Георгий Егоров – Звезда Девяти Законов: Пламень алой розы (страница 8)
― Просто ты слишком много думаешь об упущенном времени, Фэй.
Уин сказал это и десятки птиц черной тучей распростерлись в полутора метрах над террасой. Они рвали друг друга когтями, выклёвывали глаза, мясо и выдергивали перья, кружась в танце обезумевшей схватки.
― Что за?! ― воскликнул Уин, прикрывая глаза рукой.
Фрия ладонью отбила от своего лица нависшего перед ней ворона с раскрытым вопящим клювом: перья обезумевшей птицы разлетелись во все стороны, как огонь порохового фейерверка.
― Какая-то чертовщина… Пойдем, Уин, заберем Файеру из когтей старого колдуна.
Они ушли. В вихре кружащихся перьев и какофонии птичьих криков ни один из них не заметил, как высокая белая фигура с развивающимися из-за спины волнами золотых локонов, ступила босыми ногами на холодную гладь камня. В свете двух лун белый женский силуэт прошел за ними внутрь замка. Глаза женщины были сродни бездонным омутам чернейших бездн ада, в ореоле которых багровым пламенем с россыпью золотых блеск горели два кровавых рубина.
Глава 3. Шесть лет назад
На арочном мосту в преддверии Звезды Девяти Законов Уин’Орл Йонфельтан ожидал прибытия своего прежнего наставника ― Асафура Гинь Флоскаво. Этот тучный под два метра боров должен был привести с собой сестер Элевельгейт. Прямо сюда, на мертвый остров хрустального стекла и едкой соли ― Айзенфорт. Эти сестры успели причинить Уину к его тринадцати годам много боли: в своих ритуальных манипуляциях они истязали его так, что всякий выдумщик новых пыток, просто бы лопнул от черной зависти.
Сегодня, как и всю прошедшею неделю стоял ясный солнечный день ― исключительное для Айзенфорта явление. И Уин всем своим нутром чуял неладное. Прямо как три года назад ― в день, когда десятилетняя Фрия Арде Мун потерялась в изменчивом лабиринте коридоров Звезды Девяти Законов; в день, когда десятилетний Уин’Орл Йонфельтан бросился её искать. Тогда они ещё не были знакомы друг с другом.
Рядом с принцем стояли мужчина средних лет в чеканных латах со своим оруженосцем, что носил тяжелый двуручный меч своего господина. Несмотря на совсем юный возраст, Уин не уступал рыцарю в росте. Когда караван Асафура показался на дальней стороне моста латник обратился к принцу:
– Не думал, что мне выпадет честь лично лицезреть легендарных волшебниц Синьгавальдории, что уже восьмой век сохраняют девичью красу, сжигая покоренным пламенем титаниды бремя прожитых лет.
– Сир Шавальтор, я искренне верю, что на вашем пути эта честь останется отнюдь не самой значимой. И ещё… пусть и покоренный, но огонь титаниды это разрушительное проклятье для мира людей, если увидите его блеск в их глазах лучше отведите взгляд.
Волосы на голове рыцаря слегка привстали, и он непроизвольно провел латной рукавицей по своей макушке.
– Этикет рыцаря не позволит мне допустит подобной неучтивости по отношению к великим леди. ― Сказал Шавальтор с толикой доброй иронии. ― Но премного благодарю вас за заботу, милорд.
С грохотом копыт, звяканьем рыцарских шпор и скрипом забившихся хрустальной пылью рессор оклесфеймский караван проехал мост и достиг серого фасада Звезды Девяти Законов. Уин’Орл сделал шаг к подъехавшему верхом наставнику и почтительно поклонился.
– Рад наконец увидеть вас, учитель.
– Не знай я кто ты, решил бы что глаза мне врут, ― сказал Асафур спешиваясь. Уин был готов покляться, что увидел на лице коня радость облегчения. ― Как же ты вырос! Уже совсем не тот малец, которым ты отправился в эту соленую дыру.
Асафур Гинь Флоскаво был облачен в дорогой костюм, скроенный из богатых шелков под его очень объёмный живот и от природы широкую кость. Единственным элементом доспеха на нем была латная перчатка левой руки. Правая же рука была облачена в толстую перчатку черненой кожи, инкрустированную драгоценными камнями. На голову Асафура была надета большая круглая шляпа, украшенная красным пером. На перевязи под левой рукой покоился в ножнах полуторный меч с витой гардой.
– Здесь время течет поистине медленно, поэтому трех лет предостаточно чтобы повзрослеть на все шесть, ты и сам скоро в этом убедишься, учитель. Спешу сообщить что ножи наших поваров изголодались по свежему мясу, так же, как и наши животы.
– Охотно верю тебе, Уин, ― сказал Асафур и посмотрел на Шавальтора. ― Не представишь мне этого благородного господина, что, я не сомневаюсь, искусно владеет двуручным клинком.
