Георгий Арси – Краля без масти (страница 11)

Гость сдержанно поздоровался с Альтом, тихо и невразумительно представился. А затем, даже не крестясь на образа, имеющиеся в переднем углу, с молчаливого одобрения Марии, нагло уселся за поминальный стол наравне со всеми. Под дружескую улыбку Притопова и после его гостеприимного предложения Волошев не отказался и от стопки настойки, после которой хорошенько закусил. Особо налегал на рыбную закуску, самое дорогое, что стояло на столе. Это весьма возмутило Германа Германовича, однако, помня о своей цели, он вновь сдержался. Скандал за столом после похорон был совсем некстати да и не по русским обычаям.

Далее ситуация вообще пошла под откос. Вольдемар Афанасьевич Притопов, выпив очередную стопку и посмотрев на Альта сильно посоловевшими глазами, внезапно выдал несуразицу:

– Никак нельзя продавать усадебку! Никак нельзя! Вот и Мария против!

– Это как же нельзя? Чего ты спьяну мелешь? Мария в Москву поедет вместе со мной. Чего ей здесь одной делать? Я снимаю хорошие апартаменты, в центре города. Неплохо зарабатываю и её пристрою. Там, глядишь, замуж выйдет, и детишки пойдут, – недоумённо парировал Альт.

Он был так возмущён предательством старого товарища, что даже не стал делать замечания Петру Волошеву. А тот, по мнению Германа Германовича, вёл себя крайне неподобающе. Вместо скромного присутствия за столом, как полагается по русским обычаям, после настойки вздумал активными кивками выражать полное одобрение словам Притопова. Более того, сам себе налил стопку и тут же выпил. И такое наблюдалось при отце Марии, то есть Альте. Возмутительно!

– Герман Германович, дорогой мне человек. Эх! Ну никак нельзя продавать. Ну никак! Уже всё продумано по-другому! Всё решено и предопределено до самых мелочей, – продолжал настаивать на своём пьяный Притопов.

– Да что такое ты несёшь? Остановиться не можешь! Так сильно пьян, что мозги отказали? – недоумённо воскликнул ничего не понимающий Альт.

– Ты прости меня, Герман Германович, прости! Согрешил я с Машей. Матушка твоя лежала и не мыслила, пребывая в некоторой деменции последний год. Редко к ней память возвращалась. На что-то жить было нужно, вот и случилось ужасное. Сбил я девку с истинного пути. Однако она талантлива и на многое способна, поэтому и интерес случился, – заявил старый приятель, стыдливо поднимая пьяные глаза.

– Чего сотворил?! Как посмел, мерзавец? А как же жених, Пётр Фёдорович, что здесь присутствует? – закричал Альт, не в силах сдержать возмущения и ничего не понимая.

– А что жених? Жених как жених. Мы же втроём, так сподручнее! – весело ответил Притопов, пытаясь сфокусировать взгляд на московском приятеле.

Сердце Альта заколотилось в груди, как десяток паровых двигателей. Конечно, в Москве и не такое в борделях творилось. Однако в своём доме Герман Германович подобного греха допускать не желал. Он был готов убить старого товарища за подобное похабство. Чего-чего, а о такой мерзости он и подумать даже не мог. Но тут на защиту Притопова встала Мария.

Девица смело стукнула ложкой о графин, требуя тишины, и заявила:

– Не о том вы, папенька, подумали, не о том. Не о греховном или телесном идёт речь. Вернее, о греховном, но не о телесном. Вольдемар Афанасьевич всю правду о вашей с ним замечательной дружбе рассказал ещё два года назад. Так что все уголовно наказуемые похождения мне известны. Не утруждайте делать из себя благонравного подданного империи. Думаю, что ваша совесть и не такое стерпит. Год назад он предложил совместное коммерческое предприятие. Я некоторое время раздумывала, сомневалась, а потом решила с ним быть в компаньонках. Тем более жили мы с бабушкой безденежно и без вашей помощи. Да я не упрекаю, понимаю, что географическое изучение России важнее престарелой матушки и дочери.

– Ничего уразуметь не могу. Хоть убейте, – промямлил Альт.

Угрызения совести его действительно совершенно не мучили, но смущали неясные речи Марии.

– Милый папенька, следуйте за мной и сейчас всё постигнете без излишних рассуждений. Чего пустую воду в ступе толочь, – заявила дочь с доброй улыбкой.

Она встала из-за стола и направилась в комнату почившей Агриппины Самсоновны. Мария была убедительна, а её речь настолько открыта, наивна и добра, что Альт сразу последовал за ней.

Пока он шёл, то думал, порочна и лицемерна его дочь или безгранично глупа? Потому как подобное поведение для девиц её возраста было весьма редким и могло привести к тяжким последствиям.

Вольдемар Афанасьевич, гнусно улыбаясь и пошатываясь, последовал вместе со всеми. Они вошли в соседнюю комнату, открыв рассохшуюся дверь. Девушка легко отодвинула кровать благодаря смазанным колёсикам, имевшимся на массивных ножках. Именно на этом ложе провела последний год покойная Агриппина Самсоновна, не догадываясь, что охраняет тайну дома.

