Георгий Егоров – Звезда Девяти Законов: Пламень алой розы (страница 14)
Фрия повернула голову в сторону Звезды Девяти Законов:
― Не могу поверить, что людей, с которыми я провела три года, людей храбрых, мудрых и столь достойных… Я не могу поверить, что все они мертвы. Уин, может если мы вернемся, может быть тогда мы сможем найти выживших и…
― Нет, Фэй. Женщина, которая нас вывела, сказала, что людей, с которыми я пришёл сюда больше нет и ещё она сказала нам с тобой больше никогда не возвращаться на Айзенфорт.
― Прости, но что если она говорила только о твоих людях…
В то мгновение Фрия Арде Мун выглядела так, что Уин был уверен ― сейчас польются слёзы.
― Я сталкивался с теми, кого поразило то синие пламя, не в наших с тобой силах им помочь, нужно спастись самим. Сир Шавальтор был готов отдать за тебя жизнь, как, я уверен, и все остальные тоже. Не предавай их верную службу опрометчивым геройством.
Повисла короткая пауза, Фрия заглянула Уину глубоко в глаза: прошло три года, а принц Оклесфейма виделся ей все таким же, как и в день их первой встречи ― светлым и добрым. С горечью на устах она ответила:
―Да, ты прав.
***
Звезда Девяти Законов была окружена тремя горными кольцами. Чтобы добраться до неё, было необходимо сначала взобраться, а затем спуститься по каждому из них.
Первый день пути дался Фрии и Уину легко, ночь они провели в расщелинах третьего хрустального кольца на высоте три с половиной тысячи метров над уровнем моря. На утро второго дня «купол» Фрии оставался ярким и плотным. К полудню они преодолели спуск по зеркальному серпантину, вышли на плато между третьим и вторым хрустальными кольцами, здесь на высоте две тысячи метров воздух был теплее и гуще. Во время прохода по горным склонам принцесса Джерменсидейры почти не говорила с наследником Оклесфейма; только оказавшись на равнине она позволила себе заговорить о том, что её беспокоило:
― В Исудрии нас должен ожидать корабль. Если бы не это… зло, то сейчас я и моя свита готовились бы к отбытию на материк.
― На благословление Файеры?
― Да, под сенью Цетры, в ночь «Все Осветляющего Цветения» при светоче двух лун вторая дочь Арде Муна обретет дар великого Спасителя Фэл Астрит Эристро и станет тринадцатой Чудотворницей Джерменсидейры. ― Фрия не заметила с каким воодушевлением произнесла эти слова.
― Я буду рад увидеть это своими глазами.
― А я буду рада, если вблизи Исудрии меня не поджидают убийцы, как при моем прибытии на этот злосчастный остров.
― Сир Шавальтор рассказывал мне, как разделал прославленных тиффирийских наемников.
― А как его зашивали после этого он тоже рассказал?
― Нет.
― Отчего то я верю, что он жив; верю, что ещё встречусь с ним.
― Пусть твоя надежда оправдается, ― сказал Уин и положил ладонь на плечо Фрии, повернул к ней голову, она посмотрела в ответ, их глаза встретились, глаза, полнящиеся печалью и скорбью, грустью и тоской, но вместе с тем ещё и надеждой, гордостью преодоления, ― и если вы и вправду встретитесь, пожалуйста, поблагодари его за меня.
― Поблагодарю, Уин, обязательно поблагодарю… А ты не думал кем может быть та загадочная женщина?
― Думал, но ничего кроме необоснованных догадок в голову не пришло.
― Вот и я не могу понять, если она такая могущественная, что даже способна летать, почему она бросила нас в ледяной пустоши, зачем спасать кого-то, а потом бросать умирать от холода?
― Она была прекрасна, Фэй, подобной красоты я и вообразить себе не мог, словно она не человек, а вожделенное наваждение.
― А глаза у неё зеленые, как изумруды? ― с толикой ехидства спросила Фрия.
― Не знаю, её веки всегда были опущены. Я не упомянул, но в последние секунды, что я видел её, взаправду это было или нет, её белый лик будто бы переменился, стал запятнан кровью.
― Запятнанный кровью лик… в этом есть что-то демоническое Уин. Не запятнаны ли теперь мы с тобой темными силами? ― с доброй иронией проворковала Фрия и рассмеялась. Принц был рад её доброму порыву. Однако смешки принцессы быстро стихли, уступив вою холодного ветра. К вечеру усталость и голод дали о себе знать, а спасительный «купол» заметно поредел. Настала глубокая ночь, когда Уин и Фрия добрались до подножия второго хрустального кольца.
― Заночуем в пещере.
― А я боялась, что захочешь возлечь на вершине, как подобает королям.
― Королям куда важней ― не делать глупостей. ― отрезал принц.
***
Утро было белым, очередной снежный ураган поприветствовал наследников вместо ласковых лучей зари. Восхождение по второму кольцу далось им тяжело, особенно Уину: травма ноги разболелась с новой силой. Но спуск оказался ещё тяжелее: принц дважды скатывался по камням, в попытке удержать его, Фрия оба раза съезжала следом, разживаясь новыми синяками и ссадинами.
