Георгий Егоров – Звезда Девяти Законов: Пламень алой розы (страница 6)

― Моя королева, вы пойдете против лорда Эристро?

― Я заберу Файеру из башни, возьму её с собой. В мире найдется способ повернуть все вспять. Если вы против ― можете уже бежать к его шавкам.

― Я никогда не посмею предать вас. Вы ― свет нашего народа.

― Рада слышать. От вас я хочу узнать, как сильно ухудшилось здоровье Файеры за три последних года.

― Сильно… очень сильно. ― лекарю тяжело далось произнести это.

Пальцы Фрии хрустнули, сжимаясь в кулак ― ей будто всецело завладели ненависть, злоба и отвращение. Сестра милосердия Эльмвил не могла поверить, что принцесса, которой она всегда восхищалась может выглядеть такой страшной, такой беспощадной. Эрмвин же не нашел в перемене Фрии ничего жуткого, он очень ясно понял ― о чем так сильно разозлилась принцесса.

Несмотря на клокочущую внутри ярость, Фрия сказала сдержанным тоном:

― Эрмвин, вы отлично шьёте.

Больше они не говорили. Когда лекарь закончил с последним швом, он передал принцессе склянку с водой из королевского колодца, напомнил о необходимости обрабатывать швы после ванных процедур. Фрия кивнула и наказала ему заняться аллергией на лице Эльмвил. Выйдя из больничного крыла, принцесса первым делом выбросила склянку в пропасть ― колодец со светящейся водой был творением Эристро. После она направилась мыться.

Ванные комнаты дворца Чудотворницы представляли собой сеть гранитных бассейнов на разных уровнях высоты ― вода из одних переливалась в нижестоящие. Вода в эти комнаты поступала с отвода высокогорной реки Истульсии, по многочисленным каналам, проёмы которых подогревались угольными печами. В этот день Фрия приказала сделать воду погорячее и бросить в неё целые бочки ароматических и эфирных масел. Не забыла она и про лепестки, бутоны фиалок и роз; жасмин, амбру и мускус. Прежде вода всегда смывала с неё тревогу и беспокойство ― хотя бы на время омовения. Но в этот день, сколько бы Фрия ни стояла под водопадом горячей воды, сколько бы ни вдыхала аромат благовоний ― так и не смогла ощутить покой. Ни на мгновенье.

Выйдя из воды, она переоделась в шёлк и отправилась спать.

***

Порой сон ― это долина грёз о прошлом. И сон, который явился Фрии был именно таким. Шесть последних лет будто стерлись как лукавый мираж. Тринадцатилетняя принцесса с зелеными волосами снова оказалась под крышей монументальной постройки, возведенной отнюдь не руками людей: высокая как горы, с шарообразным куполом в центре, девяти конечная звезда ― «Звезда Девяти Законов».

Полтысячи лет назад люди обнаружили эту загадочную твердыню на безжизненном острове Айзенфорт. Представ первооткрывателям ровными линиями серой монолитной скалы снаружи, изнутри она обернулась роскошным лабиринтом дворцовых коридоров и многочисленных зал. Только стены этого лабиринта не были постоянными: вчерашние своды потолка завтра могли обернуться перилами лестниц; пылающие лепестки хрустальных люстр ― волнами подвязанных штор, а статуи белого камня ― гранитом водяных фонтанов. За пять веков было много тех, кто потерялся здесь навсегда.

Со временем люди установили, что принесенные из вне предметы непрерывной структуры, такие как веревка, сильно снижают вероятность перестройки лабиринта. Исследователи стали прокладывать ими бесконечные развилки коридоров и многочисленные комнаты волшебного замка: так в бескрайнем лабиринте образовалась неизменная зона, ставшая резиденцией для многих его исследователей.

Снаружи Звезды Девяти Законов не было окон, но внутри некоторых её комнат они были. И неизменно за ними светило солнце, переливаясь яркими лучами в клубящихся облаках. Этот факт привел ученых и мудрецов к однозначному заключению: «Звезда Девяти Законов есть портал в поднебесье, где никогда не меркнет свет великого солнца».

Исследователи, конечно, пробовали выбраться через окна наружу, хоть все они и располагались над пропастью в облака. Но ни одной веревке не хватило длинны чтобы опуститься по ней ниже белого тумана.

Более ста пятидесяти лет прошло, прежде чем были взломаны глухие двери круглого зала, именованного вскоре «Театр письменности». В нем были сокрыты многочисленные книги и свитки; стены были окрашены черно белой мозаикой каменных скрижалей; в центре же стояла круглая сцена со скульптурой, напоминающей медузу внутри кораллового куста.

Но главное в «Театре письменности» лежало не на книжных полках, а на глянцевом полу с разноцветной росписью. Помимо орнамента, вокруг сцены широкими золотыми лентами были выложены неизвестные иероглифы. За две последующие сотни лет их закольцованную в спираль композицию разгадают как «Звезда Девяти Законов».