Затем Мария откинула лежащий ковёр и подняла дверцу в полу, в подвал. Взгляду Германа Германовича предстала удобная деревянная лестница, что вела в глубину. Насколько он помнил, подвал в доме присутствовал изначально, но вход в него имелся только с улицы.

«Видимо, перестроили. Только для чего?» – подумал Альт.

Девушка уверенно ступила на лестницу первой, спустилась и зажгла несколько свечей и масляную лампу, висящую над большим рабочим столом. За Марией последовали остальные. Оказавшись внизу и оглядевшись, Альт понял, что очутился в примитивной лаборатории.

Пространство подвала позволяло стоять в полный рост и было достаточно большим, шагов десять в длину и ширину. У одной из стен имелась голландская печь. Над ней на закопчённых верёвках висела вытяжка для удаления химических паров и отходов от горения. Другая стена была занята шкафом, уставленным банками и колбами, наполненными сыпучими составами и жидкостями. На одной из его полок стройными шеренгами, по десять в один ряд, темнели аптечные пузырьки. Герман Германович насчитал их более ста. Настойки были двух видов – успокаивающий сироп миссис Уинслоу, содержащий морфий, и лауданум – опиумная настойка на спирту.[5]

Альт осмотрел следующую полку. Там стояли книги. Он взял в руки две из них и с большим удивлением прочёл названия. Первым трудом являлось «Основание чистой химии» под общей редакцией академика Санкт-Петербургской Академии наук Германа Ивановича Гесса.

Вторым сочинением – «Основы химии» профессора Императорского Санкт-Петербургского университета Дмитрия Ивановича Менделеева. Альту тут же стало всё предельно понятно.

– Какой ужас! Интересно, вы с ума полностью сошли или наполовину? Зачем создали подпольную лабораторию? Что же здесь производится? Кто надоумил нарушать закон?! – уточнил Альт, прикрыв рот трясущейся от ужаса рукой.

Маша, наморщив красивый лобик, с некоторым сарказмом ответила:

– Полно, папенька, так волноваться, а то ненароком следом за Агриппиной Самсоновной последуете. Сердце может переживаний и тяжестей не выдержать. В этой лаборатории любые сильнодействующие составы можно варить. Все четыре разряда ядовитых и психотропных веществ. Что мы с успехом и делаем. Любые этикетки сами изготавливаем. Сейчас вот подготовили к отправке по индивидуальному заказу «Сироп миссис Уинслоу».

В этой настойке содержание успокаивающих веществ превосходит в несколько раз рецептурное, а в остальном всё так же, как и в аптеке. Папенька, это же очень выгодно для коммерческого интереса. К чему подобное расстройство?

При этом она мило улыбнулась, показав остренькие белые зубы, притворившись наивной. Как заметил Альт, дочь очень часто делала простодушное и доверчивое лицо, что совершенно не соответствовало её внутреннему состоянию. Иногда ему начинало казаться, что Мария – весьма циничная и непредсказуемая особа с железным характером и испорченной душой от рождения.

Согласно особым правилам торговли ядовитыми и сильнодействующими веществами, указанными в «Своде законов Российской империи», подобные материалы разделялись на четыре разряда. Такое определение зависело от большей или меньшей их опасности для здоровья и жизни людей.

К первому разряду относились ядовитые вещества, удобные для применения с преступными целями, ко второму – используемые для технических нужд, к третьему – необходимые исключительно для изготовления лекарств. К последнему – все остальные.

Торговать веществами первого и второго разрядов разрешалось только коммерческим предприятиям, избранным для этих дел государством и проверенным полицией. Или исключительно аптекарям, имеющим подобную лицензию. В специальных учётных книгах, которые торговцы получали от губернского медицинского начальства, необходимо было записывать отпуск веществ первого и второго разрядов под расписку от покупателя.

Обязательно указывалась дата покупки, звание, имя и фамилия клиента, свидетельство, на основании которого произведена продажа, количество проданного вещества и обязательства покупателя в обеспечении надёжного хранения. Запрещено было смешивать и продавать сложные составы.

– Кто же это покупает? Революционеры и террористы? – еле слышно уточнил Альт, задыхаясь от возмущения и страха.

Вольдемар Афанасьевич, ухмыльнувшись, ответил:

– Да что такое удумали? Эх, Герман Германович! Какие террористы и революционеры? После убийства государя Александра II таковых, способных к отчаянным поступкам, нет в империи. Сейчас в оппозиционерах одна мелюзга! Как прежние смельчаки, руку поднять на нового государя-императора неспособны. Всех решительных, слава богу, изничтожили под корень, до единого. Кого повесили на плацу Семёновского полка, кого расстреляли в Петропавловской и Шлиссельбургской крепостях. Или сгноили в тюрьмах на Карийской каторге, что на реке Кара. Теперь новых придётся ждать лет двадцать, не меньше. И поделом им, нечего устои государства рушить. У нас покупатель другой, домашний, бытовой. С политикой не связанный! Причины приобретения контрабандных товаров разные, от тайного лечения заболеваний до душевных болезней и мерзких зависимостей. Может, кто и смертельно потравить кого пожелает. Однако, опять же, в личных целях, из-за собственной душевной неуравновешенности или семейно-бытовых претензий. Однозначно без политики!