Георгий Богословский – Курс «Медитация» (страница 5)

Всё меняется. Подпись меняется. И взгляд меняется. Состояние меняется. Эмоции меняются. Раньше вас Вася радовал, а сегодня огорчает. Тот же самый Вася, те же самые слова, но раньше вы принимали это за чистую монету, я называю «в период гона», а когда уже остыли - «чё он ахинею какую-то несёт». Поэтому желательно этим банальным вещам посвятить немалое время. Ещё раз напоминаю: формирование состояния благодарности. И вот все те эмоции, которые включаются «но не хочу сегодня чего-то там делать», тоже нужно это понимать. Если вот я сказал тоже, что заниматься лучше по 4 раза в день. Нормально, не так сложно. Некоторые на перекуры теряют времени намного больше. Но не важно. Сегодня очень не хочется. Лучше не делать. Чувствуете, что не хочется – не надо. Почему? Потому что иногда вот это состояние нежелания начинает переходить в состояние отвращения, когда вы уже потом вообще ничего не захотите. Поэтому лучше гибко это обойти. Лучше дать себе сегодня отдохнуть. Гибко подходим к тем нашим внутренним состояниям, которые у нас есть, понимаем все эти особенности. Или, как я сказал, вот лень охватывает - вот здесь спасает размышление о непостоянстве. Стараемся об этом серьёзно думать, хотя мы не привыкли.

Ещё раз напомню, мы в этом курсе нашем имеем дело с тонкой нашей составляющей, с тем нашим умом, который всё время с нами, который управляет всеми нашими действиями. Это тонкая субстанция. Надо к ней привыкнуть, подходить к ней серьёзно. Это нечто существующее независимо от нас, это наше, мы в силах этим управлять. В силах этим управлять. К этому нам надо относиться серьёзно.

Как вот, ещё раз отвлекусь на банальные социальные вещи. Конечно, когда вы закончили школу, допустим, отлично закончили. Вы молодцы - хорошо, вы классно закончили. Потом вы поступили в институт. В институт поступить было сложно. Пришёл первокурсник, он пришёл, он там призёр олимпиад всех: математика, физика. Он призёр олимпиад. Но чуть загулял немножко к сессии, и он, прошу прощения, уже будет как последнее дерьмо. Вот если бы он не поступал в институт: «Я человек, я же… я гигант мысли». Когда ты поступил, ты – среди таких же, которые оказались чуть более усидчивы, и ты никакой. Это твоих рук дело, не чьих-либо. Поэтому так и здесь. Почему я вам об этом говорю? Надо либо входить, либо не входить. Если входим – включаемся в дело, тогда любые сложности - они решаемы. Если нет, тогда лучше не входить, не надо этого делать, чтоб ощущать себя «я – человек, я с достоинством, я понял, что я выше этого, мне это не интересно, не надо мне». Мы не теряем свою осознанную позицию и уважение к себе. Поэтому себя мы уважаем: раз мы вошли в дело, стараемся его делать, стараемся делать как можно эффективнее. Базовые сложные вещи – я о них сказал.

Кто не имеет янтру, я думаю, что вам её выдадут либо на этой неделе, либо на следующей. В маленьком виде. Сделать это не так сложно. Так, чтобы она у вас была перед вашим взором.

Также напомню, ко мне относимся с уважением, без поклонов разных, но просто нормально адекватно. Не допускаем мыслей разных: «А он такой-сякой». Ещё что-то. Хотя, конечно, хочется об этом иногда думать. Особенно когда я буду начинать какие-то странные вещи говорить. Старайтесь этого не делать. Чисто в целях самосохранения. Чтобы нам остаться целыми и невредимыми. Не потому, что я буду мстить, нет. А просто это нас самих разъедает. Лишь из-за этого.

Объясню ещё разочек. Я всегда об этом говорю, но какие-то вещи, я думаю, что все уже знают, а оказывается, нет. Сомнение может разъесть всё что угодно. Всё что угодно. Если вы допускаете сомнения капельку, оно отравит вам жизнь. Почему я сказал, что лучше мужу верить, даже если он изменяет вам направо и налево. Лучше верить. А, не дай Бог, он вам не изменяет, а вы сомневаетесь, начинаете за ним следить. Он рано или поздно начнёт изменять. В отместку. Обязательно. Таков закон. Никуда от этого убежать не можешь. Сомнение - такая штука, которая всё разъест, всё разъест. Любую самую незыблемую истину, оно всё разъест. Поэтому стараемся не сомневаться, что в наших интересах. И пускай все вокруг что угодно говорят. Ещё раз говорю, что наша правда не социальная, она асоциальная. Мы не поём хором. Каждый поёт свою арию и песню свою. Тем голосом, какой есть. Это важные базовые вещи. Если есть вопросы, давайте.

Ученик: Я бы хотела насчет янтры спросить. Янтра именно такая или та, что больше по душе? Или именно такая?

Учитель: Именно такая. Наша янтра именно такая.

Ученик: Второй вопрос можно? Я просто Вас не знаю. Можно поподробнее о Вас узнать? Как Вы сами к этому пути пришли? Какие у Вас были учителя?

