Георгий Арси – Краля без масти. Часть II. Червонный след (страница 4)

После чего достала платочек и вытерла слёзы. Мария отчаянно и бессовестно врала, запутывая любые правдивые факты вокруг себя. Она придерживалась давней мудрости, которая гласила: «Опасно держать скелет только в одном шкафу. Для большего спокойствия лучше разнести его по косточкам в разные места».

Девушка прекрасно понимала, что в данном случае правду найти очень трудно. Та тайна, обладательницей которой она стала благодаря запискам отца, позволяла ей с помощью шантажа добиться успеха. Графиня не могла отказать ей в приёме под страхом разоблачения. У неё было всего лишь два пути: приютить Марию или немедля убить. Существовал, конечно, и третий вариант: вначале приютить, а затем лишить жизни через некоторое время. Однако девушка была уверена, что графиня ничего ей не сделает. Слишком высокими являлись ставки, чтобы рисковать из-за Марии. Как указывал покойный отец в своих записках, эти люди в Москве появились совсем не зря. Скорее всего, имелся большой коммерческий интерес. В свою очередь, девушка желала втереться в доверие, а потом разобраться, что ей делать далее.

Графиня и Дашкова живо переглянулись, видимо, рассказ Марии их весьма заинтересовал.

– Конечно, проверю, все твои рассказы проверю, не сомневайся. Про пожар, что случился в доме купчихи Фроловой, я прочла в газетёнке «Голос Москвы». Там писали, что напрочь выгорели три комнаты на втором этаже. Всего было обнаружено четверо погибших жильцов, тела полностью обезображены огнём, а также найден убитый швейцар дома. Якобы девица сильно пострадала, обгорела бедняга полностью. Получается, это и была твоя товарка?

– Она самая. С господами Альтами брат главы семьи проживал, известный профессор медицины, химии и биологии Императорского Казанского университета. Жильцами они были тихими, можно сказать, скромными. Кто же на такой грех пошёл? Креста на извергах нет! Если, конечно, не от собственных ошибок погорели, – тихо заявила Мария и вновь вытерла искусственные слёзы.

– Говорят, в той квартире обнаружились остатки некой лаборатории. Неспроста же, может, кокаин варили? Ты об этом знаешь что-либо? – уточнила графиня.

– Да что вы такое говорите? Не могло подобного происходить. Господа были очень законопослушными, «Уложение об уголовных наказаниях» весьма чтили. Другие сомнения у меня имеются. Не раз видела того профессора, он всё с колбами выхаживал. Умный дюже был. Видимо, мировое открытие хотел совершить, к примеру, как анатом, господин Пирогов. Может, от его опытов и случился пожар, теперь никто уж не узнает. Если так, то угораздило же его Альта и дочку господина жизни лишить. Особливо её жалко – Марию, – всхлипнув, заявила девушка, закрыв лицо платочком.

– Что-то я не припоминаю, чтобы Всеволод Алексеевич Долгоруков с музейными общался, более того – дружил. У них и взять-то нечего. Одна пыль от книг да смутные мысли о вечности в голове. Хотя папенька твой – человек особый. Один чёрт может разобраться в его мыслях, может, ценности какие хотел выкрасть. От него всего можно ожидать, редкостный прохиндей, – с ехидством заявила графиня, не обращая внимания на скорбь Марии о якобы погибшей товарке.

– Я знавала покойного Альта, хотя он обо мне никакого представления не имел. Да и видела его совсем недавно. Жаль бедолагу, уж очень он женщин любил. Право, истинный ловелас был. Вот оно как бывает, сегодня жив, а завтра сгорел подчистую, – задумчиво заявила Дарья Ивановна.

– Что-то мы заговорились. Закружила ты нас, девка, эти пожаром. Давай к сути разговора вернёмся. Известно мне, что бывший князь Долгоруков2 сейчас в Сибири проживает, откуда же знаешь, чья ты дочь? Видимо, всё же врёшь, дурёха самоварная. Просто хитра не по годам и цыганскому гипнозу обучена. Зубы заговариваешь прямо на ходу, – жёстко уточнила графиня.

– Истинную правду говорю. Батюшка писал год назад о моём рождении. Он совершенно не отказывается от отцовства, и письмо про это я имею. Оно всего одно, посему я его вам через швейцара побоялась передавать. А если порвёте или в печь? Вот сейчас готова представить. Прочтите и прошу вас, верните, оно завсегда со мной. Личный талисман на удачу! – заявила девица, притворяясь глупышкой.

Из мятого и порядком затасканного конверта выглядывало затёртое письмо, создавая впечатление, как будто бы читали его содержимое не раз. Или хранили у самого сердца. Текст содержал романтичное описание любовной связи князя Долгорукова и некой тульской мещанки. Письмо явно намекало, что Мария Всеволодовна и являлась плодом той давней порочной и внесословной связи. Там же давались пространственные пояснения к собственным поступкам, которые и привели князя к каторге. Выражались горькие сожаления о бездарно прожитой жизни и высказывались отеческие назидания самой Маше.

