Георгий Комиссаров – WW II Война, крах Маннергейма (страница 18)
– Энергичная, внезапная атака с применением штыка и ручной гранаты – залог успеха в лесном бою, – добавил я.
Командующие армий слушали внимательно, но без огонька.
Поэтому основные тезисы я переслал в Москву. А уже оттуда всё это пришло в виде указаний к действию за подписью Ворошилова.
Он приказал директиву довести до сведения всего командного и начальствующего состава и потребовал ее точного выполнения.
После этого мой авторитет ещё больше окреп, вернее после положительных результатов внедрения моих предложений.
Глава 6
Но мне по прежнему не давал покоя вопрос: Что нам делать с дотами?
После доклада Сталину, я получил его разрешение непосредственно учувствовать в боях и доискаться, в чем состоят секреты финских дотов и их обороны.
Эту разведку, с согласия Тимошенко, я намеревался провести на тех направлениях, где имелись доты. Установить, где и сколько их имеется.
– Но что они собой представляют?, – оставался вопрос.
Как уже мы знали, у немногочисленных дорог и лесных троп финны выставляли растянутое в глубину охранение с большим количеством полевых караулов.
Финская разведка действовала мелкими группами и была вооружена автоматами.
Разведчики ходили на лыжах растянутым в глубину строем, выбирая для своих вылазок преимущественно плохую погоду.
На всем протяжении предполья финны создали минные поля, различные противопехотные и противотанковые препятствия – рвы, надолбы, ледяные валы, завалы, обеспеченные мощным огнем.
На лесистой, трудно просматриваемой местности они устанавливали сеть стрелков-автоматчиков, так называемых «кукушек», которые вели огонь с деревьев. Их задача заключалась в том, чтобы внезапным фланкирующим огнем сдерживать наступающих или стрельбой с тыла сеять среди них панику. За валунами, которыми была усеяна вся местность, укрывались финские пулеметы и пушки. Эти же камни служили щитом для автоматчиков. В скалах таились минометчики.
Особенно укрепился враг в районе Хотинена, являвшегося одним из самых сильных районов линии Маннергейма.
Было так же установлено, что время наших артиллерийских подготовок финны применяли такой прием: с первыми же артиллерийскими выстрелами они покидали свои оборонительные сооружения – пулеметные гнезда, снайперские укрытия, траншеи – и прятались в глубокие ниши, сделанные в стенах траншей, но как только наша артиллерия переносила огонь в глубину обороны, финны вновь занимали свои места и встречали наступающих ураганным огнем.
Многое в тактике противника было ново для наших бойцов и их командиров. Перед нами стояла задача – как можно скорее изучить особенности финской тактики и ознакомить с ними всех командиров, политработников и бойцов.
Я организовал работу для ознакомления личного состава отряда, где я решил действовать, с коварными приемами финской тактики и своеобразными условиями борьбы на Карельском перешейке.
Собираясь в землянках на коллективные читки, командиры и политработники изучали приказы и инструкции командования, критически продумывали брошюры по вопросам тактики, изданные в Финляндии и переведенные на русский язык «По финским взглядам», «Партизанские действия», «Действия зимой».
Эту практику распространили и на всю дивизию. Знакомясь с военной литературой противника, наша дивизия одновременно приступила к изучению и распространению собственного боевого опыта.
Коварству врага я решил противопоставить русскую смекалку, красноармейскую хитрость.
У бойцов уже накопился богатый боевой опыт. Бойцы и командиры часто сводили на нет уловки врага. И вот при моём содействии, здесь массово приступили к широкой популяризации этого опыта.
Старший лейтенант Ватагин руководил блокировкой дота № 34.
Командир роты Ватагин, как мне о нём рассказали, кончил специальные курсы разведчиков. Он был незаурядным снайпером. Больше того, обучал все снайперские команды в полку. О нем как о командире нельзя было сказать ничего дурного.
Тем не менее у меня совершенно не было уверенности, что это действительно тот человек, которого можно поставить во главе разведывательной группы полка и послать на такое важное задание. Кто знает, чем это объяснить. Пожалуй, очень уж обманчива была внешность Ватагина. Невысокого роста, худенький, он производил впечатление мальчика, наряженного в военную форму. Да, кроме того, был слишком скромен, старался держаться в тени; голос его вообще был слышен редко.
И вот Ватагин стал во главе разведывательной группы полка. Группу он сформировал из добровольцев. Помощником себе назначил командира взвода Герасименко. На хорошем счету у Ватагина был командир отделения Кириллов, только что окончивший полковую школу и пока не проявивший себя ничем особенным.
