Георгий и – Точка Немо (страница 13)

– Вы знаете, что он сначала собирался меня расстрелять? А потом рассказал о себе. И теперь генерала Экке знает весь мир.

– Ну что вы. Во-первых, расстреливать я вас не буду, хотя бы потому, что у нас это не принято. Пули на вес золота. Мы топим. Во-вторых, весь мир никогда не узнает ни обо мне, ни об этом острове.

– Вы оставили всякую надежду? – упавшим голосом просипел Нейтан, в глотке которого и без того было сухо, но сейчас окончательно пересохло.

– Знаете, кто адаптируется здесь быстрее всего? Нелегальные мигранты, мойщики посуды, чернорабочие. Для них мало что меняется. Что там были в самом низу, что тут. А вот таким, как мы с вами, тяжелее. Вы писатель, и покуда никто не читает ваших книг, вы здесь никто. А у нас даже бумаги нет, чтобы их напечатать! Только в обморок мне здесь не упадите! Садитесь. Дайте ему воды! И поесть чего-нибудь! – Судья обратился не к солдатам, Нейтан боковым взглядом тут же увидел прислужника, парня лет девятнадцати, который до того будто сливался со стеной. Прислужник взял с тумбочки графин с водой, подошел к Нейтану, осведомился, со льдом ему воду или без – и налил.

– Кто такой был этот Экке? – неожиданно спросил Судья.

– Да кто он такой – бандит и убийца. Бывший сомалийский пират. Другое дело вы – из ничего создали социальное государство. Прокормили столько людей, поставили производство, сохранили культуру, – молол почти наугад Нейтан. – Сколько лет вы здесь, десять, пятнадцать?

– Двадцать.

– Двадцать! С таким дефицитом ресурсов ваши достижения превосходят все известные исторические примеры! Люди должны знать вас не меньше, чем Махатму Ганди или Нельсона Манделу. Я могу рассказать о вас, и эта книга перевернет весь мир.

– Здесь десять тысяч человек переворачивают мир каждый день. И не ради тщеславия, Нейтан. Ваша книга не нужна.

– Однажды генерал Экке изнасиловал женщину, зная, что она ВИЧ-позитивна. Чтобы не заразиться, он принял душ. И все-таки он заразился, неудивительно, да? Он мог бы прослыть насильником и идиотом, но мир знает его как одного из самых бескомпромиссных борцов со СПИДом в черной Африке. Важно, не то, что вы сделали, а как об этом расскажут. И, главное, кто.

Судья вгляделся в глаза Нейтана. Тщательно, пристально.

– Вы знаете, у нас тут вообще нет венерических болезней? – спросил Судья.

– Да, конечно.

– Вы смелый человек. Я подумаю о вас еще.

Нейтан – вновь под конвоем – отправился на улицу, но отвели его уже не в тот темный контейнер, а в довольно уютный – по островным меркам, неподалеку от судейского. Проходя по улице, он увидел идущего в сторону дома (так его и называли на острове – ДОМ, понимая под этим словом не крышу над головой, а настоящий дом, дом судьи) полковника Фостера. Фостер нес в руках пакет.

Он привычным маршрутом прошел сразу до внутренних покоев Судьи, поднялся по лестнице в мансарду. Судья как раз кряхтя сел в кресло, придвигаемое прислужником к столу. Жестом Судья попросил прислужника покинуть помещение.

Дождавшись, когда тот выйдет, Фостер вывалил на стол содержимое пакета – собранные на сухогрузе лекарства. Судья поправил воротник – и Фостер увидел неприятные, но знакомые ему язвы СПИДа – лизии. Судья принялся ковыряться в таблетках и заметил то, что ему нужно – «Трувада», пузырек Вэлери.

– Чьи они? – спросил он, разглядывая этикетку.

Фостер тут же достал припасенную бумагу.

– Мы незамедлительно расстреляли ее, Судья. Вот основание – визитка филиппинского ВИЧ-центра.

– Молодцы. Молодцы.

Судья достал таблетку, запил ее водой, затем – тут же – взял еще один пузырек, и, спрятав предыдущий в карман, оставил на столе этот.

– Фостер, идите. Позовите моего.

Прислужник вернулся в комнату.

– Держи, держи, мальчик мой, – Судья отсыпал прислужнику таблеток, – одну каждое утро.

– Спасибо, сэр.

Клан военных

Самая простая история приключилась с Пуном и Лоном, которых полковник Фостер проводил в клан военных. Здесь все напоминало какую-то диковинную армию: колючая проволока на стене, ворота при входе во внутренний двор, часовые, проверяющие каждого входящего. Необходимость этих проверок объяснялась разве что карго-культом, ведь клан состоял всего из пары сотен человек, так что все были между собой прекрасно знакомы. Весь клан жил в контейнерах, входы в которых располагались прямо на маленькой замкнутой со всех сторон площади. Одну сторону занимали хозяйственные контейнеры со складами и арсеналами. С другой стороны площади находилось здание комендатуры, а напротив жилые контейнеры и собственный, огороженный со всех сторон спуск к воде.

