Георгий Комиссаров – WW II Война, крах Маннергейма (страница 14)
Сталин с интересом посмотрел и ткнув трубкой, добавил:
– Для несения пограничной службы в район Петсамо необходимо перебросить один полк особого финского корпуса, с дальнейшим выдвижением его в общем направлении на Торнео для образования прочного заслона из финских войск данного полка на шведской границе.
Снова все согласно закивали, а я вспомнил, что «особый финский корпус», это типа «народная армия» Финляндии, созданная из советских финнов и карелов на территории СССР.
Затем Вождь спросил у Шапошникова:
– Борис Михайлович, как идёт продвижение?
Тот по военному чётко стал делать свой доклад, начав немного из далека:
– Планы обороны Финляндии, товарищи, которые нам стали известны, обосновано основаны на том предположении, что главный наш удар будет направлен на Карельский перешеек, – указал Шапошников его на карте.
Карта военных действий в Финляндии
– Из-за наличия на перешейке многочисленных водоемов наступление должно проводиться по узким сухопутным участкам. По финскому плану, нас надлежало остановить на линии, где озерная система центральной части перешейка и река Вуокса вызовут скопление войск, и их свобода маневра будет ограничена.
– Здесь и была построена главная линия укреплений, – снова начальник генерального штаба воспользовался указкой и картой.
Далее он сообщил, что к началу войны финнами было построено и отремонтировано 101 бетонное оборонительное сооружение. С началом войны эту главную линию все стали называть «линией Маннергейма».
На шум негодования, Шапошников дал справку, сказав, что для сравнения: на французской линии Мажино, не на много большей протяженности и часто сейчас используемой в иностранной прессе, качестве аналогии и являющейся частью оборонительного пояса Франции, на границе с Германией сейчас построено 5800 бетонных сооружений.
Затем докладчик рассказал, что непосредственно на Карельском перешейке сейчас наступает 7-я армия, перед которой стоит задача при поддержке Балтийского флота разбить противостоящие финские части, захватить финские оборонительные рубежи и выйти на линию станция Хийтола – станция Антреа – Выборг, а затем, совместно с частями 8-й армии, продвигающимися с востока через северное Приладожье, наступать в направлении Лахти, Хювинкяя и Хельсинки. Советские войска выйти к главной линии обороны Финляндии на Карельском перешейке, так называемой линии Маннергейма.
По срокам: 4 декабря – на востоке на берегу озера Сувантоярви, 6 декабря в центральной части в направлении Сумма и 10 декабря – на западе на побережье Финского залива.
Войска, расположенные на восточном крае перешейка, были сведены в отдельную оперативную группу – «восточная группа 7-й армии».
– Им поставлена задача преодолеть линию водоемов Вуоксы в районе реки Тайпалеенйоки в полосе наступления 142-й дивизии и в дальнейшем продвигаться в тыл линии Маннергейма, – указал Шапошников на этот район на оперативной карте.
Затем он сообщил, что в северном Приладожъе перед 8-й армией, сосредоточенной в районе Олонца, поставлена задача выдвинуться на линию Иоэнсуу – Тохмаярви – Сортавала. После этого армия должна была выйти в тыл финских частей, расположенных на Карельском перешейке, и содействовать 7-й армии в их разгроме.
На следующем этапе этим армиям предстояло осуществить наступление на Миккели, правым флангом в район Пиелисярви, Маанселкя и Куопио, а также соединиться с 9-й армией.
Перед 9-й армией была поставлена задача наступать на Каяни, выдвинуться на линию Кемиярви-Контиомяки и овладеть Оулу.
На Оулу планировалось направить достаточно крупную группировку, чтобы она могла действовать также и в юго-западном направлении. В направлении Кеми предполагается выдвинуть мощную группировку из Оулу. Вспомогательное наступление должно было быть направлено из Суомуссалми через Пуоланку на Оулу, при этом правофланговые части армии должны были продвинуться из Кемиярви до Рованиеми и Кеми.
Указка маршала быстро перемещалась по карте.
Затем Шапошников серьёзным голосом доложил:
– Товарищ Сталин, из разговора по телефону с начальником штаба ЛВО мне стало известно, что командование 19 стрелковой дивизии в течение целого дня, 3 декабря, не имело связи с дивизиями корпуса.
– Считаю это преступным и предлагаю начальника штаба корпуса полковника Коптевского, как не справившегося с возложенными на него обязанностями, от должности отстранить и отправить в распоряжение командующего 7-й армией для назначения на строевую должность не выше командира батальона, – добавил маршал.
