Георгий Арси – Краля без масти. Часть II. Червонный след (страница 7)
Тулин с запросом в Иркутск согласился, а от участия в скачках отказался, сославшись на занятость сыскными делами и серьёзность последнего расследования, касающегося нескольких убийств служащих музея. На холёном лице Коломенского появилось нескрываемое сожаление. Видимо, новое знакомство его радовало. Ещё некоторое время господа надворные советники живо обсуждали московские новости, затем распрощались, внешне довольные друг другом. Сыщик прекрасно знал, что в губернском тюремном управлении учёта о содержании сидельцев, находившихся в Бутырской тюрьме в разные годы, не имеется за ненадобностью. Сидельцев регистрировали только в самом учреждении, занимающемся перевоспитанием отступников от законов империи. Евграф Михайлович желал узнать, сидели ли ранее господа Винагорский, Альт, Квадратов и Скороходов в тюрьме или нет.
Далее путь сыщика лежал в Новую Дмитровскую слободу, именно там располагался московский губернский тюремный замок.
Под стук копыт и колёс по мостовым Москвы сыщик с удовольствием анализировал недавнюю встречу. Господин Коломенский показался ему человеком образованным, интеллектуалом, острым на язык и ценящим юмор. В том числе и весьма преданным своему делу. Новое знакомство и приятно проведённое время порадовало Евграфа Михайловича.
Глава 4 Бутырский тюремный замок
Из «Общей тюрѣмной инструкцiи Россiйской импѣрiи». Изданiя 1885 годъ.
«Арѣстантъ, состоящiя подъ слѣдствіемъ или судомъ а такжѣ арѣстантъ, подвѣргнутые прѣдварiтѣльному задѣржанію и нѣисправные должнiки, какъ не изобличенные еще по суду въ какомъ-либо прѣступномъ дѣяніи, подвѣргаются въ мѣстахъ заключенія лишь такимъ стѣснѣніямъ и огранiченіямъ, которыя вызываются нѣобходимостью прѣдупрѣдить уклонѣніе их отъ отвѣтствѣнности или дознанія и поддѣржать нѣобходимый въ мѣстѣ заключенія порядокъ. Назначеніе врѣмѣнi, когда арѣстантъ должнъ ложиться спать, зависитъ отъ начальнiка мѣста заключенія. Вѣрхнюю одѣжду пѣрѣдъ сномъ арѣстантъ снiмаютъ и аккуратно складываютъ или вѣшаютъ въ указанномъ мѣстѣ, a обуві ставятъ на полу у ногъ. На сонъ арѣстантамъ даётся не мѣнѣе сѣми и не болѣе восьми часовъ въ сутки. Въ празднiчные днi арѣстантъ прiсутствуютъ прi багослужѣніи. Арѣстантамъ, не занятымъ работами, какъ въ празднiчные, такъ и въ другіе днi, прѣдоставляются, по усмотрѣнію начальнiка мѣста заключенія, занятія, отвлѣкающія ихъ отъ празднаго врѣмяпровождѣнія и врѣдныхъ разговоровъ мѣжду собою. Арѣстантъ, не занятые наружными работами, выводятся ежѣднѣвно, одинъ или два раза, за исключеніемъ случаевъ особѣнно нѣнастной пагодъ,на тюрѣмный дворъ на прогулку на врѣмя не мѣнѣе получаса, если только, по указанію врача или фельдшера, онi не будутъ освобождѣнъ отъ прогулки по случаю болѣзнi. Во врѣмя прогулки арѣстантъ соблюдаютъ тишину и порядокъ, а содѣржащимся въ одиночномъ заключеніи запрѣщаются всякіе разговоръ. Прогуливающіеся арѣстантъ ходятъ ровнымъ шагомъ, содѣржащiяся въ общихъ камѣрахъ – въ расстояніи двухъ шаговъ, a содѣржащiяся въ одиночныхъ камѣрахъ – пять шаговъ другъ отъ друга. Содѣржащимся въ общихъ камѣрахъ дозволяется ходить рядами по нѣсколько человѣкъ. Въ часъ прогулки арѣстантъ могутъ быть обучаемъ военному строю. Дряхлые, увѣчные и больные, лишенные возможности двигаться быстро, прогуливаются отдѣльно отъ остальныхъ, прiчемъ имъ разрѣшается сидѣть…»
Наверное, трудно отыскать в Санкт-Петербурге, Москве и в любом другом крупном городе императорской России человека, кто бы не слышал грозного имени Бутырской тюрьмы. Горе и романтика, страдания и служение, гордость и падение, ненависть и прощение, грехи и добродетели – всё переплелось в этих древних стенах, так же, как перекрутились судьбы людей, прошедших через её казематы. С лёгкой руки императрицы Екатерины Второй в конце восемнадцатого века на территории Москвы был построен Губернский Бутырский тюремный замок, занявший более семи десятин земли вблизи деревни Бутырки. Здание, созданное в стиле архитектуры эпохи средневековья, близкой романтизму, представляло собой монументальный замок, обнесенный каменными стенами. По углам возвышались четыре круглые зубчатые башни, имевшие звучные названия: Северная, Часовая, Полицейская и Пугачевская. К основному зданию крестообразно примыкали четыре режимных корпуса, а между ними имелись переходы для удобства передвижения. В центре комплекса зданий и сооружений в честь праздника Покрова Пресвятой Богородицы была воздвигнута тюремная церковь со звонницей. На втором этаже храма присутствовали вместительные балконы, соединённые с коридорами тюремных корпусов. В дни праздников и царских именин на них позволялось присутствовать заключённым на богослужении. С 1868 года заведение исполняло функцию и пересыльной тюрьмы. При тюрьме в целях перевоспитания, обучения профессиям и заработка имелись сапожная, столярная, гончарная, переплётная и портняжная мастерские.