Сочинение по просьбе Марии написал мошенник, занимающийся подделкой личных и служебных текстов на «Вшивой бирже». Так называлось одно бульварное кафе на Тверской. В нём подобных умельцев можно было найти в любое время суток. Мария заплатила за работу дорого. А примером для почерка явилась старая вексельная записка Долгорукова, чудом сохранившаяся в небольшом домашнем архиве Альта. Конверт и лист с выдуманными мыслями князя были этим мошенником умеючи состарены и поэтому выглядели очень и очень правдоподобно.

Графиня взяла конверт, открыла и внимательно прочла содержимое. После чего на некоторое время замолчала, подозрительно осматривая Марию, стоящую посреди комнаты. Было видно, что находится госпожа в мучительном раздумье.

– Смотри, Дарья, наш князь, оказывается, пока в ссылке проживал в Ефремове Тульской губернии, дочь от мещанки нагулял. Вот пройдоха! Хотя кое-что на подобную тему я слышала, не помню, где сплетничали. Или всё же ты врёшь? – ещё раз строго уточнила графиня и пронзительно взглянула на Марию.

– Я же вам главное доказательство представила. Куда ещё правдивее? Тут же почерк моего папеньки и его стиль изъяснений, – ответила девушка и ещё более потупила глаза, создавая вид покорный и зависимый.

– Допустим, это почерк князя, насколько я его помню. Но подобное ещё ни о чём не говорит. Получается, ты просто служанкой желаешь пристроиться, и всё на этом? – уточнила графиня.

– На вас хочу быть похожей. Такой же умной и удачливой. Приятель папеньки сказывал, что вы с моим отцом многие дела проворачивали. Не гоните, век преданной буду, Бога за вас молить стану! Я раньше в Туле проживала, как маменька умерла, то из дому уехала, не могу прозябать в провинции. Жизни в Тульской губернии нет. Для бедной девушки ни дохода, ни будущего не сыскать. В Москве нахожусь уже три месяца. Маленькие комнатёнки по случаю снимала на окраине за копейки. А потом у господ жила, что наняли меня учителем для своей дочурки. В Туле и с покойными Альтами познакомилась. Мы с погибшей у одних и тех же учителей образование получали, – с тяжкой грустью ответила девушка.

– Что за господа? Проверить желаю, рекомендации о тебе послушать, – уточнила графиня.

– Конечно, проверьте. У господ Стрельниковых последнее время служила. У них француженка домой соизволила отъехать на время, вот меня и нанимали. Чтобы, значит, дочка язык не успела подзабыть. Господин Стрельников старшим судебным следователем служит. Только вот, незадача, они отъехать соизволили. По-моему, в Пятигорск, на воды, – ответила Мария, делая наивное лицо.

Графиня, не сдерживая себя, поморщилась. Было совсем не ясно, от чего. То ли оттого, что наниматели уехали на отдых, то ли оттого, что Мария проживала у судебного следователя. И, переглянувшись с Дашковой, она задала новые вопросы.

– Проверим, время придёт. Учительствуешь? Неплохо! Конкретно чему же учишь наследных отпрысков? – уточнила графиня.

– Пока ничего особого, языки и письмо преподаю для детишек из обеспеченных семей. У Стрельниковых вот французский язык представляла. По случаю. Оплата почасовая, сдельная, – ответила Маша.

– Каким же языкам и манерам обучена? – уточнила графиня.

– Французским владею, немецкий понимаю. Танцам училась, поведению и всему такому. Я очень способная и, когда надо, усидчивая, – ответила девица, стараясь понравиться.

– Ладно! Дарья, ты девку пока накорми. Посели у себя и никуда не выпускай. Швейцару скажи, что действительно дальняя родственница. Дальше посмотрим! А мы с графом в город. Наверное, Михаил Иванович уже экипаж подал. В Камергерском переулке промышленник Савва Иванович Мамонтов открыл театр под названием Московская частная русская опера. Я там ещё ни разу не бывала. Сегодня нас пригласили с мужем. Когда вернёмся, тогда и обсудим твоё будущее, – заявила графиня, сверкнув чёрными глазами на Марию.

– Будет сделано, не впервой, – ответила Дашкова, как-то странно ухмыльнувшись.

Неожиданно появились двое представительных мужчин. Они вышли из одной и той же комнаты и молча, нисколько не стесняясь, принялись рассматривать девушку. По апартаментам потянуло запахом хорошего табака. Видимо, господа только что курили трубки или сигары.

Один был в возрасте, чуть больше сорока, с зачёсанными назад волосами и бородой, сильно тронутыми сединой. Высокий лоб, изрядно попорченный морщинами, строгие пронзительные глаза говорили о изрядном уме и проницательности господина. Мария поняла, что это сам граф Паоло де Ассаб. Догадка переросла в уверенность, когда девушка увидела неестественный нарост на большом пальце правой руки. Именно об этой особой примете писал папенька в предсмертной записке.