Сталин пристально посмотрел на Ворошилова, тот вскочив с места, залепетал, оправдываясь:
– Товарищ Сталин, комдиву Старикову приказано немедленно организовать связь с подчиненными дивизиями таким образом, чтобы в любой момент можно было получить от них донесения и давать им соответствующие указания.
– Он предупреждён, что если еще раз повторится отрыв корпуса от дивизий, Стариков будет отстранен от занимаемой должности и отдан под суд, – добавил Ворошилов.
Сталин согласно кивнул и сказал, взмахнув трубкой:
– Составить приказ и довести до сведения всех командиров, комиссаров, начальников штабов корпусов и дивизий.
Ворошилов быстро закивал головой, а Шапошников, пожав плечами, уточнил:
– Товарищ Сталин, войска армий за это время уже имели несколько предупреждающих приказов и указаний не только моих, но и даже самого народного комиссара обороны товарища Ворошилова, но улучшений очень мало.
Сталин с гневом посмотрел на начальника Генштаба РККА, но то продолжал, смотря ему в глаза:
– Так… например… штаб 8-й армии до сих пор не перестроил своего руководства.
– Вызываемые к аппарату работники штарма, вплоть до командующего армией, докладывают, что через несколько минут положение войск будет уточнено и доложено, но проходят не только минуты, часы, даже сутки, а добиться и установить, где находятся части армии невозможно.
– Был случай, товарищ Сталин, когда был отдан приказ армии, где ставились задачи соединениям, а положение некоторых соединений не было известно составляющим и подписывающим этот приказ. Более преступного легкомыслия и верхоглядства представить трудно.
– Положение в 19 стрелковой дивизии 7-й армии, где тоже в течение суток штаб корпуса не знал, где находятся его части и соединения, к сожалению, типичное, – с грустью сказал Шапошников.
Сталин блеснул глазами и со злостью спросил:
– Почему так сложилось?
Борис Михайлович снял своё пенсне и стал его протирать, неспеша отвечать. Видимо думал, что Вождю ответит его непосредственный начальник – Ворошилов. Но тот только обиженно сопел, покраснев словно варёный рак.
Тогда Шапошников снова взял слово:
– Товарищ Сталин, войска до сих пор пользуются исключительно только проволочной связью, а остальные средства связи, как правило, бездействуют. – Пора наконец понять, как гибельно отражается на ходе операции, когда высшие штабы опираются на устаревшие данные. Надо понять всем командирам, почему Генеральный штаб требует от армий радиооперсводок. Одновременно должна быть исключена возможность радиоперехвата, – уточнил маршал.
Видя, что Сталин не успокоился, Шапошников продолжил тоном учителя:
– Армии, товарищ Сталин, имеют приказание народного комиссара обороны,
переданное мною из Генерального штаба, о содержании, последовательности изложения оперативных и разведывательных сводок и боевых донесений, где с исчерпывающей ясностью указано, о чем и в какой последовательности доносить.
– В штабе округа собираются различные оперативные документы и устные доклады и часто при сопоставлении их встречается много противоречий. По одним документам части идут, не встречая сопротивления противника, по другим те же части и в то же время ведут бой. Нередко допускается противоречие и в докладах о достижении одним и тем же подразделением разных пунктов.
– Так, товарищ Сталин, по документам штарма-8 отмечается один рубеж достижения войсками армии, а командующий 8-й армией комдив Хабаров в
докладе мне по аппарату указывает совершенно другой рубеж – все на одно и то же время.
– Это, товарищ Сталин, говорит о крупных недостатках работы штармов в целом, в частности о несогласованности и отсутствии контроля. Кроме того, отмечены случаи ложных докладов об обстановке, что совершенно нетерпимо, – констатировал Шапошников.
Сталин, уже боле спокойным голосом, спросил у своего соратника по гражданской:
– Клемэнт, что на это скажешь?
Тот молчал, понуро опустив голову. Поэтому снова ответил начальник Генштаба:
– Товарищ Сталин, народный комиссар обороны несколько раз обращал особое внимание управлению войсками.
– Преступная халатность в руководстве войсками, имевшая место в 19 стрелковой дивизии 7-й армии требует необходимым отстранить от должности начальника штаба корпуса Коптевского.
– А командующего 8-й армией комдива Хабарова о предупредить немедленном изжитии крупнейших недочетов в управлении войсками вверенной ему армии.
– Так же, товарищ Сталин, необходимо вам уже потребовать от всех армий и соединений поставить управление войсками на должную высоту, – предложил Шапошников.
Сталин согласился и сказал:
– За вымышленные доклады и донесения виновников привлекать к строгой ответственности.
– Сводки и донесения представлять точно в указанное время и по содержанию – в точном соответствии с указаниями начальника Генерального штаба, – ткнул он трубкой в сторону Ворошилова.