Георгий Апальков – Рассказы о животных (страница 7)

– Джон! – крикнул со стороны реки хозяйский голос.

Сомнений быть не могло: Ваня в опасности! Нужно его выручать. Но как? Поводок всё ещё привязан к дереву. Но так ли крепко? Может, если хорошенько дёрнуть…

Джон несколько раз рванулся в сторону и, в конце концов, ему удалось отвязаться. Ура, свобода! Но что теперь? Нужно узнать, что случилось – вот что! Джон запрыгнул в воду и стал грести на звук детских голосов. Течение было несильным, но даже несмотря на это Джон изрядно вымотался, плывя к ребятам. Добравшись до них, он увидел, как бревно уплывает прочь; как Рома еле держит над водой окровавленную голову Димы, будто бы уснувшего в самый неподходящий момент, и как хозяин изо всех сил пытается помочь друзьям, но у него не выходит, потому что он и сам еле держит свою голову над поверхностью.

– Джон, дружок, помогай! – взмолился Рома.

Ваня мог лишь смотреть на своего пса взглядом, по которому Джон безошибочно понял всё: если он сейчас не выручит хозяина и его друзей, им конец. Но что он может сделать? Как им помочь? Это ему было невдомёк. Всё, что он знал – это что сделать что-то непременно нужно, и притом немедленно.

Мужчина с громадным животом и непомерным количеством волос на теле глядел сквозь тёмные стёкла солнцезащитных очков одновременно в двух направлениях. Одним глазом он следил за своими детьми, резвящимися неподалёку, а другим… Скажем так: любовался видами, которые мог предложить пляж, переполненный загорелыми и упругими женскими телами. Его жена сидела рядом и мазалась солнцезащитным кремом. Жену он любил. А в том, чтобы «полюбоваться видами» одним глазком, не видел ничего предосудительного. И всё же, голову он старался держать так, чтобы со стороны не было похоже, будто он смотрит на что-то ещё, кроме играющих на берегу детей.

– Помажь спину, пожалуйста, – попросила его жена.

Эх, облом. А впрочем – ничего страшного: в другой стороне тоже есть, на что посмотреть. Едва мужчина развернулся, как услышал крик своей дочурки.

– Папа! – звала она.

Обернувшись, мужчина увидел, как чья-то наглая псина забирает у девчонки её спасательный круг. Мужчина рассвирепел. Он поднялся на ноги и пулей бросился к дочери, намереваясь как следует навалять сначала собаке, а потом – её хозяину.

– Отдай! – плакала девочка, пытаясь вытянуть из пасти собаки большущего надувного лебедя, которого она так долго выпрашивала у родителей. Пёс зубами прогрыз лебедю шею, и она начала сдуваться, в то время как основная часть круга оставалась целой невредимой. В конце концов, пёс оказался сильнее и выдернул умирающего лебедя из рук плачущей девчонки.

– А ну стой, скотина! – кричал мужчина вслед уносящейся прочь собаке.

– Он лебедя забра-а-ал! – беспомощно всхлипывала девочка, исполненная глубочайшей досады.

– Ну-ну, маленькая, не переживай! – успокаивал её мужчина, – Мы тебе другого купим!

– Хочу такого же-е-е!

– Значит, такого же купим! Найдём хозяина этой… Скотины этой мохнатой, и он тебе и белого лебедя купит, и чёрного, и всё равно должен останется, уж поверь! Сволочи, ё-моё, совсем за тварями своими не следят! В тюрьму таких хозяев сажать надо!

Как следует выругавшись, мужчина обнял дочку, взял её на руки, её брата – за руку, и все вместе они вернулись к матери, которая всё ещё ждала, пока кто-нибудь намажет ей спину солнцезащитным кремом.

Рома грёб к берегу и тащил за собой Диму, который, вроде бы, всё ещё дышал. Ваня грёб следом, но безнадёжно отставал. Голова его всё глубже и глубже погружалась в воду, всё меньше и меньше вскакивая, как поплавок, над поверхностью. Силы его покидали. Они давно покинули их. Лишь отчаянное желание жить не давало им захлебнуться и позволить течению унести себя прочь, в царство мёртвых.

– Держись, Ванёк! – крикнул Рома, в очередной раз глотнув воды вместе с воздухом. Зачем он это сделал? Только силы у себя отнял. Но другу силы тоже были нужны, и ему нужно было услышать эту банальную и ничего, в сущности, не меняющую фразу, чтобы продержаться ещё какое-то время. Рома уповал на чудо, но вера его таяла с каждой секундой.

Вдруг, его взору предстала сюрреалистичная картина: огромный толстый лебедь с кривой шеей проплывает мимо него, а следом мчится волосатый мотор, придающий ему ускорение. Лишь через несколько мгновений он узнал в «моторе» Джона, а в толстом лебеде – спасательный круг, который тот притащил неведомо откуда. Джон первым спасал хозяина, и Рома был не в обиде: так и должно быть. Ваня, взявшись за круг, поднялся над водой и секунду-другую не двигался вовсе, стремясь наполнить воздухом опустевшие лёгкие. Затем он увидел Рому с Димой и устремился к ним. Он грёб ногами и руками как мог, зная, что дело спасения утопающих, доселе находившееся в лапах Джона, теперь – его задача и дело уже его собственных рук.

