Георгий Егоров – Звезда Девяти Законов: Пламень алой розы (страница 13)
Но случилось то, что принято называть чудом: нежная девичья ладонь коснулась его щеки, блеск изумрудных глаз Фрии озарил его тускнеющие лицо. Твердым голосом она продолжила песню:
― Фэй. ― выдохнул Уин и крепко обнял Фрию. ― Очень холодно.
― Уин, мне не… у тебя губы синие… Почему мы…
Голос Фрии резко изменился, стал слабым, неуверенным, а лицо совсем обескровленным, мертвецки белым. Уин поднял её с земли, но сама она не смогла устоять на ногах, которые подкосились, едва его руки ослабели поддержку.
― У меня онемели ноги, ― отстраненным голосом сказала Фрия, повиснув на шее принца; в её памяти стали возникать картины недавних событий. Странных, пугающий событий.
― Фэй, твой Стикпальм. Сможешь огонь зажечь? ― Уин старался говорить как можно громче, но из его уст доносился лишь слабый шепот.
― Да, конечно, смогу. ― безразличным голосом отозвалась принцесса. И это по-настоящему испугало принца.
Фрия взяла артефакт, сосредоточилась, но ничего не произошло. Свет не полился из деревянной рукояти.
― Не спеши, Фэй. Время есть, ― Уин старался говорить уверенно, но язык его предавал. ― Вспомни как ты делала это множество раз, без всякой причины. Это ведь всегда было так просто, воплотить огонь, перенести его из сердца в мир…
― Чтобы, когда придется ― спалить врагов и обогреть друзей? ― всё таким же холодным, мертвым ко всему голосом отозвалась Фрия.
Не в силах больше стоять на ногах, Уин опустился на колени, плечо Фрии уперлось ему в грудь. Он поднес губы к её уху и едва различимо зашептал:
― Да. Сейчас тебе нужно согреть… себя и меня… спаси нас, иначе Файера останется без сестры, а Оклесфейм не избавится от гнета Тийзелунда.
― Я не слышу тебя Уин… Да и не чувствую уже ничего… Вообще ничего. Это все какой-то глупый сон. Пора бы уже проснуться, ― Фрия опустила веки. ― Поскорее бы Файеру увидеть. Помню, как гуляла с ней последний раз по тропе Оранжевого Восхода. Ей так понравились мои бабочки из света и воды, ― «Теплеет» подумал Уин о голосе Фрии. Голос принцессы и вправду теплел. ― Она до последних сил гоняла их по стебелькам, даже поймала одну, зажала в ладошки и запрыгала по камням, так бы и допрыгала до самой Поднебесной Кузницы, но увидела ту женщину… несчастную одноногую. Фай с ней едва глазами встретилась, как тут же выпустила бабочку из рук и бросилась ко мне. Так крепко прижалась, я и не думала, что она такая сильная, ― Уин посмотрел на руку Фрии, держащую Стикпальм, и увидел, как из его сердцевины пополз слабый свет, бесформенный, клубящийся, едва теплый. ― Правда та женщина так долго и пристально на нас пялилась, будто на ― приведений, что мне и самой стало не по себе. Такая молодая, но… будто умытая горем. Впрочем, так оно наверно и есть. Её сопровождали пять чужеземцев. По их приезду был организован прием в золотом дворце. Сам Астрит Эристро на нем был. Значит важной она была птицей. Может Фай с ней ещё виделась после моего отплытия, но навряд ли. Уж об этом она бы мне точно написала… Представляю её, то, как она удивиться, когда увидит каких красивых птиц из жидкого стекла с радужными переливами я научилась колдовать.
― Ты ей покажешь, Фэй. Совсем скоро покажешь. ― лицо Фрии чуть улыбнулось. Уин стал свидетелем того, как из клубов оранжевого света родились огненные птички и бабочки: они закружились вокруг принца и принцессы двумя перекрестными, восходящими к ночному небу спиралями, съедая холод ветра и растапливая витающий снег.
Уин почувствовал тепло. Теперь он наконец-то мог отдаться силам, которые так старательно тянули его в сон.
***
Утро было ярким. Фрия первой проснулась от слепящих лучей зари и очень удивилась при лицезрении собственного волшебства: огненные стайки все ещё кружились вокруг, образовав конусообразный купол. Рука Фрии будто приросла к Стикпальму, принцесса не могла разжать задеревеневшие на рукояти пальцы. Она ткнула Уина Стикпальмол в бок, принц не отозвался, потом ещё раз и ещё…
― Свет, ― с благоговением протянул Уин и тут же почувствовал, как ему в ребра упирается предмет резного дерева, ― Сказать по правде я уже и не чаял встретить новый день.
Фрия не сразу поняла, что Уин проснулся, но успела остановить руку, прежде чем Стикпальм снова бы вонзился в его ребра:
― Я понимаю, Уин. Я тоже не думала, что проснусь. И я не помню, как мы здесь оказались.
― Что последнее ты помнишь?
