Георгий Арси – Краля без масти (страница 14)
Заграничные господа, посетившие столицу Российской империи, на ломаном русском языке наняли дорогой четырёхместный экипаж. При помощи всё тех же носильщиков погрузили поклажу и направились на Николаевский вокзал одноимённой железной дороги. Именно с него путь вёл в Москву.
В дороге они попросили кучера осмотреть город. Подобную прихоть щедро оплатили. Следовали молча, придирчиво сопровождая взглядом богатые виды домов, строений и дворцов. Обращали внимание на всякую мелочь. Могло создаться впечатление, что всё в Санкт-Петербурге для них знакомо. Обычно себя так ведут хозяева, возвращаясь домой из дальней и длительной поездки. Казалось, что иностранцы проверяют, не похитили ли чего в их отсутствие.
Подъехав на Николаевский вокзал, вновь при помощи услужливых местных носильщиков разгрузили многочисленный багаж и прошли в ресторацию, видимо, желая скоротать время перед подачей поезда. Один из мужчин, тот, что был старше и профессорского вида, жестом руки позвал официанта, одетого в русском стиле: чёрные штаны и красная рубаха навыпуск, подпоясанная шнуром с кистями. Затем вместе с дамой на ломаном русском языке принялся обсуждать заказ на троих путешественников. Второй господин направился за билетами. Разобравшись с меню, в ожидании заказа и предстоящей поездки мужчина и женщина занялись каждый своим делом.
Господин достал газету с названием Il Messaggero и принялся за чтение. Это было ежедневное издание, основанное в Риме, являвшееся одной из главных национальных газет Италии. Дама, совершенно не стесняясь окружающего общества, достала модную и несколько пошлую итальянскую новеллу 1882 года издания с кратким названием Senso.
Автором книги являлся некий Камилло Бойто, известный итальянский архитектор и в то же время популярный писатель. Слово Senso в переводе с итальянского означало что-то среднее между выражениями «чувство» и «похоть».
В книге была изложена весьма смелая, но трагичная история любви. Главными героями являлись итальянская графиня по имени Ливия, несчастливо вышедшая замуж за старого аристократа, и молодой избалованный, подлый и душевно извращённый офицер. История сюжета повествовала о неизбирательном потакании эгоистичной чувственности или, по-другому, обычной похоти.
Действие новеллы происходило в Италии, вероятно, во время Третьей итальянской войны за независимость 1866 года. Графиня, страдая от одинокой и неудовлетворённой жизни, во время войны влюбляется в Ремиджио Руса, молодого лейтенанта. Животная страсть делает своё дело, и дама теряет голову. Ремиджио всячески использует богатую любовницу, тратит деньги и откровенно компрометирует. Война разлучает участников страсти. Скучая, Ливия, рискуя жизнью, посещает лейтенанта на фронте. Ремиджио просит помочь спасти его от неминуемой смерти в бою. Графиня, потерявшая от страсти голову, отдаёт драгоценности и золото для подкупа армейских врачей. Благодаря обману офицер избегает боёв и рискованных ситуаций. Однако вскоре графиня застаёт его в компании проституток. Более того, Ремиджио открыто насмехается над влюблённой женщиной. Тогда, не в силах простить предательство, дама рассказывает правду командующему войсками. По приказу генерала Ремиджио и врачей расстреливают в присутствии страдающей, но жестоко мстящей графини. На этом повествование заканчивается.
Произведением зачитывались многие богатые дамы не только в Европе, но и в России. Обычно ими являлись некогда очень красивые женщины, возраст которых перевалил далеко за тридцать. Первая молодость испарилась вместе с дерзкими любовными приключениями, но дух романтизма остался. Увлечение данной книгой могло свидетельствовать о чувственной и ранимой душе итальянки, а возможно, и совершенно о противоположном.
Вскоре заказ был готов, и официант аккуратно и тихо накрыл стол, удивляясь учёности гостей привокзального ресторана. К этому времени прибыл и второй господин. Видимо, он сообщил о приобретении билетов, что вызвало положительный подъём настроения всей компании.
Гости принялись за русские кулинарные изыски. Закончив трапезу, вызвали носильщиков и направились к перрону. Там уже стоял, блестя надраенными поручнями и пыхтя парами, поданный поезд Санкт-Петербург – Москва.
Сдав саквояжи, коробки и чемодан в багажное отделение, по три копейки за каждое место, гости России, сопровождаемые поклоном проводника, прошли в вагон первого класса. У них имелось два двухместных купе, по девятнадцать рублей за место. Мужчина с бородой проследовал в купе с дамой, а второй господин намеревался ехать один. Поезд тронулся, и мимо окон поплыли Николаевский вокзал, военные чины, стоявшие на перроне, церковные и гражданские лица, провожающие друзей или родственников, затем складские пакгаузы и железнодорожные пути. Предстояло преодолеть шестьсот девяносто четыре версты, или двадцать часов пути. Вскоре мужчины объединились за бутылочкой коньяка «Курвуазье» и карточной игрой в «Фараон» в отдельном купе, оставив даму с книгой Senso.