Буран не утихал до самых сумерек. Безлунная ночь обвенчала небосвод, когда двое изнуренных брели посередине соленной равнины с «vvv» образным поперечным профилем. Некогда плотный купол света теперь скорее походил на рваное одеяло. Оценив, насколько развеялся их единственный источник тепла, Уин решил расспросить о Файере:
― Расскажи о сестре, о том, что в ней определит её судьбу.
― Её судьба ― есть её долг, как только она получит признание Цетры, её судьба станет неотличима от моей.
― Вершить чудеса огнем и железом в каждом уголке мира? Но, Фэй, я спросил не об этом.
Фрия помрачнела. Уин ожидал совсем не такой реакции на свой вопрос. Следующую минуту они прошли молча, затем Фрия остановилась, взяла принца за руки и потупив голову в землю начала:
― Уин, наследниц даров Иньярра с шести лет берут на охотничьи вылазки в горы Эристро. Я помню, как тяжело ей далась первая охота, помню, как она не могла заколоть зверя. До того, она всегда крепко спала, а после ей стали сниться кошмары. Ей было семь, когда я отправилась в паломничество к Звезде. Тогда я была уверена, что она переборет свои страхи… со временем. Но время шло, а она продолжала писать о терзающих её снах. ― Фрия замолчала, крепко сжала ладони Уина, а затем прильнула к нему, уперлась лбом в его грудь. ― Когда я ступила на землю Айзенфорта мне и самой стали сниться кошмары… скорее даже, один и тот же: в нем Файера всегда плачет, припавшая к корням в каком-то темном и страшном месте, окруженная обездвиженными монстрами, поросшими корой и мхом. И ещё я… ― Фрия запнулась и задрожала. Уин крепко обнял её. Он уже жалел о своём вопросе, но увидел, что принцесса хочет ему
― Фэй, наваждение с горящим человеком, навеянное слухами, это его ты видела перед тем, как я нашел тебя тогда?
Фрия не ответила.
― Ты так и не рассказала мне, что тебя так сильно испугало. ― Уин почувствовал, как усилилась дрожь принцессы. ― Я хочу сказать, что сейчас самое время рассказать об этом.
― Нет, Уин. ― Фрия подняла голову, заглянула принцу глубоко в его темные глаза. ― Сейчас нам нужно найти подходящую ложбинку и хоть немного поспать.
― Твой «купол» исходит трещинами. Я думал, что мысли о сестре помогут тебе его залатать, но…
― Я боюсь, что больше её не увижу, ― перебила Фрия, ― боюсь, что меня не будет рядом, когда ей понадобиться помощь.
― Прости. Но даю тебе слово, Фэй, скоро ты увидишься с ней.
― Спасибо, ― горько улыбнулась принцесса, ― кажется, мне было нужно это услышать.
Той ночью ни одному из них не явились сны. Они проспали до полудня. Раскрыв глаза, изможденная Фрия решила, что очнулась от кошмара: небо было ясным и солнечным, стоял тихий, безветренный день. Пусть эта мысль не прожила и одной минуты, но она дала принцессе вспомнить какого это, быть в далеке от смерти. Уин ещё спал, облепленный лепестками света. Толчок Фрии прервал его дрему:
― Полдень, Уин. Ясный, солнечный день. Айзенфорт явил нам своё нисхождение, а может просто смеётся над нами.
― Айзенфорт не знает жалости. Так что да. Он смеется над нами.
Принц не ошибся. Не прошло и часа, как от тихого солнечного дня остались лишь воспоминания: ледяная вьюга обрушилась на долину. Снежные вихри были настолько плотными, что разглядеть что-то дальше вытянутой руки оказалось невозможным. Поэтому Уин и Фрия ничуть не удивились, когда уперлись в отвесную стену первого хрустального кольца:
― Мы сбились с тропы, ― глухо сказал принц.
― Понять бы ещё в какую сторону мы свернули. ― Тело Фрии просило упасть её прямо здесь: рухнуть и ждать пока их спасут. Принцесса, уже и сама не понимала почему она все ещё может идти, её ноги больше не казались ей тяжелыми, залитыми свинцом, как это было день назад. Нет. Теперь они будто истончились до едва различимых нитей, что несут на себе окаменевший торс с бессильно повисшими руками.
«Купол» Фрии перестал существовать. Порывы ледяного ветра развеяли почти все её волшебство. Осталось только пять небольших птичек: три сидели на ней, две кружились вокруг принца.
Но все же, Фрия ещё могла идти. Что-то в ней продолжало вести её. То, что было одновременно хрупким, как стекло, и прочным, как сталь. В отличии от неё Уин точно знал ― он будет идти до тех пор, пока Фрия остается жива. Даже если она рухнет без сил, он возьмет её на руки и будет нести, пока не донесет до Исудрии. Даже если он сам сойдет с ума; даже если беспощадный ветер Айзенфорта выстудит из него последнюю частичку души, он все равно будет идти, чтобы спасти её. В этом была правда, в которую он верил.