Уин прошел к Шавальтору и положил руку на его плечо.
– Имя этого достопочтенного господина Шавальтор, он лорд северной провинции Джерменсидейры дерсюритель. Урожденный простым крестьянин он был удостоен рыцарским титулом за свои заслуги в ходе иссилифимской компании.
Рыцарь Джерменсидейры приложил кулак к груди и слегка согнул спину в приветствующем поклоне:
– И не передать словами как я счастлив лично поблагодарить человека, воспитавшего столь благородного принца, что единолично смог вывести дочь горного трона из тьмы поднебесного лабиринта и уберег владыку Арде Муна от темнейшей из скорбных участей: оплакивать утрату старшей дочери и двенадцатой чудотворницы Джерменсидейры. С того дня, все три года, я лелеял мечту, что однажды пожму вам руку, сир Асафур.
– Из благодарности, Сир Шавальтор обучает меня искусству владения двуручным клинком, и я не покривлю душой если поклянусь, что равных ему в этом умении нет. ― сказал Уин.
– Так должно быть это вы, сир Шавальтор зарубили двух тиффирийских наемников, что участвовали в покушении на Фрию Арде Мун по её прибытие на Айзенфорт? ― обратился Асафур к рыцарю Арде Муна с явным восхищением.
– Да, это так. Должен сказать, что навыки тиффирийских убийц несколько преувеличены, ― сказал Шавальтор протягивая Асафуру руку.
– Тогда и для меня будет большой радостью пожать руку столь искушенному в ратном деле воину, ― ответил Асафур мечнику зажав его правую длань в своих железных клещах.
Выяснив, чья хватка крепче, Шавальтор продолжил:
– Я верю, что вместе мы быстрее достигнем небесных благ, вероломно сокрытых алчностью первородных, и разделим их на благо мира людей.
– Господин Шавальтор, ― спокойно заговорил Асафур. ― знайте, что в Оклесфейме не разделяют хищнических планов заговорщика Астрит Эристро на явление, что быть может, воплощено по другую сторону портала в небеса. Мы стремимся достичь их, чтобы познать их мудрость, а не разорить их суть. Благочестивые сестры Элевельгейт семь веков помогают нашему народу в борьбе с тиранией Гнило-Живущего, потому что великое пламя Гедораксии сжигает их старость.
Шавальтор глубоко кивнул в знак согласия:
– Легенды и суждения о девяти богах рознятся, однако все они сходятся в одном, в том, что под пятой титаниды Гедораксии осталась лежать в руинах не одна цивилизация.
– Да, с этим нельзя поспорить, ― согласился Асафур.
– У нас ещё будет предостаточно времени, чтобы обсудить легенды и поразмыслить над суждениями ученых и мудрецов о них, ― вступил в разговор Уин, ― но будет крайней неучтивостью с нашей стороны заставлять благочестивых сестер и дальше ожидать достойного их приема. ― закончил принц и двинулся к бликующей лаковым деревом карете сестер Элевельгейт.
– Я совсем забыл упомянуть, господин Асафур, что наследник империи не по годам талантлив в учение с двуручным мечом, я глубоко убежден что в этом немалая часть вашей заслуги.
– Ха, ― Звонко выдохнул Асафур, ― чтобы вы знали, сир Шавальтор, ещё будучи шестилетним, когда ему представилось заколоть копьем загнанного кабана, он молочными зубами отгрыз наконечник и перекушенным древком пробил ему череп через глазницу, одним ударом отправил буйного зверя в поросячий рай. Да… каждая собака в Отенфоррусе слышала эту историю. Правда далеко не каждый в нее верит.
– Я поверю, без тени сомнения.
Уин подошел к карете, лакей раскрыл перед ним дверцу, и принц увидел до боли знакомые лица двух извечных красавиц Синьгавальдории.
– Давно не виделись, Уин. А ты почти не изменился, готова поспорить что на твоем теле не прибавилось шрамов с нашей последней встречи, ― сказали Гартедсия и Альвельтия Элевельгейт в один голос.
Принц подал руку и по очереди помог выйти из кареты сестрам, после глубоко поклонился каждой из них. Сначала Альвельтии ― сестре с огненно рыжими волосами, затем Гартедсии, чьи локоны были темными как смоль. Споры о том являются ли они друг другу родными не утихали уже восьмой век их вечно молодой жизни.
– Мы рады, что совсем скоро ты обретешь положенные тебе по праву божественные дары, Уин. ― Все так же в один голос радостно произнесли сестры.
– Если бы их обретение не было столь болезненным, а плата за них столь дорогой, я бы разделил вашу радость, миледи.
***
Сестры Элевельгейт были искусными волшебницами ещё при своей смертной жизни. После того как владыка Синьгавальдории Сардафор разделил с ними великое пламя Гедараксии ― пламя, что сжигало бремя прожитых дней, они перестали стареть. Десятки лет они совершенствовали свое колдовство, чтобы обессмертить своего господина.