Через час от начала путешествия раздался стук. Дверь открылась, и в купе к мужчинам заглянул господин около пятидесяти пяти лет от роду, весьма прилично одетый. Судя по поведению, можно было предположить, что он уже употребил достойно и теперь желает хорошую компанию для развития мыслей и веселья души. Незваный гость, заговорщицки прикрыв дверь, внимательно осмотрел мужчин, затем достал из внутреннего кармана всего лишь одну игральную карту и показал присутствующим. Это был валет червонной масти, изображённый как красный чёрт с трезубцем и огромными сердечками по углам. Мужчина немного помолчал, качнулся, икнул и, наслаждаясь произведённым эффектом, тихо и шепеляво заявил:
– Господа, я, конечно, извиняюсь и прошу меня простить. Однако с одним из вас я знаком лично. Да-да, лично. Не припоминаете меня? Я Николай Филиппович Квадратов, из мещан. Московский коммерсант-с. Имею четыре салуна-цирюльни в Москве, в том числе на Страстном бульваре и Тверской. Всё исполняем по лучшему разряду и французской моде. Начинал с мелочи, с обычных рядовых цирюльников. Служил, служил обществу не покладая рук и вот до хозяина дорос. Видите ли, у меня профессиональные навыки узнавать людей, как у полицейской ищейки. Только я не внешний вид человека запоминаю, а форму черепа, ушей, подбородка, цвет волос и, простите, ради бога, наличие перхоти и густоту волосяного покрова. Ошибаюсь редко, если кого неоднократно побрею или постригу, то запомню лет на десять, не меньше. Просто особая феноменальная память. Четырнадцать лет прошло, а вы особо не изменились. Я ещё на Николаевском вокзале заприметил. Потом всё думал, вы это или нет? Ошибаться не могу, большая родинка в неровную копейку у вас имеется на затылке, перед самой спиной. Когда стриг, заприметил.
Итальянцы непонимающе переглянулись, насупились. Старший что-то сказал и немного пренебрежительно махнул кистью руки второму господину. Возможно, прося как-то удалить непрошеного попутчика. Однако Николай Филиппович удаляться не думал и в своих речах не останавливался, так как душа, подкормленная настойкой на водке, требовала приключений.
Квадратов хитровато улыбнулся, обнажив жёлтые зубы. После, дыхнув на иностранных подданных русской водкой, проникновенно заявил, обращаясь к молодому итальянцу:
– Конечно, извиняюсь, господа! Однако вы же Андрей Михайлович Сидоров и должны меня хорошо знать. Мы некоторое время вместе срок отбывали в Бутырском замке. Я же вас брил, стриг и, смею заверить, не один раз. Да, были времена! Я-то сиживал три месяца по судебной ошибке, за подозрение в мошенничестве, не смог вернуть вовремя пятьсот рублей заёмщику. Так уж получилось, задолжал, были временные трудности. Потом поднялся до стабильных коммерческих высот. Сейчас, видите, следую в первом классе. Если память не изменяет, ваша милость отбывала срок за карточные махинации и подделку государственных бумаг. Не беспокойтесь, я никому не расскажу, что вы вернулись в Россию.
Итальянцы молча и напряжённо смотрели на господина Квадратова, явно не выражая желания поддерживать товарищеские отношения.
Николай Филиппович, не замечая холодности, уверенно продолжал. Теперь он направил своё обаяние на второго иностранца, того, что был старше:
– О вас только догадываюсь, не смею утверждать доподлинно. Наверное, вы профессор Неофитов. Извините меня, не помню, как звать-величать. Пресса о вас судачила, что векселя и денежные купюры умеете подделывать. Великий талант, я вам скажу. Не каждому человеку свойственен. Сидели в Бутырке, а теперь, как понимаю, на свободе. Молодцом! Я тоже в той тюрьме бывал. Скажу, незабываемое впечатление. До сих пор нары и баланда снятся, особо после сильного употребления. Любят тюремные видения и в ситуации дурного похмелья посещать. В народе говорили, что обманул вас приятель, предводитель Шпейер. Вас посадили, а он за границу сбежал после суда в 1877 году. Так во всех газетах сообщалось. Подлец, однако! Нерусь, не зря фамилия Шпейер на немецком языке означает «острая палка». Никто его не нашёл до сей поры. Хитрец! Понимаю, как вы его должны презирать и ненавидеть.
Сделав паузу, Квадратов продолжил:
– Знаете, мой любимый братец Павел Филиппович, кстати, тоже известный московский цирюльник, сказывал, что видел того Шпейера после суда. Однажды, заприметив бандита в одном из ресторанов, тут же побежал к одному из городовых, что находился рядом, желая сообщить о мошеннике. Намеревался, значит, наградные за поимку особо опасного преступника получить, но не смог. Пока они с полицейским прибыли к нужному месту, преступник скрылся. Вот хитрец, как чёрная кошка, извернулся. С братцем я вас познакомлю, встречать приедет. С ним и моя супруга прибудет. Семья у нас дружная, в моё отсутствие Павел Филиппович супруженьку мою не бросает, всячески помогает в одиноком ожидании мужа и надзоре за хозяйством. Это очень важно, так как вскоре буду открывать первую цирюльню в Санкт-Петербурге, а потом вторую и третью. Правда, деток нам Господь не дал, но и так поживём. Братец – истинный денди, нашего московского городского голову, самого Николая Александровича Алексеева бреет по вторникам. Думаем, как дворянство прикупить, пора уже. Мы, Квадратовы, не хуже многих будем, не хуже Демидовых, Путиловых или мануфактурщиков Морозовых. Ладно, что это я о себе да о себе. Немного понесло, давайте о вас поговорим. Чем занимаетесь? Как поживаете?