Так нареченный порталом в поднебесье лабиринт и получит своё имя. И так начнется эпоха разгадки тайн девяти законов мироздания. Паломничество к Звезде Девяти Законов станет не привилегией, но долгом для многих служителей тех, кто нарекли себя «Новыми Властителями Мира».

У Фрии Арде Мун был такой долг. И нежданный сон вернул её в тот день, когда всё изменилось.

Раздался знакомый треск. Девочка с зелеными волосами не могла оторвать взгляд от солнца, плещущего красным золотом по другую сторону панорамы хрустального окна. Раскаленный золотой шар багровым заревом близился всё ближе к ней. Девочка невольно приложила ладони к стеклу, завороженная титаническим величием стихии, а звук неприятного треска всё нарастал. Фрия помнила это чувство: что-то пробралось ей под кожу ― неприятное покалывание, притупляющее чувствительность. Осязание будто растворялось в воздухе, поэтому она и тянулась к багровому свету, но тело продолжало неметь, словно ледяная крупа таяла под кожей. Она попыталась определить источник звука, но не смогла ― ей было страшно отойти от окна. Она изо всех сил напрягла слух и какие-то голоса зашептались вдалеке ― за стенами. Нужно лишь было дойти до двери и посмотреть кто там. Её просторная комната, вылитая глянцем гранитных пород, была обставлена лишь колоннами, держащими своды высокого потолка и ничем больше.

«Ну же, cкорее! Иди! Иди, пока можешь!» ― подгоняла себя принцесса сквозь толщу времени.

Девочка уже ватными ногами поплелась к двери. Несмотря на боль в ушах, будто в них втирают битое стекло, принцесса расслышала что это трещат те самые голоса. Они звучат как скрип миллионов мелких шестеренок, перемалывающих кости, как вода, пролитая на раскаленное железо. Слова теряются в нём, превращаются в мертвые звуки. Онемевшей рукой девочка с трудом поворачивает дверную ручку и плечом открывает дверь. Позади неё остаётся комната, залитая светом красного золота, а впереди витает голубой пепел в полупрозрачной синеве ледяного света.

Здесь очень холодно. Она продолжает идти на мертвые голоса по бесконечным развилкам коридоров, но силы вот-вот оставят её, как и остатки чувствительности. Её как будто бросили мокрой высоко в горах, слёзы стынут у неё под глазами; ей трудно разглядеть что впереди. Она просто продолжает плестись на треск эфемерных отзвуков какой-то мертвой речи и перед тем, как упасть, видит размытый силуэт: кто-то приближается к ней, окликает её. И этот голос, он отличается от прочих. В нём сохранилась жизнь. Девочка падает на колени уже не в силах стоять на ногах, но остатками чувств она понимает, что кто-то берет её на руки и прижимает к себе.

Не говоря ни слова, человек с принцессой на руках ударяется в бег. Девочка, которая вот-вот бы провалилась в вечный сон, начинает ощущать, как оживает её кожа: онемевшие мышцы болезненной колкостью начинают подрагивать; серая пелена перед её глазами медленно рассеивается: она видит прядь золотых волос на своих коленях, немножко поднимает глаза и взгляд упирается в утонченный женский профиль. Девочка чувствует под собой тонкие нежные руки. Женщина, словно вылитая молоком скульптура, льётся по земле с будущей чудотворницей на руках. Впереди что-то близится, голубого пепла становиться больше, он как унесенные ветром от пламени костра обгоревшие листья, догорает в воздухе синеватым огнём. Фрия тянется непослушной ручкой к шее женщины, чтобы укрыть глаза в золоте её волос. Силы медленно возвращаются к ней, но пока их недостаточно, чтобы встать на ноги. И вдруг принцесса понимает, что они остановились. Почти мгновенно. Так, что её малахитовые локоны устремились вперед. Но ей страшно открывать глаза. Она чувствует, как что-то преградило путь. Что-то огромное, то, что нельзя обойти и от чего им не убежать. Она ощущает это всем своим телом, даже сейчас, когда их разделяет пространство и время, сквозь протяженность всех минувших дней, повзрослевшая Фрия Арде Мун мертвой хваткой впивается в перину, прижимая колени к локтям.

«Нет! Не смотри. только не смотри!» ― Кричит она самой себе по другую сторону сна.

Принцесса не открывает глаз, всё так же, укрывая лицо в золотых лоскутах незнакомки, которая словно уловив её испуг, прижимает девочку крепче к себе, как бы говоря без слов ― не бойся. Раздаётся голос, нормальный человеческий голос, хоть и беспристрастный, безразличный, но всё же живой. И женщина отвечает на него. Фрия не может разобрать, о чем они говорят. Язык, кажется, знакомым и говорят они достаточно громко. Может быть дело в её состоянии, наверно её сознание ещё не пришло в норму, чтобы воспринимать речь, но враждебности в их голосах не чувствуется, кажется ― все может обойтись. Это невообразимое нечто, что своим естеством давит даже на стены мертвого камня, само по себе воплощение насилия, но без сомнения, это его голос. Голос человека.