Георгий Арси – Краля без масти. Часть II. Червонный след (страница 9)
– Думаю, облава будет нужной и правильной, но давайте оставим подобные действия на потом. Вначале все силы бросим на иностранцев. Что касается родственников покойного цирюльника, то они, конечно, грешны, но сами и мухи не обидят. Считаю подобную версию несостоятельной, – ответил Тулин.
Он не стал докладывать о том, что у него имеются особые подозрения насчёт кучера из деревни Кожухово и его связях с убийцами. Во-первых, вначале решил убедиться сам в причастности Макария Африкантовича в произошедших преступлениях, а во-вторых, не доверял Муравьёву полностью.
– Напрасно, напрасно! Может, сами не убивали, зато наняли исполнителя, – строго заявил полковник.
Евграф Михайлович промолчал, сделав паузу. Он почувствовал, что заинтересованность Муравьёва показная, а в душе полковник имеет своё мнение, совершено отличное от мыслей Тулина.
– Каким образом вам станет известно, прошла встреча иностранцев в босяцком трактире с вором Иваном Тузи или нет? – уточнил Константин Кузьмич.
– Имею там личного агента под прикрытием, – ответил Евграф Михайлович.
Полковник задумался. Тулин надеялся, что столь значимая информация заинтересует Муравьёва, но был обманут в своих ожиданиях. Исполняющий должность начальника Московского уголовного сыска вновь снисходительно улыбнулся и назидательно ответил:
– Да, бурная фантазия! Значит, мошенник Сидоров в городе и, зная, что ему светит каторга, спокойно разгуливает по улицам второй столицы России. В том месте, где сосредоточен огромный ресурс законного надзора за гражданами империи, газетных репортёров, постоянно ищущих сенсаций и тем самым помогающим полиции. Скажите ещё, что сам господин Шпейер Павел Карлович в Москву прибыл. Да не просто так, а за своим тайником с ценностями. Об этих богатствах, спрятанных в надёжном месте, в своё время только ленивый не говорил. Тогда уж идите далее, предположите о том, что итальянка, графиня Катарина де Ассаб, на самом деле Екатерина Башкирова, любовница и личный киллер Шпейера. Благодаря вашим настойчивым изысканиям я тоже уже заочно знаком с тремя итальянцами. Да будет вам известно, милостивый государь, я навёл справки в отделе департамента полиции, занимающегося иностранцами, об этих господах. Мне было официально отвечено, что целью прибытия в Москву является строительство новой гостиницы с апартаментами на итальянский манер. Граф Паоло де Ассаб и его брат – очень богатые архитекторы и имеют рекомендательные письма от самого Пио Пьячентини, очень известного итальянского маэстро архитектуры. Они намереваются вложить в наш город большие суммы денег, и на следующей неделе у них запланированы встречи по сему вопросу с городским головой Николаем Александровичем Алексеевым и генерал-губернатором. Вот от этого они и гуляют по городу, площадку для строительства присматривают. То вы нелегальными лабораториями интересуетесь, то криминальных лидеров в Москве разыскиваете, следуете сообщениям каких-то неизвестных агентов, сходных с торговками семечками и сплетницами на рынках. В это время вам дела нет до реальных проблем, никакого служебного интереса до почётных жителей Москвы, господ Немирова и Голицына. Возмутительно, непростительно и преступно!
Тулин попытался возразить, но тут же раздался визгливый крик:
– Вы своевольничаете! Я отстраняю вас от дела по поиску похищенных ценностей. Нет, отстраняю от всех дел и требую покинуть сыскную часть немедля. Завтра же будет написан рапорт о вашем увольнении со службы и направлен начальнику полицейского департамента Москвы. Думаю, что не без личной корысти дело о краже драгоценностей пущено на тормоза. Никто не имеет права иметь личных агентов, не оформляя их через делопроизводство уголовного сыска. Никто не имеет права не исполнять мои распоряжения и пренебрегать инструкциями. Я бы хотел…
Однако продолжения грозной речи полковника Муравьёва Евграф Михайлович не пожелал слушать. Он, резко развернувшись, вышел из кабинета коллежского советника. Действительно, полковник имел своё собственное мнение, совершенно отличное от мыслей Евграфа Михайловича.
Когда сыщик уже покидал здание сыскной части, встретил в коридоре старшего надзирателя Фёдора Губова, вышедшего из кабинета полковника Муравьёва. Лицо этого полицейского, всегда источавшее человеческий яд, в этот раз отличалось особой наглостью и хитростью. Можно было понять, что в кабинете исполняющего должность начальника уголовного сыска Москвы речь шла именно о Евграфе Михайловиче и совершенно не лестным образом. Тулин с помощью трости молча отодвинул со своего пути младшего чина к стене и прошёл. Хотя он никогда не поступал подобным образом и не требовал чинопочитания, как дворянин и чиновник по особым поручениям, но в этот раз позволил подобную грубость. Евграф Михайлович презирал подобных людей, независимо от сословного рождения и званий. По пути домой он заехал в полицейский департамент и передал дежурному чиновнику именной запечатанный конверт. Там лежала докладная записка куратору Московского уголовного сыска. В своём служебном письме Евграф Михайлович указал все обстоятельства дел по произошедшим убийствам, за исключением своих взаимоотношений с полковником Муравьёвым. В этом докладе ничего предосудительного не имелось, по внутренним правилам полиции, сыщик еженедельно был обязан сообщать в вышестоящий орган управления о произведённых действиях по установленной форме.
