Георгий Арси – Краля без масти (страница 12)

– Вы хоть представляете, для чего можно применить сироп Уинслоу и лауданум? Вы отдаёте себе отчёт, кому нужны подобные микстуры? – уточнил Альт, задыхаясь от возмущения.

– Папенька, милый, прекращай тиранить свою душу. Конечно, представляем. Лауданум – идеальное средство для «дурманщиков» и всяких неправильных людишек. Кокотки опаивают этим раствором доверчивых господ, а потом грабят или шантажируют. Но нам что с того? – мило проворковала девушка.

– Всё дочь ваша, дорогая Машенька придумала. Я только идею подал да в вывозе помогаю. Она в химии смышлёна, особый талант имеет.

– А если узнают, а как полиция выявит? – испуганно уточнил Альт.

– Ежели узнают? Ежели выявят? А разве мы с вами ранее дела не делали? Вон дочь какой кралей стала. Ей деньги на обустройство нужны. Что же, Марии всю жизнь за чужими детками горшки выносить? Или в содержанки податься? – нагло улыбаясь, вызывающе уточнил Притопов.

Альт не сдержался. Даже не дослушав старого приятеля, переживая в большей степени за себя, чем за дочь, заявил:

– Краля – это, за между прочим, дама в картах или босяцкая девица с хорошей внешностью и разгульными манерами. Вы, Вольдемар Афанасьевич, тюремными жаргонами тут не козыряйте. Моя дочь строга к своему поведению, за пределы общественных нравов не выходит. Разговор идёт о жизни и будущем моей наследницы. А ежели посадят, а ежели на каторгу? Вам-то всё едино, вы уже сиживали в тюрьме. А я подобной участи Марии не желаю. Она у меня единственная.

– Вот оно как! Ранее дочь-то свою годами не видывали, а тут единственной стала. Удивительно и неожиданно. Успокойтесь, Герман Германович. Успокойтесь и душу не бередите. Продажа такого товара, если тяжких последствий не наступило, наказывается гуманно. В первый раз придётся в тюрьме посидеть месяца два-три. Если уж во второй раз ошибёмся, то заключение побольше, до восьми месяцев. Всё одно на казённых харчах. Экономия – как ни рассуждай! Там тебя развлекают, кормят и уму-разуму учат. Я преступления на себя возьму, единолично отвечу. Отсижу, не впервой! Три года сиживал – и вот живой стою! – рассмеялся Притопов.

– Как же вас угораздило вляпаться во всё это? – с глубоким сожалением спросил Альт и закачал головой.

Мария, посмотрев на осунувшееся от душевных переживаний лицо Германа Германовича, звонко рассмеялась. Её смех в подвале, пропахшем химией и сыростью, показался Альту неуместным и исходящим из самой преисподней. Однако дочь даже не желала замечать расстройства Альта.

Девушка взяла его за плечо и, заглянув в лицо, используя всё своё женское коварство и очарование девичьей молодости, заявила:

– Ой, не надо так страшиться. Не бойтесь так сильно, папенька! Во многих странах Европейского сообщества продаются Mariani Wine, по-нашему вина Мариани. Напиток изобретён известным химиком Анжело Мариани. Это особая настойка на листьях растения коки, в которой алкоголь является всего лишь растворителем. Многие газеты пишут, что даже папа римский Лев XIII употребляет вина Мариани, а самого Анжело наградили какой-то известной наградой Ватикана.

Молчаливо стоящий возле лестницы Пётр Волошев, пытаясь внести спокойствие в душу Альта, поддержал Марию.

– В этом году начали торговлю газированным напитком «Кока-Кола», а в нём имеются листья коки и орехи кола. Многие современные доктора этим напитком пользуют больных и у нас, в Туле. Но особо в обеих столицах. Говорят, что от желудочных болей просто идеальное спасение, – заявил Пётр Фёдорович.

Альту при первой встрече показалось, что студент и сам не против попользоваться запрещёнными веществами. Слишком уж у него было нервное поведение и нездоровый блеск в глазах. Да и лицо старовато для студенческого возраста, истаскано жизнью. Теперь, после подобных слов, подозрение укрепилось.

– И кто же эти доктора? Кто же эти врачи-убийцы? Разве можно не понять, чем лечить людей. Полная, преступная глупость! – истерично уточнил Герман Германович, с трудом проглатывая ком, застрявший в горле.

Мария, поправляя красивый локон волос, ответила:

– Хотя бы австрияк один. Весьма известный и всеми признанный Зигмунд Фрейд – психолог и основатель психоанализа. Его теории о бессознательном поведении, прирождённой сексуальности и механизмах защиты стали классикой в области психологии. Он и сам пользуется кокой, и пациентов лечит от всяческих депрессий, головных болей и других душевных недугов. Я вас, папенька, уверяю, скоро и в наших больницах возьмут данный метод на постоянную практику. Так что, папенька, отбросьте все страхи. Прошу вас!

– Откуда же подобное вам известно? – спросил Альт, удивляясь путанице в голове дочери.