Фостер поселил Пуна и Лона в контейнер такого же типа, как и у мусорщиков – койки в три ряда, минимальное убранство, общий туалет за ширмой. Только для мусорщиков эти удобства считались повышенными и предоставлялись только семьям, а у военных это был уровень холостяков. Новички, обессилевшие, упали спать. Утром Фостер бегло оценил способности Пуна и Лона. Пун умел обращаться с оружием; крепкими же были оба, Лон даже крепче. Лону было приказано подождать, пока Пун проходил простейший тест – разобрать и собрать автомат Калашникова. Пун справился – ведь никаких нормативов не было. Затем Фостер выдал Пуну униформу и отправил в хозяйственную часть – там же назначали задания, дежурства часовых и прочие дела.

Там Пуна попросили подождать, в итоге он просто слонялся по базе в ожидании обеда, пропустить который было сложно: распорядитель столовой бил в рынду за десять минут до приема пищи. Пун обошел базу, сунулся было в склады, но оттуда его прогнали, потом обнаружил узкий проход к морю и отправился на берег. Эта часть полосы принадлежала лишь военным, и попасть туда мог, соответственно, тоже только военный. Пун обнаружил, что это не просто обычный мусорный берег, а мини-порт, со специальным боном, эллингом, в котором стояли пара шлюпок. Одна из них показалась ему знакомой – и он разглядел название «Линкольн». Пуну стало любопытно, и он вошел в эллинг, откуда его тут же выгнал дежурный по эллингу, лейтенант Робертс. После этого Пун уже никуда не совался и целый день играл с другими солдатами в странную версию баскетбола – с маленьким щитом, висящим на небольшой высоте. Потом и с площадки их прогнали – пришли военные футболисты, которые гоняли мяч. Пуна поразил их юный, лет восемнадцати, капитан – Тобе. Но когда Пун понял, что это сын Зилу, все встало на свои места. Пун поужинал и бухнулся спать.

Лона же Фостер сдал на руки дюжему балканцу Миливою, который разговаривал по-английски с топорным, ужасающим слух акцентом. Тем не менее Лону удалось понять, что они с Миливоем отправятся ни куда-нибудь, а к тому самому айсбергу, который прибывшие видели еще с лодок. Именно клан военных распоряжался на острове ценнейшим ресурсом – пресной водой.

Лон, который уже должен был привыкнуть к тому, что на острове необычно приблизительно всё, не уставал удивляться – наверное, в силу своего жизнелюбивого характера. Изумился он и ледяной горе – метров в сорок высотой и двести длиной. Айсберг был пришвартован к берегу канатами, которые обтягивали его словно сеть. Поверхность большей частью была накрыта ослепительно белым полотном – видимо, защищающей ее от солнца.

– Откуда он здесь? – спросил Лон.

– Приплывают. Пару раз в год. Прошлый раз пришлось взорвать – был очень крупный и мог снести остров. Вот, один кусок подтащили к берегу, – буднично объяснил Миливой, словно речь шла не о том, что люди буксируют айсберги, а о том, как «Тоттенхэм» давеча проиграл «Арсеналу» 0:1.

Миливой подвел Лона к контейнерам на берегу, у самого айсберга. Работа футболисту предстояла довольно примитивная: разносчик – или, вернее, развозчик воды. Ему полагалась специальная тележка, на которой была установлена небольшая, литров на 65, цистерна, в которую наливалась вода из цистерны побольше, где растапливался лед. Также в комплект входила мерная чаша, и самое большое ее деление было полтора литра – именно такова была дневная норма потребления воды одним жителем острова. Собственно, весь труд был весьма прост – по расписанию, следуя определенным маршрутом, возчик должен был обойти «свой» район и раздать воду. Несмотря на рутинность и тяжесть такой работы, должность считалась хорошей – и Лону повезло, что один из возчиков как раз за пару дней до его прибытия отправился к праотцам.

Миливой ознакомил Лона с маршрутом – он должен был обслуживать район ремесленников и часть сектора мусорщиков, правую сторону самой оживленной улицы острова. За день надо было растаскать что-то около тонны воды. Спать, есть и жить предлагалось прямо в контейнерах у айсберга, в невоенной, по сути, части города.

Орландо

Как только Орландо попал в воду, он, как опытный серфер, понял, что ему стоит держаться подальше от корабля, вокруг которого уже вовсю бурлило. Плыть – в обычном понимании этого слова – было невозможно: плотный слой мусора не давал грести. Орландо пришлось изобрести неимоверно тяжелую технику передвижения, которая больше напоминала ползание: он схватил какую-то канистру, которая помогала бы держаться на плаву, выкидывал руки вперед, держась за нее, и отталкивался от мусора ногами. Таким вот червяком Орландо удалось удалиться на полторы сотни метров до того, как корабль окончательно ушел под воду. Как только Орландо с облегчением осознал, что в воронку его уже не затянет, ему тут же пришлось ужаснуться тому, какой долгий и изнурительный путь еще предстоит до острова.