― Я была одна в зале залитым светом красного золота. Голоса… мертвецкие голоса заговорили, нет, скорее затрещали повсюду. Мне было больно их слышать. В уши будто втирали битое стекло, я пыталась убежать от них, но было холодно, всюду витал голубой пепел. В бессилие я начала падать, но какая-то женщина окликнула меня, её голос был живым, даже… согревающим. Она взяла меня на руки и понесла. Мне становилось лучше, но что-то преградило нам путь… Дальше был только холод, режущий глаза свет, и всеобъемлющая белая пустота.
― А, что привело тебя в тот красный зал? Как ты осталась одна, помнишь?
― Нет. Все шло своим чередом. Точно помню, что последнюю ночь я спала в наружном лагере, а потом как-то оказалась внутри Звезды. Совсем одна. Теперь ты.
Уин перевалился на другой бок, его спина страшно затекла на твердой крошке хрусталя:
― Я очнулся в кромешной тьме после ритуала, звал слуг, но никто не отозвался. Вышел из покоев и понял, что оказался в неизвестной части лабиринта, забрел в сад, кишащий горящими людьми и… выродками вурдалаками. Ни на ком я не смог разглядеть знакомой геральдики. Всюду был голубой пепел. Амбал в ржавом шлеме загнал меня до края пропасти. Я не знал прыгать мне или биться, и то и другое обещало верную смерть, и тогда появилась та женщина, вместе с тобой, она взяла меня за руку, и мы полетели через пещеры, воду…
― Уин, люди не летают, особенно через воду.
Уин усмехнулся в ответ:
― Это мелочь в сравнении с тем, что я увидел дальше: город, растущий на глазах и призраки, возникшие под красным светом Дионы, руины подземных царств, путь в которые лежал через колодец и всё это было не на Айзенфорте. Та земля полнилась лесами и лугами, полноводными реками и озерами.
― Брось, это не могло быть взаправду. Три года назад я попала под наваждение, оно тоже показало мне зеленую землю и людей, правда только один из них горел, ― Фрия вздрогнула, а на её лице проступил холодный пот, ― Но не голубым огнем, а вполне обычным и весь этот кошмар мне привиделся по слухам, которые не должны были достигнуть моих ушей, однако, однажды я все же ускользнула из дворца…
― Если это все наваждение, тогда как мы оказались здесь, вне стен Звезды?
― Не знаю, Уин, может, три года назад ты не нашел меня, может я всё ещё блуждаю по лабиринту, как мертвая душа, застрявшая между мирами. А может, я так и не добралась до её стен… Может все это было лишь фантазией воспаленного ума, разбитого лихорадкой, которую навеял холодный воздух Айзенфорта.
Уин взял белую руку Фрии, намертво приросшую к Стикпальму, медленно начал разгибать её ледяные, обескровленные пальцы.
― Так и до гангрены недалеко, Фэй.
Фрия поморщилась, ― Очень больно. ― пожаловалась она.
― Надо размять, пока не омертвели, ― заботливо ответил Уин, нежно массируя ладонь Фрии.
― Был закат… за окном Звезды. Когда я осталась одна и голоса затрещали повсюду, тогда за окном Звезды извечный полдень сменился пламенеющим закатом красного золота.
Уин взял ладонь Фрии обеими руками, задумчиво опустил голову вниз. Принцесса успела насчитать четыре удара его разгоняющегося пульса и Уин заговорил:
― Сестры Элевельгейт огнем Гедораксии собирались сломать печать одних из непреступных врат. Много лет назад один из моих предков пламенем скипетра Харалькора внес решающий вклад во взлом Дразиадрийской гробницы. Знания, открывшиеся людям по другую сторону печати, позволили ученым империи создать вещество, способное гореть под водой. ― Уин прервался, протянул руку к волшебному куполу из кружащихся птичек, ухватил одну из них и вложил в белую ладонь Фрии, поймал благодарный луч с её лица, потом продолжил. ― От этого Оклесфэйм сильно выиграл в борьбе с Гнило-Живущим. Многие острова, реки и озера были отчищены от его порчи. Но увиденное вчера, говорит мне, что на этот раз за печатью таилось зло. Великое зло.
― Одно из проклятий богов?
― Одно из проявлений первозданного хаоса, сокрытого богами в своем безразмерном святилище. Так я думаю. Фэй, в Оклесфейме не разделяют суждений заговорщика Эристро о сущности богов.
― Я знаю, ты уже говорил мне об этом. ― Фрия попыталась встать и опершись на плечо Уина ей удалось это сделать. ― Моё волшебство не будет греть нас вечно, идём Уин, до Исудрии пять дней пути по ледяной пустыне, но вместе мы пройдем этот путь.
Уин смог подняться сам, Фрия заметила, что он старается перенести вес на одну ногу, ту которая без доспеха.
― Да. Вместе мы пройдем любую дорогу, какие бы преграды нас на ней не ожидали.
― Что у тебя с ногой?
― Огненный волк с капканом вместо зубов прикусил, я пробил ему череп ударом железного кулака.
― Пробил череп волшебного зверя одним ударом?
― Да.
― Такой удар достоин наследника Оклесфейма. Не изменяй себе и впредь. Тогда придет день, когда твой железный кулак пробьет гнилую голову выродка Тийзилунда.