Георгий Комиссаров – WW II Война, крах Маннергейма (страница 17)
Тогда Жданов и я пригласили ряд ленинградских инженеров, в том числе группу преподавателей из Военной академии связи, и рассказали им о сложившемся положении.
– Нужны миноискатели.
Товарищи подумали, заметили, что сделать их можно, и поинтересовались сроком.
Я ответил:
– Сутки!
– То есть, как вас понимать? Это же немыслимо! – удивились инженеры.
– Немыслимо, но нужно. Войска испытывают большие трудности. Сейчас от вашего изобретения зависит успех военных действий.
Взволнованные, хотя и несколько озадаченные, инженеры и преподаватели разошлись по лабораториям.
Уже на следующий день первый образец миноискателя был готов.
Его испытали, одобрили и пустили в поточное производство. Перед наступающими частями ставили густой цепочкой саперов с миноискателями. Они обшаривали каждый метр местности и, как только раздавалось гудение в наушниках, сигналили, после чего мину взрывали. Эта процедура сильно замедляла продвижение. Зато имелась гарантия безопасности, и войска смело пошли вперед, преодолевая сугробы и снежные заносы при 45-градусном морозе, ледяном, обжигающем ветре и непрерывно борясь с "кукушками" – засевшими в нашем тылу на высоких деревьях финскими снайперами.
К 12 декабря была преодолена полоса обеспечения, прикрывавшая главную полосу линии Маннергейма.
После короткой разведки боем войска попытались прорвать ее с ходу, но не сумели сделать это.
Во время артиллерийской подготовки финские солдаты перебрались из траншей поближе к проволочным заграждениям. Когда же артиллерия ударила по проволоке, чтобы проделать проходы для красноармейцев, противник опять отошел в траншеи.
Танковый командир Павлов не разобрался в обстановке. Ему представилось, что это наши ворвались в траншеи противника, а по ним ведет огонь своя артиллерия.
Он позвонил по телефону непосредственно Ворошилову. Нарком обороны, услышав о происшедшем, приказал прекратить артподготовку.
Пока выясняли, что случилось, время ушло, и ворваться в расположение врага прямо на плечах его солдат не удалось. Момент был упущен. Тимошенко был в бешенстве!
Я об этом гнусном деле доложил Сталину…
А между тем тщательное обследование, проведенное после этого, показало, что артподготовка велась главным образом по полевой обороне между дотами, с целью поразить живую силу. Многие доты так и не были вскрыты, а огонь прямой наводкой по ним не вели.
Другой же вид огня к разрушению дотов не приводил. Поэтому-то ни один дот в тот раз и не был разрушен. Значит, войска все равно не прошли бы вперед либо понесли бы чрезвычайно тяжелые потери.
Пока готовились к новому прорыву, изучили уже преодоленную нами полосу обеспечения.
Она тянулась в глубину на расстояние от 20 до 60 километров – на разных участках, представляя собой укрепления полевого типа, сосредоточенные вдоль дорог.
Дотов в ней было мало, но дзотов имелось более 800. Военные инженеры насчитывали десятки километров противотанковых рвов, надолб на участках почти сотню километров, свыше сотни километров завалов, более двух сотен километров проволочных заграждений и почти четыре сотни километров минных полей. – Какова же в таком случае главная оборонительная полоса?, – задавался вопросом Тимошенко.
После пятидневной подготовки двинулись на новый штурм. Атаковали главную полосу, однако безуспешно.
Отсутствие опыта и средств по прорыву такого рода укреплений опять дало себя знать. Ни с чем подобным мы раньше не сталкивались.
Обнаружилось, что оборона противника не была подавлена. Доты молчали, а когда наши танки устремлялись вперед, они открывали огонь и подбивали их из орудий с бортов и сзади, пулеметами же отсекали пехоту, и атака срывалась.
Танки, не имея мощного орудия, не могли сами подавить доты и в лучшем случае закрывали их амбразуры своим корпусом.
Выяснилось также, что нельзя начинать атаку издали: требовалось, несмотря на глубокий снег, приблизить к дотам исходное положение для атаки.
Из-за малого количества проходов в инженерных заграждениях танки скучивались, становясь хорошей мишенью.
Слабая оснащенность полевыми радиостанциями не позволяла командирам поддерживать оперативную связь. Поэтому различные рода войск плохо взаимодействовали.
Не хватало специальных штурмовых групп для борьбы с дотами и дзотами. Авиация бомбила только глубину обороны противника, мало помогая войскам, преодолевавшим заграждения.
И все же больше всего досаждали доты. Бьем мы по ним, бьем, а разрушить не можем, так как снаряды не пробивают их.