– Я же не одна здесь тружусь, мне господин Волошев помогает. Конечно, долю свою имеет, не бесплатно. Он из бывших студентиков, изгнанных из Императорского Московского университета, что стоит на Моховой. Пётр меня всему и обучил. Многое рассказал о европейских странах, о тех порядках, что там бытуют. Вот заработаем деньжат и поедем с вами, посмотрим чужие города, – заявила Маша, мило улыбнувшись.

Тут в разговор влез и Притопов, дыхнув на Альта перегаром, самодовольно заявив:

– Дружище Герман Германович, есть заказчик, который всё и организовал. Продукция нашей фармацевтики в Москву уходит, в Туле ничего не продаётся. Раз в месяц доверенные люди приезжают и вывозят товар на поезде, в багажном вагоне. Кстати, лаборатория скоро переезжает в Москву, а с ней и Мария. Там к клиентам поближе будет. Здесь все следы планируется уничтожить, а дом поджечь. Не хочется, чтобы улики кто-то нашёл. Пол земляной в подвале, в нём, если покопаться, многое от таблицы Менделеева сыскать можно. Вы, милостивый государь, думаете, почему я почтальоном батрачу, а не адвокатом? Очень удачно особые шарики, что Мария из разных химических составов лепит, как пельмени, по клиентам разносить. Конечно, не всем красный чертёнок с трезубцем на чёрном фоне нравится. Многие ад не любят, но субстанция именно в такой обложке Машенькой задумана. Что ни говори, в вашей дочери талант художника во всём присутствует.

Альт промолчал. Он подумал, что Притопов совсем забыл о своём тюремном прошлом. Теперь его юридическими услугами пользоваться никто не будет. Да и государство ему этого уже не позволит. Бывшим сидельцам подобное категорически запрещено!

– Верно, верно говорите, Вольдемар Афанасьевич. Опасно это, дом кому-то оставлять. Да и незачем, покойная бабушка Агриппина Самсоновна его давненько и прилично застраховала в «Саламандре». Говорят, это товарищество – одна из самых крупных страховых компаний в России. После несчастного случая деньги хорошие получим. Вы, папенька, свою долю за сгоревшую усадебку в Москве поимеете, когда я к вам приеду. Надо будет новую квартирку снять, побольше. С нами и Вольдемар Афанасьевич поселится, а возможно, и мой жених. Лабораторию откроем и работать начнём с ещё большим производством, – с милой улыбкой заявила Маша.

Альт, с испугом вспомнив о заметке в «Московских ведомостях», сглотнув ком, застывший в горле, спросил:

– А как жечь-то будете родительский дом? Наймёте кого? Опасно, а если продадут невзначай?

Маша оглядела папеньку, с минуту подумала и ответила:

– Что вы, батюшка, нельзя доверять случайным людишкам. Как можно связывать себя с незнакомым человеком? Правду говорите, продадут! За грошик донесут до полиции! Всего-то нужно с десяток свечей толщиной в большой палец. По дому расставим, ветошью обложим и подожжём. Они аккурат часов восемь – десять гореть будут. Мы с Вольдемаром Афанасьевичем в этот день с самого утра в деревеньку Калюпаново отправимся, на святой источник Евфросинии. Туда шестьдесят вёрст. Пока доедем – дом и займётся. В Алексине переночуем, а когда обратно приедем, одно пепелище останется. Никто упрекнуть не сможет. А вы ожидайте нас в Москве, квартирку пока подыщите. Пётр Фёдорович со стороны на пожар посмотрит, так сказать, оценит ситуацию, а потом поделится, всё ли ладно было. Вот у каждого и занятие определилось.

В этот момент Альт решил не препятствовать поступкам дочери. Если не сложится задуманное, наказание его лично не коснётся. Может только общество осудить, но подобная мелочь Германа Германовича не волновала.

– И кто же он? Этот заказчик, через которого сей незаконный товар реализуете? – немного успокоившись, задумчиво уточнил Альт.

Притопов подошёл к Альту ближе и тихо заявил:

– Фамилию не скажу, но человек высокой должности в Москве. Вроде из третьего отделения Департамента государственной полиции. Мы с ним через связного общаемся. От него приезжает некий господин с помощниками раз в месяц за товаром.

– Неужто из таковой организации? Поразительно! Хотя в нашей жизни всё возможно. Откуда знакомы? Или, покуда сидели в городе Орле, в тюремном замке завели друзей? – удивлённо уточнил Альт.

– Нет, я там только здоровье и зубы потерял. Такие хитроумные связи у нашего бывшего студента имеются, у Петра Фёдоровича. Это он коммерцию организовал, после того как его с факультета врачебных и медицинских наук Императорского Московского университета турнули, – ответил Притопов.

– Позвольте узнать причину? За что выгнали? – уточнил Альт.

– Чего не знаю, того не знаю. Сам не делился, а расспрашивать неблагородно. Вроде как по неуспеваемости, – заявил Притопов, вздохнув.