Георгий Егоров – Звезда Девяти Законов: Пламень алой розы (страница 5)
Девушка вышла под крыльцо внутреннего сада, где на широком цветочном ковре гордо принимали удары дождя феовельники. Спустилась по ступенькам красного дерева и выбежала под холодный ливень к цветочному ограждению, уперлась в него животом и наклонилась орудовать ножницами. Но в один несчастливый момент поскользнулась, перевалилась за ограду и примяла собой добрый квадрат высоких стеблей: «О великий Эристро! Как же мне теперь… быть? Я вся в земле! Вся в грязи и… лепестках феовельников».
Эльмвил встала, попыталась отряхнуться: «А что, если прийти к матушке в таком виде? Как луговая фея с прекрасных полей, где свободные ветра поют свои песни», ― она призадумалась, уткнула подбородок в маленький кулачок и поднадула щечки, ― «Нет, матушка такого не одобрит. Надо переодеться и вернуться к дежурству. Да, точно, вернуться к дежурству».
Эльмвил не заметила, что феовельники оставили на её лице след своего горячего поцелуя, пустив по белой коже красную паутинку аллергии.
***
Фрия вернулась под утро. Она уложила мистера Аур Форта в северном больничном крыле, поручив его ученикам главного лекаря, а после обратилась к Эльмвил:
― Разбуди Эрмвин Делла. Скажи для него есть работа: сегодня ему выпадет особая честь ― он будет зашивать раны Чудотворницы.
― Да, госпожа, ― Эльмвил чуть не упала в обморок от вида принцессы Фрии: заляпанная в засохшей крови, прикрытая рваными лохмотьями, она больше походила на побитую попрошайку, чем на дочь горного трона Арде Муна.
― Скажи, милая, ― Фрия и сама не замечала, насколько нежным становился её голос, когда она обращалась к Эльмвил, ― что это у тебя за красные пятна на лице?
Сначала Эльмвил чуть растерялась, её лицо отразило легкое недоумение, но потом служанка провела пальцами по припухшей коже и, просто оцепенела от ужаса. Фрии пришлось встряхнуть её за плечи:
― Не бойся, Эрмвин тебя вылечит.
― Это я на феовельники упала, ― Эльмвил потупила голову в пол, ― хотела матушке букет срезать.
Фрия только усмехнулась:
― Если садовники прознают, то захотят тебя поколотить. Но не беспокойся об этом, никто им этого не разрешит. Ступай за Эрмвином.
Сестра милосердия удалилась, её суетливые шажки вскоре стихли вдалеке. Фрия села на кровать, её внимание заняли молодые ученики главного лекаря королевского дворца ― Эрмвин Делла, оные прямо сейчас корпели над поломанным телом мистера Аур Форта. Вскоре Чудотворница расслышала поступь двух людей в дали коридора: одна из которых была очень размеренной и к тому же ― хромой.
― Госпожа Чудотворница, ― поклонился Эрмвин Делл, ― даже после ожесточенной битвы ваш светлый лик преисполнен величием и бесконечным великолепием.
― Молодость не знает нужды в лести по красоте и одам об великолепии лика, Эрмвин.
― Ваши уста всегда говорят истину, ― лекарь ещё раз поклонился, все в нем говорило ему ― разговор будет не из приятных, ― позвольте скорее осмотреть ваши раны.
― Приступай.
Эльмвил поставила саквояж лекаря на столик у койки, пока Эрмвин начинал осматривать раны принцессы.
― Порезы неглубокие, переломов так же, как я смею судить нет ― ничего такого, чтобы могло угрожать вашим будущим подвигам, но позвольте спросить, ваша светлость, кто же вас так побросал?
― Какой-то волчий демон на шести лапах, просто огромный. Думаю, что появлением этой твари мы обязаны нашему «Спасителю», ― последнее слово Фрия произнесла с неприкрытым отвращением.
Эльмвил достала из чемодана склянку со светящейся серо-голубым жидкостью ― водой из дворцового колодца Арде Муна, она обладала сильным обеззараживающим свойством. Потом девушка выложила специальные инструменты: стеклянные иглы, металлические нити, кристаллическую горелку, ножницы и вольфрамовые иглодержатели.
Фрия поморщилась, когда лекарь начал промывать рану:
― Скажите, Эрмвин, как человек врачебной науки, что вы думаете о красной горячке индульгентов, какова причина её возникновения?
― Этому явлению может быть только одна причина ― воля владыки Эристро. Таков его замысел: чтобы соблюсти справедливость. И кроме того, прилюдный показ «Вердикта Эристро» ― хорошее напоминание миру, что смертным грехам в Джерменсидейре нет прощенья.
Фрия фыркнула.
― А что, если это вовсе не его справедливый замысел? Что, если его уродцы срывают с себя шкуру только потому, что колдуну не хватило искусности в вопросе сотворения таких сложных чар?
Рука лекаря дрогнула, Фрия ясно ощутила это.
― Моя королева, у вас, несомненно, есть право сомневаться в могуществе владыки Эристро, но у меня, вашего покорного слуги, такого права нет.