Сталин конечно сердился.
– Почему не продвигаемся?, – задавал он вопрос. Неэффективные военные действия, подчеркивал он, могут сказаться на нашей политике. На нас смотрит весь мир. Авторитет Красной Армии – это гарантия безопасности СССР. Если застрянем надолго перед таким слабым противником, то тем самым стимулируем антисоветские усилия империалистических кругов.
На этот его выпад я оправил ему докладную, в которой указал на ещё один выявленный мною на месте недостаток: «Организация отправки частей в действующие армии поставлена плохо. Части убывают необеспеченными для боя. Нет заботы, чтобы части прибыли на фронт в полном составе, в результате чего люди самовольно отстают от эшелонов».
Наркомат обороны отреагировал мгновенно, издав соответствующий приказ.
В нём требовалось, чтобы части, направляемые на фронт, снабжать всем, обеспечивающим действия и расположение их в зимних условиях лесисто-озерных районов.
А именно: валенками, рукавицами, плащ-палатками ДПМ и ППМ, стальными шлемами, лыжами с мягким креплением требовалось обеспечивать полностью. Если это имущество имеется только в частях, дислоцированных в других округах, разрешалось брать там.
Предписывалось округам организовать учет личного состава, чтобы каждый командир, независимо от служебного положения, в любой момент знал, где его подчиненные.
Особое внимание требовалось обращать на учет в отделении, взводе, роте, командиры которых должны следить за тем, что бы их подчиненные были всегда на месте, независимо от того, находится ли часть в казарме или двигается по железной дороге.
От командиров и комиссаров дивизий и частей требовали принятия самых решительных мер по упорядочению внутреннего распорядка. Вплоть до расстрела по законам военного времени.
Военным советам округов предписывалось выделить группу командиров и политработников в каждое направляемое на фронт соединение или отдельную часть, которая должна помогать командирам в организации снабжения всем необходимым и контролировать степень их боевой готовности. Обеспеченность дивизий и отдельных частей, не входящих в дивизию, при отправлении приказывалось актировать.
Этот приказ позволил устранить факты прибытия на фронт небоеспособных частей.
Инспектируя 7, 8, 9 и 14-ю армии, я выявил факт отсутствие должной разведки, непосредственного охранения, внимания охране флангов и неумение действовать в лесу.
Это часто приводило к тому, что наши войска подвергались внезапным ударам со стороны более предприимчивого в этом отношении противника.
Особенную беспечность проявляли наши войска в условиях ночи, разведка даже накоротке, не говоря уже о тщательно организованных ночных поисках, войсками не ведется.
Ночь для активных действий отдельных отрядов и даже для занятия наиболее
выгодного положения для удара с рассветом по флангам зарвавшегося вперёд противника не используется.
Для устранения такого положения я провёл встречу с командным составом каждой из армий.
В самом её начале я заявил:
– Необходимо от всего командного состава категорически потребовать и добиться организации обязательной и постоянной ночной разведки.
– Разведка должна быть круговой, вестись отдельными группами и отрядами, поставленными на лыжи, и должна полностью исключить возможность внезапных ночных нападений на наши войска, – развил свою мысль.
Далее я потребовал шире применять ночью активные действия небольших отрядов как с целью ночных разведывательных поисков, так и для нападения на отдельные объекты и особенно на застигнутого врасплох противника. Постоянные дерзкие действия этих мелких групп и отрядов ночью должны держать противника в постоянном напряжении и изматывать его силы.
Для этой цели, я предложил, во всех частях иметь специальные команды из лучших, подготовленных к ночным действиям бойцов и командиров, отлично владеющих лыжами.
А командованию частей в условиях дня всячески обеспечивать этим командам по возможности спокойный отдых с тем, чтобы использовать их ночью.
Командованию и штабам крепче взять организацию ночной разведки и нападения в свои руки, лично организовывать и увязывать их действия.
Так же я потребовал от командующих армиями практиковать в условиях ночи артиллерийские огневые нападения на засеченные и точно определенные днем важные объекты в расположении противника – штабы, скопления войск, привлекая для этой цели и авиацию.
– Это будет создавать панику и дезорганизацию, – пояснил я мысль.
Затем я предложил в лесных условиях требовать инициативных, смелых действий отдельными отрядами, самостоятельно действующими батальонами или ротами, усиленными минометами, отдельными 45-мм и 76-мм полковыми орудиями и хорошо обеспеченными сильной разведкой и круговым охранением.
– Необходимо внушить войскам, что лесной бой требует прежде всего внезапных и решительных действий от отдельных подразделений, – потребовал я.