Учитель: Не было. Учителей не было. Я пришёл, хотите верить или нет, я пришёл именно для этой цели. У меня история такая своеобразная. Я из семьи музыкантов и певцов оперных, у меня дедушка был певцом оперным в Большом, потом он оттуда ушёл. Потом он был звукорежиссёром. И так далее. А бабушка была учителем французского. Я учился в училище Большого театра в хореографическом. Не закончил его, потому что подумал, как же физике быть без меня? И где-то с класса восьмого я ушёл оттуда. Хотя это считается нонсенсом, потому что с класса восьмого ты уже подписан. Я выступал и в Большом, и на сцене всё время, в разных видах, в разных спектаклях. Это норма там. Ты поступил и уже обязан с первого дня выступать и всё делать. Это нормальные вещи. Потом я стал физиком. Туда поступил, что тоже считается странно, нереально.

Потом я ходил по золоту в Магаданской области. По коренному золоту. Как там в шахтах, как работают рабочие в шахтах - интересно и прикольно. Было в то время очень любопытно. Потом работал слесарем. Мне тоже было интересно, как работают рабочие люди, что они делают. Меня хватило на это где-то месяца два. Я поработал там, всё, что надо, я получил. Все стороны жизни, которые только можно, я, что называется, взял и прочувствовал снизу доверху. И потом, не знаю почему, нет на это однозначного ответа. Не то, что вот я решил вот там: всё, теперь у меня Вася – учитель, и я буду у него. Нет. Нет. Учителя не было. Я сам хозяин. Я делаю то, что считаю нужным. И здесь можно рассказать разные истории, но в процессе общения я, наверное, расскажу. Конечно, я не подписывался на Учителя, не моя задача была. Я подписывался на другую задачу. Но по ходу её выполнения я понял, что, конечно, надо и Учителем быть. Вот, собственно говоря, им и стал. Можно ко всему этому относиться как к некой легенде.

Как я вообще считаю, что в жизни всё – легенда. Потому что никто не помнит из вас здесь сидящих по-настоящему, как вы пошли в первый класс. Я примерно помню - я пошёл с портфелем большим. В портфеле были бутерброды мамой сложенные. Всего-навсего. Не учебники, бутерброды. Это я помню. Я не помню, ел я или нет. Но я помню, что портфель был большой, объёмный. Вот. И бутерброды были. Вроде бы. Хотя это легенда тоже. Не знаю с чем, не знаю как. С маслом или нет, с сыром или нет. Какой хлеб был, не знаю, не понимаю. Но что могу сказать: всё это - легенда.

Всё, что рассказываю, тоже легенда. Может, этого не было. То, что сейчас есть, оно есть. Что было раньше, кто его знает? Кто его знает? Тот, кто меня знает, может рассказать разные легенды обо мне. Мама уже ушла из жизни, поэтому она, ну не может она этого рассказать. А так, кто знает, тот расскажет. Кто-то расскажет хорошие стороны. Кто-то не очень, кто-то ещё чего-нибудь вспомнит. Это нормально. Поэтому так к этому и относитесь.

А по ходу опять же, ещё раз, в первый раз для кого-то. Йога никогда к религии не имела отношения. Никогда. Это всё легенда. Почему она пришла как бы из Индии? Как бы. Потому что у нас ментальность определённая. Дай нам что-нибудь в руки – мы всё разрушим. Всё разрушим и снесём всё. А индусу дай и скажи: «Держи!», он держать будет, и нести будет - год, два, десять, пятнадцать. Будет идти вот с этой... А почему? «А вот мне сказали - надо держать. И держу. Держу-держу». Вся разница в этом. Поэтому и считается, что йога пошла оттуда. Да ничего подобного. А дальше уже все особенности климата и географии и так далее. Поэтому йог - не тот сухой скелет, который вот он стоит на одной ноге и молится на это солнце. Это я назвал бы опасным словом – фанатик. Это тоже неплохо, это хорошо. Я всё это вам говорю для того, чтобы вы более гибко ко всему относились. Более ничего. Раз мы работаем с тонкой субстанцией – нашим умом, более гибко относились. Мы, конечно, по нашей доброй воле можем запасть на любую систему веры, если нам легче. Скажем, у вас из жизни ушёл сын и вам легче в Христа верить – на здоровье! В этом ничего плохого нет – на здоровье! Но, если мы подходим к этому серьёзно, мы понимаем, из чего это варится, и дальше по доброй воле уже я могу верить в Аллаха, могу в Христа. Но просто мне легче вот так отпускать: верю в Аллаха, и меня вот отпускает. Хорошо. Нет вопросов?

Ещё какие-то вопросы? Жалобы есть? Хорошо, раз нет вопросов, тогда в следующий раз они будут у меня. А, если у кого-то есть желание по тем элементам, которые я сказал, вы можете подойти завтра, мы тоже можем провести завтра занятие. Не будет считаться как второе, а лишь как помощь первому. Я понимаю, что какие-то вещи быстро не укладываются. Поэтому я могу, сейчас соображу, по-моему, в полвосьмого закончим мы, где-то в восемь мы можем собраться.