Глава 5 Славянский базар на Никольской
Из письма писатѣля Ивана Сѣргеявича Тургенѣва крiтику, исторiку, обществѣнному дѣятѣлю и члѣну Импѣраторской Акадѣмiи наукъ Владимиру Владимировичу Стасову:
«…Рѣпина картину я видѣлъ и съ истиннымъ соболѣзнованiямъ прiзналъ въ этомъ холодномъ винѣгрѣтѣ живыхъ и мѣртвыхъ – натянутую чушь, которыя могла родиться только въ головѣ какаго-нiбудь Хлѣстакова-Пороховщикова съ аго „Славянскимъ базаром“. И это мнѣнiя моё раздѣляетъ самъ авторъ, который просидѣлъ у мѣня часа два и съ сѣрдѣчнымъ сокрушенiямъ говорiлъ о навязанной ему тѣмѣ и дажѣ сожалѣлъ, что я ходилъ смотрѣть аго произвѣдѣнiя, въ которомъ всё-таки видѣнъ замѣчатѣльный талантъ, но который въ эту минуту прѣтѣрпѣваетъ заслужѣнное фiаско. Дай богъ, чтобъ другiя аго тѣмъ не были такiя мѣртворождѣнные, какъ эта…»
После отстранения от исполнения обязанностей Евграф Михайлович впервые за долгие месяцы позволил себе отдохнуть до полудня. Затем направился на дружескую встречу, сменив свой обычно строгий консервативный наряд на более свободный.
Стрелки сошлись на четырнадцати часах, когда он вышел из экипажа на Неглинной улице, решив до пункта назначения пройтись пешком. Целью сыщика являлся известный в московском обществе гурманов и сибаритов ресторан «Славянский базар», располагавшийся на Никольской улице. До него было не более версты.
Неглинная улица встретила Евграфа Михайловича нескончаемым назойливым шумом и суетой деловых горожан Первопрестольной. Сновали люди, мелькали коляски, кричали мальчишки, предлагая бульварные газеты со сплетнями и рекламой. У театральных будок, тщательно вчитываясь в афиши, стояли любители спектаклей, концертов и всяких представлений. В тёмных, грязных и сырых переулках изредка маячили весьма редкие настороженные нелегальные торговцы всякой запрещённой дрянью для уничтожения мозгов типа кокаина, опиума и морфия. Много людей травилось, в том числе до смерти, однако желающие в приёме всё равно не переводились. Некоторые, совсем падшие, смешивали адские порошки с разным алкоголем, стараясь добиться эффекта потери разума хотя бы на некоторое время. Иногда встречались ушлые уличные воры, замаскированные под обычных зевак, а при них малолетние карманники. Изредка попадались девицы лёгкого поведения, скромно стоящие в подворотнях. Дамы, конечно, не желали вызывать лишних пересудов и внимания в дневное время, но тем не менее кивали и аккуратно махали ручками в красных перчатках Евграфу Михайловичу, предлагая услуги. Подобные вольности могли дорого для них стоить в прямом и переносном смысле. Торговля телом в общественных местах, да ещё днём каралась большими штрафами и принудительными работами. Счастливое время проституток наступало по темноте. Однако винить продажных женщин в дерзости было неверно, так как в молодом спортивного вида господине невозможно было определить чиновника Московского уголовного сыска. Да и его внешний вид совершенно не соответствовал официальной должности, поэтому не внушал ни малейших опасений всяким личностям, испытывающим истинное пренебрежение к законам Российской империи.
В такой праздничный для сыщика день встречи со старым другом Тулин выглядел импозантно и модно. Торс сыщика выгодно подчёркивала короткая спортивная тёмная куртка с пуговицами, широким поясом и большими карманами по бокам. С верхней одеждой гармонировали по цвету свободные брюки длиной ниже колен, заправленные в тёмные чулки. Заканчивали модный современный наряд высокие британские башмаки на шнуровке. На голове аккуратно сидело кепи, немного, по-уличному, наклонённое вперёд. Обычно подобную одежду носили мужчины, увлечённые спортом, для посещения ресторанов в дневное время, утренников в театре, ипподромов, цирков, спортивных прогулок или поездок на велосипеде. В руках сыщика заметно выделялась всё та же любимая кованая трость с набалдашником в виде ящера, сидящего на камне и сверкающего огромными злобными глазами. Эта трость имела достойный вес и необсуждаемую крепость шафта, чем вызывала уважение публики, хотя и была, в отличие от костюма, вне современной моды.