Именно в это заведение направился Евграф Михайлович в надежде получить ответы на многие свои вопросы. В Бутырской тюрьме сыщик был принят также весьма доброжелательно. В ходе беседы с начальником и изучения архивов выяснилось, что господин Квадратов в 1873 году действительно отбывал небольшой срок за неуплату долгов. В это же время там содержались весьма знаменательные в криминальном отношении люди. Можно сказать, гении преступного мира. Несмотря на режимные мероприятия и надзор за содержанием преступников, эти господа совершали совершенно удивительные вещи прямо в Бутырском тюремном замке. В 1873 году они изготовили прямо в камерах фальшивые финансовые билеты из настоящих путём увеличения номинала. К примеру, эквивалентом в десять и шестьдесят тысяч – из билета в сто рублей. Использовались банкноты трёх финансовых банков: Московского-Купеческого, Волжско-Камского и Промышленного. Обвинения в подделке финансовых банкнот были предъявлены бывшему коллежскому советнику Неофитову и лишённому дворянства некоему Андрею Михайловичу Сидорову. У этих господ в камерах было найдено много предметов, указывающих на преступный род занятий: пузырьки из-под хлора, а также других неизвестных веществ и кислот, разновидности клея и химические карандаши. Как известно любому просвещённому человеку, с виду данные карандаши ничем не отличаются от обычных. Однако в намоченном виде такие составы обладали уникальной способностью глубоко проникать в два и более слоя бумаги.
Получалось, что Квадратов мог быть знаком с фальшивомонетчиками, оказывая им услуги цирюльника, а значит, и способен узнать при случае прежних сокамерников.
Тулин о господине Сидорове услышал впервые, а вот профессора Неофитова знала вся Москва. Ещё до судебного дела «О Клубе червонных валетов», в «Московских ведомостях» писали, что в городе раскрыта шайка подделывателей билетов банков. Среди главных участников оказался профессор практической академии коммерческих наук, известный лектор всемирной истории Александр Тимофеевич Неофитов. К слову, племянник знаменитого писателя Фёдора Достоевского. В квартире лектора было найдено тринадцать поддельных свидетельств лотерейного займа и несколько сотен банкнот.
По свидетельству начальника тюрьмы, следы Сидорова потерялись, после того как он отсидел установленный срок. В московском обществе давно о нём забыли. А вот профессор Неофитов с тех пор всё ещё пребывал в московской тюрьме, отбывая срок. Отработав и эту версию по поиску преступников, отведав чаю и казённых пирожков, что пекли в тюремном замке, Евграф Михайлович направился в сыскную часть с чувством исполненного долга. Получалось, что цирюльник Квадратов действительно мог кого-то узнать в поезде из своих прежних приятелей по тюремным нарам. К примеру, известного карточного шулера, мошенника и авантюриста Андрея Михайловича Сидорова, находящегося в имперском розыске по делу «О Клубе червонных валетов».
Подобное имя, по показаниям проводника, Квадратов выкрикивал в пьяном угаре перед смертью и приглашал на бесплатную стрижку, обещая оказать услуги, как прежде. На ум почему-то вдруг пришла и колода, найденная в купе покойного Квадратова.
Та самая, в которой не доставало одной карты – червонного валета.
Подозрения Евграфа Михайловича относительно итальянцев, следовавших в поезде вместе с цирюльником, всё более усиливались. Сыщик ещё ранее, сразу после происшествия в поезде, установил тайную слежку за господами итальянцами. Со временем их поведение становилось всё более подозрительным и необъяснимым. Граф де Ассаб вместе с братом часто отлучались из апартаментов в город, переодевшись в неброскую одежду обычных обывателей, стараясь не вызывать к себе интереса. Более того, по свидетельству филёра, тайно сопровождавшего этих господ, в день убийства господина Скороходова они также были в тех местах. Агент выслеживал их от дома в Большом Кисельном переулке, где они снимали богатые апартаменты, до Сиротского института. Он своими глазами видел, как они вошли в то же здание, где произошло убийство смотрителя. После, успев нанять коммерческую коляску, последовал за ними далее и тайно сопроводил иностранцев до Малого Трёхсвятительского переулка. Там их экипаж долгое время стоял без дела, чего-то выжидая, а затем господа, скорее всего, направились в трактир «Весёлый Ваня». Были ли они там или прогуливались поблизости, агент не знал, возможности уточнить совершенно не имелось, дабы не раскрыть слежку. Трактир и местность вокруг него являлись сборищем воров, мошенников, карточных шулеров и прочих господ, находящихся не в ладах с законом. Там агента могли мигом раскусить, да и запросто посадить на нож. Данное заведение сыщику было прекрасно знакомо, трактир являлся вотчиной известного московского вора Ивана Тузи. Имелся там и тайный осведомитель, служащий половым. Однако для того, чтобы узнать, с кем в трактире встречались иностранцы, нужно было время: осведомитель связь с полицией держал только два раза в неделю, через жену. Боялся огласки и сильно опасался за свою жизнь. За такие дела, за доносительство на Ивана Тузи, могли запросто зарезать и скормить свиньям где-нибудь на окраине Москвы.