Георгий Крол – Где мы – там победа! (страница 21)

Вторая половина последнего учебного дня застала меня за избиением. Взвод отдыхал, а я пытался научить санитара из первого отделения правильно держать удар. Вот все у него хорошо, пресс нормально развит, но от любого тычка в живот – валится с ног моментально. А если раненый случайно от боли саданет? Все, в строю на двух бойцов меньше? Вот я и пытался объяснить принцип. Даже вроде бы что-то стало получаться. Во всяком случае, от первого удара он уже не падал. В качестве наглядного пособия служил я сам, сняв куртку и оставшись в одном тельнике.

Меня били в живот самые здоровые ребята – пулеметчики. А я стоял и улыбался. Хотя когда ударил Орлик, тоже из первого отделения, кстати, меня чуть не унесло и улыбку я удержать не смог. Удивлены, впрочем, были мы оба. Я – силой удара. Он – тем, что я вообще устоял. Несмотря на то, что бил он, как выяснилось, вполсилы. Иначе мог и зашибить. Впечатленный санитар очень старался. Работали так: я бил его, и если он устоял, он бил меня. Потом два удара, потом три…

Снова была моя очередь бить. Первый удар Бельский удержал. Второй тоже, а вот от третьего свалился. И не успел я помочь ему встать, как сзади раздалось:

– Краснофлотец Яковлев, что за произвол!

И почти сразу:

– Арестовать!

И голос такой, до боли знакомый. Опять Баранчук пожаловал. Вместо того чтобы помогать сержанту, который и сам уже поднимался (надо же, какой прогресс), я шагнул к куртке. Сзади послышался сдавленный возглас и шлепок. Я надел куртку, опоясался ремнем и повернулся. Интересная картинка. Стоит капитан Баранчук, как рыба, раскрывая рот. Возле него стоит уже знакомый мне флегматичный боец. На земле сидит второй, с удивленной физиономией служаки, которому помешали выполнить приказ. А между мной и этой живописной композицией стоит мой взвод. Приятно, черт возьми. Только запах какой-то появился. Неприятный.

Я надел фуражку и шагнул вперед:

– Младший лейтенант Яковлев, командир разведвзвода. Что происходит, товарищ капитан? – И, не утерпев, поддел: – Опять не разобрались в обстановке?

Раздражение привело политработника в чувство.

– С каких это пор вы, краснофлотец, офицер, – он разглядел орденскую ленту, – и орденоносец?

– С того момента, как командующий зачитал приказ.

Баранчук надменно поджал губы:

– Это вы о командире батальона Ольшанском?

– Товарищ капитан, я говорю не о командире – капитане Ольшанском, а о командующем. Вы не знаете разницы? Приказ о награждении и присвоении звания мне зачитал лично вице-адмирал Юмашев.

Но он еще не успокоился:

– Документы!

Я достал не из широких штанин, как это делал Маяковский, а из нагрудного кармана и показал удостоверение. Из штанин я бы вытащил этому предводителю овец кое-что другое, но устав не велит. Разглядев документы, офицер завис. Надолго, минуты на две. Ровно до моего вопроса:

– Это все?

– Нет. Даже если вы офицер, в чем я еще разберусь, вы не имеете права физически наказывать подчиненных. Это самоуправство и нарушение устава. Я непременно доведу этот факт до вашего командира.

Да что ж ему неймется, а? Чего он ко мне лезет?! Я ведь интересовался, нормальный в целом мужик. Не трус, участвует в боях. Есть небольшая мания величия, но терпимая. Со всеми, кроме меня. Меня он всячески пытается достать.

– Товарищ капитан. Я провожу занятия по рукопашному бою. Тема занятия – удержание прямого удара противника. В данный момент вы прервали упражнение, а времени у нас и так в обрез.

Баранчук не ответил. Молча козырнул и ушел. А я спросил у своих, что произошло.

– Так этот капитан приказал вас арестовать, и его солдат на вас сзади кинулся. И ладно бы просто схватить, а он уже и приклад занес. Вот Орлик его легонько и шлепнул.

Угу, помню, карабин рядом с пострадавшим лежал. А что он пострадавший, я точно знаю. Просто запах до сих пор чувствуется.

– Василь Никодимыч, ты его что, по животу шлепнул?

– Да случайно вышло, товарищ младший лейтенант.

Я посмотрел на часы:

– Все, товарищи бойцы, на сегодня достаточно. Всем отдыхать.

Глава 8

Первую вылазку на ту сторону возглавил я. Нужно было самому посмотреть на то, как действуют мои разведчики в боевой обстановке. И этот выход вполне мог стать для группы последним. На первый взгляд немцы навели в своем расположении порядок. Стояли танки, работали мастерские, были видны палатки личного состава. Даже колючку натянули, не то что в прошлый раз. Издали выглядело очень убедительно. Вот мы и подползли поближе. После долгого наблюдения возникло подозрение, что это бутафория. Что войск тут нет, только имитация и подразделения маскировщиков. Надо было подбираться еще ближе, но мы немного опоздали.

