все по распорядку, но после такого удара они точно часа три будут в себя приходить.
Мы вернулись на КП. Тут Ольшанский «обрадовал» меня сообщением, что на базе его отдельной роты будет формироваться отдельный батальон особого назначения. Он назначен его командиром. Я у него буду командовать разведвзводом. По вопросам личного состава поговорим завтра. А пока – у нас с Вакуленко краткосрочный отпуск. На двое суток. Одни мы уже проспали. Услышав фамилию своего разведчика, я встрепенулся.
– Товарищ капитан, я на Вакуленко представление написать не успел. Неудобно получается. Ходили вместе, мне и звание, и орден, а он?
– Все в порядке, лейтенант. Представление я написал. Командующий заверил. Как получите личный состав – вручим перед строем.
– А что ему дали?
– Орден Отечественной войны первой степени. Орден новый, учрежден в мае, так что ты о нем, возможно, не слышал.
Я промолчал, а что тут скажешь? Не слышал я, как же. Первую степень давали за такие дела, что ими гордились чуть ли не больше, чем тем же Красным Знаменем. А между прочим, там было что-то про подбитые танки.
– Товарищ капитан, а мой экипаж отметили? «Т-28»? Они тоже ордена заработали, может, и не по одному. Иволгин точно подбил с десяток.
Ольшанский улыбался. Похоже, доволен, что я про ребят вспомнил. Но я снова заметил странный взгляд Митина. Он, правда, в этот момент поворачивался к столу, может, просто показалось? А ротный, точнее теперь комбат, сказал:
– Не переживай, про всех вспомнил, все все получат. Воюем не за ордена, но отличать лучших – надо. Чтобы остальным было на кого равняться.
Я обрадовался и одновременно огорчился. До настоящего командира мне еще далеко. Ведь вспомнил только сейчас, а ребята уже скорее всего в море, ищи их теперь. Ничего, найдут, да и номер полевой почты у меня есть. Вряд ли их командир «Груза» возьмет и отпустит. Не тот человек, насколько я успел понять. Командиры начали о чем-то совещаться, а я попросил разрешения и вышел. Для начала прошелся к передовой. Смешно, до нее метров пятьдесят, а ощущение, что я сейчас в тылу.