Георгий Егоров – Аномалия, рожденная смертью 2 (страница 3)

– Надо узнать, какие камеры работают по её маршруту от офиса до дома.

Он зевнул:

– Уже скинул заявку. Мой человечек в «мусарне» – мужик небыстрый, но работает честно. К обеду будет хотя бы половина маршрута.

– Окей. Есть кто на районе, кто может пробить парковку у её офиса? Там могли быть свидетели, охрана, бомж какой-нибудь с памятью гроссмейстера.

– Есть. Отправлю Хохла. Он у меня любит камерой попользоваться. Любит чувствовать себя Бондом.

Я сделал себе кофе – чёрный, как тень под глазами после бессонной ночи, – и вдруг вспомнил про старый ноутбук Карины. Она пользовалась им редко, в основном дома.

На работе у неё был тонкий, лёгкий, почти незаметный ноутбук, вся душа которого жила на флешке, которую она носила как кулон – на цепочке, среди украшений, будто охраняла не просто файлы, а чью-то жизнь. Иногда – вполне буквально.

Я сел за стол. Открыл крышку – экран мигнул, как усталый глаз, и ноутбук ожил. Рабочий стол встречал меня с холодной точностью: никакого хаоса, только папки, пронумерованные, аккуратные, без намёка на личное. Всё в духе Карины. Она и мысли свои, наверное, хранила в алфавитном порядке.

Одна папка, впрочем, выглядела… чужеродно. Как будто её добавили после смерти хозяина дома. Название: «Петров / Закрыто / Соглашение». Дата последнего редактирования – позавчера, 18:32. Я не помнил, чтобы Карина работала над этим делом. Да и вообще – имя было не из её частого обихода. Открыл. Первой строчкой – записка. Короткая, но от неё повеяло тревогой.

"Не верю, что это дело такое простое. Он врёт. Я это чувствую. Завтра надо поговорить с Фёдором – может, он увидит то, чего я не заметила."

Значит она хотела поговорить со мной на счет этого дела. Значит, что-то ее смущало. Петров… Где-то я это имя слышал. Тихое имя. Без эха. Обычно такие и стреляют внезапно.

Я пролистал дальше. История вроде бы классическая: молодой парень, залетевший под статью по наркотикам. По материалам дела – обычный курьер. На допросах – как кремень. Ни слова. Ни имён. Ни маршрутов. Только взгляд, который говорит: «Я здесь не один». Карина его вытащила. Развернула дело. Добилась досудебного соглашения. Всё выглядело чисто. Но в материалах мелькнуло одно имя, от которого у меня на мгновение сжалось горло.

Серёгин. Следователь.

Серый. Гнилой. Сука конченная. Я его знал. Он вёл пару дел, где я, скажем так, выполнял поручения в более… прикладной форме. Естественно, без доказательств. Он любил деньги. Любил порядок. И очень не любил, когда кто-то нарушал договорённости. При этом – не дурак. Играл в шахматы, где пешками были не фигуры, а живые люди.

Если этот гнида причастен к исчезновению Карины… Я достал телефон. Позвонил Сивому. Он ответил сразу, будто уже знал, что я его наберу.

– Пробей мне Серёгина. Следователя. Всё: дела, связи, что у него сейчас в работе.

– Ты уверен, что он связан? – голос у него был, как всегда, сухой, без оттенков.

– На девяносто процентов.

– Тогда, может, тебе стоит поговорить не с ним, а с тем, кто его держит на цепи.

– Следователя кто-то посадил на крюк? И кто же это?

– Капля.

Я замолчал. Погоняло прозвучало, как удар ложкой по зубу.

Капля. Имя для аптечного сиропа, но за ним стоял человек, которого даже мусора старались обходить по радиусу. Он был на стыке. Между законом и его обглоданным антонимом. Его интересовало все: контроль, наркотики, оружие, проститутки. Чтобы все качало. Не друг. Не враг. Просто… Капля. Масштабы у него были небольшие, поэтому его никто не трогал. Долю на общее он вносил исправно, но вот дел с ним старались не иметь, как и с теми, кто «шоркался» с мусорами и не брезговал зарабатывать с их помощью.