Блокировочная группа окружила дот, незаметно доставила к нему взрывчатые вещества, подорвала его и вернулась без потерь, захватив с собой пленного.
Это был первый из 18 разрушенных нашей дивизией дотов Хотиненского узла. Поэтому операция блокировочной группы старшего лейтенанта Ватагина вызвала огромный интерес среди бойцов и командиров дивизии.
На собраниях партийного актива частей Ватагин и его боевые спутники подробно рассказали о действиях своей группы. Такой обмен опытом принес большую пользу.
Столь же широко были обсуждены в дивизии действия разведывательной группы лейтенанта Свекровина, обнаружившей два дотоле неизвестных дота. Свекровин выступил на комсомольских собраниях, на совещании разведчиков.
С этого времени разведывательные подразделения стали действовать заметно активнее.
Всякая новая уловка врага, новый тактический прием немедленно становились известны всей дивизии. Наши саперы быстро овладели миноискателем и безошибочно обнаруживали мины.
Но однажды поздним январским вечером из разведки вернулись взволнованные саперы, держа в руках впервые найденную противопехотную мину в деревянной оболочке.
Такими минами было усеяно целое поле. Стало ясно, что враг вместо мин с металлической оболочкой, которые легко «выуживались» нашими миноискателями, начал применять мины в деревянных ящичках.
Тут же мною было организовано инструктивное занятие с командирами саперных подразделений о способах борьбы с новыми минами. Те в свою очередь провели занятия с бойцами. Новые способы, примененные на практике, целиком оправдали себя.
Саперы не только сами научились находить минные ловушки, но обучили этому делу и пехотинцев. Часто можно было видеть такую картину: стоит сапер, окруженный стрелками, держит в руках мину и рассказывает своим слушателям, по каким признакам можно найти в снегу этот «гостинец» и как его обезвредить.
В борьбе с противником вырабатывались новые приемы нашей тактики. Артиллерийскую подготовку мы стали вести с перерывами. Когда финны, решив, что артиллерийская подготовка закончилась, вылезали из ниш, на них снова неожиданно обрушивался шквал орудийного огня.
Важнейшим из этих приемов оказалось движение за огневым валом. Быстрому освоению такой тактики способствовало тесное взаимодействие пехоты с артиллерией. Мы всячески поощряли непосредственное общение между этими двумя могущественными родами оружия.
На совместных совещаниях пехотинцы и артиллеристы отрабатывали вопросы взаимодействия. Бойцы приучились к мысли, что успех дела зависит от бесстрашного движения за огневым валом, как можно ближе к нему.
При прорыве укрепленного района это в значительной мере содействовало нашей победе.
Чуть ли не каждую ночь отправлялись разведчики в расположение противника, каждую ночь бывали там. Возвращаясь, докладывали об огневых точках белофиннов, о путях подхода к дотам.
Все это казалось обычным, и, надо прямо сказать, работа полковой разведывательной группы вначале многих не удовлетворяла. От нее ждали более ощутимых результатов.
Но вот однажды разведчики заставили заговорить о себе. Герасименко сумел добыть два пулемета, оставленных нашими в предыдущих боях на «ничьей земле». Много раз пытались мы вытащить оттуда эти пулеметы, но противник днем и ночью держал их под обстрелом как приманку.
Пулеметы были минированы. Герасименко, установив это, потихоньку вернулся назад и в следующую ночь пополз на «ничью землю», захватив соответствующие инструменты для разминирования.
Какую стрельбу открыли финны на утро, когда обнаружили, что приманка исчезла, а «угощение», заложенное под ней» никому не нанесло вреда! Лишь этой бесплодной стрельбой они и могли утешить себя.
Между тем разведчики тщательно изучали передний край обороны противника: и в ночных поисках и при дневном свете.
По целым дням просиживали они в замаскированных укрытиях, внимательно фиксируя каждый шаг белофиннов, каждое их движение. Все эти наблюдения показали, что прямо перед нами находится какой-то очень мощный дот. Это был так называемый «Миллионный» дот, который противник считал ключом ко всему Хотиненскому узлу обороны.
Ватагину было приказано добыть «языка». Командир разведывательной группы справедливо рассудил, что добывать «языка» в районе такого мощного дота – почти безнадежное дело. Он предложил иной план, на первый взгляд более сложный и трудный: добыть «языка» не на переднем крае обороны, а в глубине ее, где находился небольшой дот, уже подробно разведанный. Командование согласилось с этим предложением. Я решил пойти с ними.