― С этой самой минуты я наделяю тебя таким правом, Эрмвин, поэтому смело скажи мне свой ответ.
Лекарь показал сестре милосердия установить подставку под горелку, сам же взял со стола кристаллическое приспособление для нагрева иглы и протянул к Фрии:
― Прошу вас, зажгите свечу. ― лекарю очень не хотелось отвечать на вопрос принцессы.
Фрия поднесла Стикпальм к кристаллу: ослепительно яркая струйка пламени подпалила белый стержень, который разгорелся пурпурным огнем.
― Эрмвин… ― с укором поторопила Фрия.
Лекарь ответил сбивчивым голосом:
― Конечно, как ученый я допускаю такую возможность, но право, сам тон нашего разговора, если его услышат «уши» Эристро грозит мне немилостью Спасителя. ― Эрмвин продел в иглу нить и поднес её к пламени: белая структура стекла заголубела в пурпурном огне.
― Число этих «ушей» продолжает стремительно падать. Насколько я помню шесть лет назад лихорадка индульгентов впервые приобрела всеохватывающий масштаб… сразу после отбытия Эристро к Звезде. Интересное совпадение, не находите?
Раскаленной иглой лекарь проколол стальную кожу принцессы (кожа Фрии несмотря на свою сверхвысокую плотность обладала значительной эластичностью в определенных границах растяжения), натянул нить. Ни один мускул не дрогнул на лице Фрии, взгляд которого, казалось, сейчас прожжет Эрмвин Делла насквозь.
― Мне не достает компетенций и мудрости судить о столь грандиозных и многосложных явлениях, госпожа. Я врач моё призвание лечить и обезболивать.
Принцесса не смогла не отметить с каким филигранным мастерством Эрмвин Делл стягивал нитью её кожу, несмотря на охватывающий его мандраж.
― Тогда, Эрмвин, ― взгляд Фрии переменился в откровенно тяжелый, исподлобья она заглянула лекарю прямо в глаза, ― расскажите мне, как вы лечите Файеру.
При звуке этого имени лекарь побледнел как покойник, а ассистирующая ему Эльмвил «забыла, как дышать».
― Госпожа, ― с трудом выдавил он, ― одно упоминание этого имени грозит уже отнюдь не немилостью Спасителя, а смертной казнью… даже вам, моя королева.
― Держите руку тверже, Эрмвин, шов должен получиться ровным. ― тело принцессы, как показалось лекарю, напряглось так, что она приготовилась в любой момент размозжить ему голову одним хлопком, ― Я хорошо понимаю ваши чувства: что могут значить пять лет без казней по доносам продавших душу выродков против семи веков террора? Но времена меняются и сейчас власть колдуна пребывает на пике своего упадка: едва ли пять лет затворничества в башне могли укрепить её, как и потеря большей части его «зоопарка».
Перед глазами Эрмвин Делла пронеслась картина, на которой трехрукий великан с тяжелыми крыльями заносит своей двух-локтевой рукой палаческую секиру, в то время как сам лекарь скрючился на эшафоте с прибитой к плахе головой. «Огреин Тогг», ― всплыло в голове Эрмвина имя, внушающие страх. Имя палача «благородной крови».
― Эрмвин, не заставляйте меня повторять вопрос, это будет крайне неучтиво с вашей стороны, ― настрой Фрии чуть смягчился.
Лекарь закончил узел на первом шве и перешел ко второму.
― Ваша сестра тяжело больна, её недуг имеет сверхъестественную природу, происки богов тому виной. Я не силах излечить её, но я умоляю её боль, всеми средствами какие у меня только есть. И я всей душой страдаю о её исцелении.
― Поздравляю вас, вы только что нарушили строжайший указ Эристро. Если его «уши» прознают, то Огреин Тогг отсечет вам голову. ― сказала Фрия с неприкрытой иронией, ― Кстати о нём, как думаете, этот пернатый выродок, слепленный из дерьма и костяной требухи уже разодрал себе потроха? Почему Эристро отозвал его к себе?
― Я не могу сведать о причинах решений Спасителя. Но уверен, что так было нужно.
― Вы ведь помните, что он сделал… этот палач. Этот демон. ― перед глазами Фрии, как и множество раз прежде всплыло испуганное лицо десятилетней Файеры, исказившееся в отчаянии и непонимании; кряжистая лапа Огреин Тогга, вырывающая Файеру из её рук и железная длань самого Эристро, пережавшая ей плечи. Младшая сестра всегда была её маленькой копией, которой, как когда-то казалось суждена та же судьба, что и самой Фрии ― отправиться в путь через весь мир, чтобы в каждом его уголке, где есть место бесчестию и злу свершить «чудо» огнем и твердой сталью холодного оружия. Но Эристро распорядился иначе ― проклятье стало судьбой Файеры Арде Мун.
― Помню, ― отвечал Эрмвин, ― Помню, как и все. И безмерно скорблю об этом злосчастье.
― Эристро запретил скорбеть о моей сестре. Сама память о ней превратилась в преступление. Вы сказали, что происки богов виновны в её болезни. Но я глубоко убеждена, что вся вина лежит на его колдовстве. И я обещаю вам ― он ещё ответит за это.