Навалились на нас одновременно. И тут бы мы и остались, если бы не излишний профессионализм выследивших нас охотников на диверсантов. Тот, что навалился на меня, действовал правильно, но нас учили и этому – уходить от захвата на месте наблюдения. Самый простой способ – перевернуться до того, как противник навалится всем весом, и встретить его ножом в живот. Именно это я и сделал. А дальше фриц упал на клинок, дернулся и обмяк. Говорю же, излишний профессионализм – соблюдать тишину в любой обстановке. Он даже не охнул. А я скинул его и добил, ткнув ножом в яремную впадину.

На Орлика навалились сразу двое. Сейчас он бил их головами друг о друга, только черепа трещали. Но опять же, от них – ни звука. Командир отделения, минер и радист пока боролись. Я кинулся к радисту, он был ближе. В сторону командира уже спешил силач-пулеметчик, а вот на помощь к минеру бросился санитар Бельский. Все закончилось в пару минут, но мы еще некоторое время лежали, приходя в себя и давая отдышаться своим товарищам. Я прислушивался, стараясь определить наличие остальных немцев. В ягдкомандах их может быть до пятнадцати человек, на нас навалились семеро. Вопрос – или просто команда маленькая, или где-то сидят еще восемь человек.

Тем не менее мы ушли. Задание выполнили лишь частично, но выход был пробным, а половина группы была не ранена, но пострадала. Вышли тихо, участие отделения поддержки не понадобилось. В штабе мою оценку выхода посчитали заниженной. По их мнению, мы узнали довольно много: в известных местах расположения немцев может и не быть – раз; подходы охраняются охотниками на диверсионные и разведгруппы – два. Для первого раза не так уж и мало.

Следующий раз ребята вышли через пару дней. На этот раз они сами обнаружили и уничтожили антидиверсионную команду – 12 человек. Вот когда пригодились глушители на пистолетах. Группа была то ли Вермахта, то ли Ваффен-СС, форма у них была без знаков различия, так что окончательно не ясно. Мои подозрения подтвердились – немцы сменили места дислокации. В попытках найти новые группа нарвалась на очередную команду охотников, на этот раз с собаками. Уходили с боем, но никого не потеряли, пригодилась именно их выучка. Минер по ходу минировал все подряд. Сначала подорвались собаки с проводниками, потом еще пара охотничков. Тем не менее на выходе к переднему краю их «сопровождало» не меньше роты фрицев. Первых преследователей отсекло отделение прикрытия, дав возможность оторваться. А потом вступили минометчики и расчеты станковых автоматических гранатометов.

Третьей группе удалось больше всех. Они тихо прошли до Кумпаны, двое суток вели наблюдение, а кроме того, захватили и приволокли с собой румынского унтер-офицера. Тот показал, что немцы перебрасывают большую часть румынских подразделений к линии фронта с русскими. Оставшиеся румынские части используют на строительстве оборонительных сооружений. Вообще немцы ведут себя по отношению к союзникам оскорбительно. Многие в Бухаресте, и не только, начинают задумываться о выходе из войны.

Через сутки началось наступление на нашем участке фронта. Точнее, не совсем наступление. Скорее мы сокращали, насколько это возможно, расстояние между нами и немцами. Ну, действительно, разве дело, что от наших окопов до немецких – верных десять километров. Вот наши части и двинулись вперед, подминая так старательно охраняемые ложные позиции. В результате вышли на линию Лазу – Кумпана и тут остановились. Теперь нужно было разведать новую линию обороны немцев. А заодно уточнить состав группировки, уровень готовности инженерного оборудования местности и системы заграждений, проходимость местности для техники и вообще все что можно.

20 сентября моя группа, усиленная снайпером и еще одним переводчиком, вышла в рейд. Подводная лодка типа «Щ» высадила нас недалеко от курортного городка Кармен-Сильва. Во время войны курорты стали не очень популярны, хотя немецкий генералитет грязелечебницей пользовался с превеликим удовольствием. Но сейчас и им было не до того. Очень быстро мы убедились, что работать будет очень сложно. Местность слишком открытая. Зато, обходя озеро Текиргел, нашли точку, где в него упиралась линия обороны.

На это ушла почти вся первая ночь. Единственное, что еще выяснилось, так это то, что румынская армия окончательно немцами сброшена со счетов как боевая единица. У большинства румынских солдат не было не то что винтовок, но даже штыков, одни ломы, кирки и лопаты. Работали они соответственно отношению, и оборонительные сооружения были в зачаточном состоянии. Но это здесь, у озера. А предположительная линия обороны тянется до Дуная – километров семьдесят.