Через несколько минут все четверо – Джон, Ваня, Рома и Дима, – уже были на берегу и упивались тем, что в полной мере чувствует только тот, кто только что побывал на волосок от смерти: безадресной благодарностью за возможность видеть солнце и увидеть вечером ещё один закат. Диму они откачали, и он, выплюнувший изрядное количество воды, начал потихоньку приходить в себя.

– Чё такое, пацаны? – недоумевал очнувшийся Дима, ошарашено озираясь по сторонам.

– Да вот, приплыли, – ответил на это Рома, сидевший на земле рядом с изуродованным надувным лебедем, только что спасшим три жизни.

– Куда? – спросил Дима первое, что пришло в голову.

– Никуда. Просто по факту: приплыли. Выражение такое есть. Балда.

– Сам ты… Как так вышло-то? Башка болит…

– Пить надо меньше. Не знаю я, как так вышло, – отвечал Рома, – Стрёмная затея эта с бревном была. Оно закрутилось как-то, мы его ловить, а оно ещё сильнее крутится. Тебя как будто бы намотало на него, и ты башкой приложиться умудрился, а Ванька в сторону снесло. Я к тебе. А ты тяжёлый, зараза. Ванёк тоже еле барахтается. Да и я – тот ещё пловец. Если б не Джон… Ты, Ванёк, как вообще сообразил его позвать?

– Не знаю, – пожал плечами Ваня, гладивший мокрую шерсть своего пса, – Во-первых, просто от безысходности: кого ещё тут на помощь позовёшь? Рыбу? А во-вторых… Фиг знает. Чувство какое-то было: причём ещё тогда, когда мы решали, брать его с собой или нет. Чуял, что с собой его взять надо, хоть и не знал, почему. А потом, когда тонуть начали, всё как-то сложилось в голове. Ну и вот.

Дима задумчиво посмотрел на пса. Он вспомнил, как не хотел, чтобы Ваня брал его с собой, потому что: «Зачем он там нам? Мешаться только будет». Теперь он – все они – были обязаны ему жизнью.

– По ходу, он теперь в нашей банде, – хриплым голосом сказал Дима, встал и на ослабевших ногах дошёл до сидевшего на земле Джона.

– Точно, – сказал на это Рома.

– Родителям-то что скажем? – спросил Ваня, вернув ребят с небес на землю.

– Лучше ничего не говорить, – предложил Дима, – Если скажем – до конца школы дома просидим.

– Точняк. Главное чтобы никто не проболтался. Так что если решили молчать – надо всем язык прикусить, – сказал на это Ваня.

– Не, я точно не скажу, – ответил Дима.

– И я, – поддержал его Рома.

– И я, – заключил Ваня, – Ну а ты? Не проболтаешься?

Ваня с улыбкой посмотрел на Джона, вилявшего хвостом. Пёс утвердительно гавкнул.

Дом Лунного Странника

Лев встретил первого и единственного друга, когда ему было двадцать с небольшим. Окончив институт и отслужив в армии, на радость своим родным, он бросился скитаться по стране в поисках приключений, поскольку именно такую – и только такую – жизнь он находил исполненной смысла. Кто мы такие чтобы его судить, правда? Юность, бунт, ветер и прорва диких идей в голове, от которых подчас невозможно усидеть на месте. Так думали его родители, надеясь только, что с их Лёвой всё будет хорошо, и что он благополучно доживёт до того возраста, когда захочет остепениться и жить «настоящей жизнью» – той, которую уже они находили единственно верной и исполненной смысла.

Впрочем, рассказ этот не о взаимоотношениях Льва с его родителями, и даже не столько о самом Льве, сколько о том, кого он повстречал на парковке для большегрузов, сразу за тем придорожным кафе у самого подножья горы. В эту-то гору Льву и предстояло взобраться по обочине трассы, чтобы двинуться дальше: на юг, к морю. Тщетно пытался он весь вечер поймать попутку у этого самого кафе: никто его так и не взял, и в конце концов, когда солнце уже зашло, Лев сел на поребрик чуть поодаль от входа в кафе, достал из рюкзака банку фасоли с полосками вяленого мяса и принялся ужинать.

Пора было искать ночлег. Возвращаться к мотелю, за сотню метров от кафе, ему не хотелось: лишних денег на комнату у него не было. Ставить палатку здесь, на парковке, тоже не вариант: поспишь тут! Оставалось одно: идти дальше в гору, и, к сожалению, идти пешком. Борясь с нахлынувшим на него унынием, Лев стал думать и о плюсах: например, ночью в гору идти легче, чем днём, под палящим солнцем. К тому же, усталости как таковой он ещё не чувствовал и был уверен, что сможет продержаться до утра, не растеряв боевой настрой.

Его размышления прервал щенок, робко присевший в метре от Льва и уставившийся на него своими блестевшими в свете луны и звёзд глазами-бусинками. Щенок вилял хвостом. Лев поднял взгляд на него и усмехнулся.