– Мне не хватало только его, – буркнул я.

– Ты хотел найти Карину, – напомнил Сивый. – Придётся пойти туда, где её ниточка тянется.

– Назначь ему встречу. Сегодня.

– Вечером. Он будет на автодроме. У них заезды. Любит нюхать бензин и смотреть, как молодые разбивают чужие тачки.

Вечером я стоял у ржавого забора. Пахло жжёной резиной и выхлопными газами. На треке «Инфинити» без бампера ввинчивалась в повороты. За рулём – пацан с глазами, как у пса перед первым боем. Наивный. Думает, если гонишь быстро, то уйдёшь от судьбы.

Капля появился бесшумно. Чёрная куртка, тёмные очки, лицо – «покерфэйс». Он не улыбался. Вообще. Но его взгляд был тяжёлым и пронзительным.

– Зачем пришёл, Школьник? – произнёс он, будто плевок. – Про тебя уже весь автодром гудит.

– У меня пропал адвокат. Ты знаешь, где она? Или можешь знать кто знает.

– Кто она тебе? Твоя женщина?

Я молчал. Он видел это молчание как ответ.

– Говори. «Ты знаешь или нет?» – спросил я сквозь зубы. Он шумно вдохнул воздух и не менее шумно выдохнул его из себя.

– Я не похищаю женщин, – сказал он. – И не слежу за адвокатами. Это не мой профиль.

– Тогда чья тема? Кто знает?

Он на секунду скорчил гримасу одними губами. Губы у него были, как у акулы. Узкие и злые.

– Поговори с Серёгиным. Только не дави на него.

– Он знает, где она?

– Я думаю, знает.

– Он знает, кто её похитил?

Пауза. Капля кивнул.

– Возможно, никто её и не похищал. Возможно, она ушла. Что-то узнала. Что-то увидела.

– Зачем ей уходить, не сказав мне ни слова?

– Может, защищает.

– Кого защищает? От кого?

Он пожал плечами.

– Тебя. От кого-то одного или сразу от всех.

Я вышел с автодрома, как будто из меня сделали чучело и били палкой. В голове свербело. Картина не складывалась – а если и складывалась, то больше становилось вопросов. Кто и зачем?

Следователь Серёгин жил на окраине. Не из-за бедности – из-за привычки. Здесь меньше света, меньше глаз, меньше тех, кто задаёт вопросы, когда кто-то поздно ночью прячет тело в багажник.

Я приехал под вечер, когда небо уже темнело, а улицы окраины выглядели особенно безлюдными и равнодушными ко всему происходящему. Подъезд облезлый, как драный пёс. Окна либо заколочены, либо залиты густой синей краской, от которой веет безумием. Типичный дом, где все знают друг друга. Даже не вериться, что тут могут жить люди.

Поднялся на четвертый. Металлическая дверь с двумя замками – дешевая броня, не для защиты, а для внешнего эффекта. Я постучал. Трижды. Тишина. Ещё раз, уже сильнее.

Через двадцать секунд услышал шаги. Дверь приоткрылась на цепочке. Один уставший глаз – трезвый, но измотанный.

– Кто ты?

– Я? Мы как-то раз встречались. Я школьник, разве ты меня не помнишь?

– Тебя лично нет, а вот погоняло такое знаю, у всех на слуху в Москве и Московской области.

Он открыл шире. На нём – спортивные штаны, кофта без рукавов и взгляд, по которому можно было понять, что он следак пьяный.

– Чего тебе?

– Карина Манукян. Пропала. Ты знаешь где она?

Он не ответил. Просто отступил вглубь, впуская меня в квартиру.

Квартира была не столько грязной, сколько… бессмысленной. Как если бы хозяин жил здесь по инерции. Стены без попытки уюта. Свет ламп – тусклый. Воздух – стоячий из-за сигаретного дыма. На столе – бутылки из-под водки и всякая дешёвая закуска в консервных банках.

Я сел. Он налил себе водки. Мне не предложил.

– Ты что-то знаешь? – спросил я.

– Я её не трогал.

– Я не спрашивал, трогал ли ты ее или нет. Я спросил – где она?