Георгий Апальков – Рассказы о животных (страница 27)
– Это что?
– Народное средство. От вредителей всяких. Этот вообще на крупного зверя, но на псину тоже подойдёт. Я б тебе и поменьше дал, да они у меня все в деле: самому нужны. А этот вон, свободный.
Фёдор Викторович взял капкан и выслушал от соседа инструкцию по его применению. Всё просто: достаточно было положить вкусно пахнущее лакомство в середину, раскрыть «акулью пасть», и дальше капкан сам избавит его от непрошенного гостя раз навсегда. Фёдор Викторович собрал с земли куски испорченного шашлыка, развёл стальные челюсти капкана и привязал самый лакомый кусок к крючку спускового механизма. Остальные куски он разложил рядом, чтобы они наверняка привели чёрного пса в западню.
– Так тебе, – гневно бурчал себе под нос Фёдор Викторович, – Жри, не обляпайся.
Ночью он не мог заснуть. Странное чувство обуревало его, и он никак не мог понять, что именно не даёт ему покоя. Обида за испорченный отдых? Так и чёрт с ним: очень скоро виновник всего этого сполна получит по заслугам. В чём же тогда дело?
Фёдор Викторович вспомнил, как чёрный пёс ловко перемахнул через забор. Это навело его на две мысли: первая – надо бы заняться забором, а в идеале вообще построить новый. Вторая – что ни говори, а этот чёрный пёс всё-таки отчаянный парень. Мало того, что не побоялся вернуться к нему на участок после того, как был прогнан отсюда метлой, так ещё и изыскал путь обратно даже после того, как Фёдор Викторович заделал дыру под калиткой. Стоит отдать ему должное. Но, так или иначе, вся эта свежесть и прыть совсем скоро канет в Лету вслед за её черношёрстным владельцем, которому этой ночью суждено будет угодить в пресловутую «акулью пасть».
«Даже жаль как-то», – думал Фёдор Викторович, переворачиваясь с боку на бок.
«Поделом! Будет знать, как по чужой земле шастать!» – думал он же, теперь ложась на спину.
«Не будет он знать ничего. Просто помрёт – и всё. И даже не поймёт, что с ним такое случилось».
Противоречивые мысли не давали Фёдору Викторовичу покоя и мешали уснуть. Теперь он знал, что его тревожит: пёс и откуда-то взявшаяся жалость к нему. Он всё пытался, но никак не мог заставить себя совладать с этой жалостью и вернуть себе холодный рассудок.
В конце концов, где-то через час беспрестанных переворотов в кровати, Фёдор Викторович встал и в одном исподнем вышел на крыльцо, далее проследовав к месту, где он установил капкан. Он всё ускорял и ускорял шаг, внутренне надеясь найти капкан пустым, но…
Но вот он завернул за угол дома и в отблесках полной луны увидел того самого чёрного пса. Фёдор Викторович испытал облегчение, заметив, что пёс стоит в паре метров от капкана, и тот пока ещё не сработал: приманка всё так же лежала в центре, нетронутая. Но чёрный пёс явно собирался полакомиться мясцом.
«Чёрт с ним! Плюнь! Пусть жрёт и получит по хребтине как следует! Тебе-то какая печаль?» – думал Фёдор Викторович.
Другая же часть его молчала, в тишине наблюдая за тем, как пёс крадучись приближался к мясу, которое вот-вот должно было стать его последним угощением.
– А ну пошёл отсюда! Ну-ка кыш!!! – прикрикнул на пса Фёдор Викторович, для острастки подавшись на него и притопнув ногами.
Пёс мигом бросился бежать и через секунду скрылся в темноте.
Фёдор Викторович снял капкан и, ругаясь на его тяжесть, занёс его в сени, чтобы завтра вернуть эту смертоносную металлическую жуть соседу-браконьеру.
Следующим утром, когда Фёдор Викторович вновь отправился на работу, он никак не ожидал встретиться со стаей бродячих собак с пустыря. Они подкараулили его прямо у калитки. Вид у них был отнюдь не доброжелательный.
– Чего надо, блохастые? – угрюмо спросил он.
В ответ вожак стаи зарычал и оскалил клыки. Фёдору Викторовичу вдруг стало обидно. «Вот так и делай вам добро», – думал он про себя, вспоминая, как ночью спас их сородича от собственноручно выставленной ловушки. Он медленно потянул руку к калитке, планируя скрыться от разъярённых псов за ней. Но вдруг случилось необъяснимое: со стороны пустыря, с лаем, на многочисленную стаю облезлых и побитых жизнью бродяг чёрным ураганом налетел он – заклятый враг Фёдора Викторовича. Стая как по команде навострила уши. Вожак заметно занервничал. Но чёрный пёс, даже увидев перед собой превосходящего числом противника, и ухом не повёл: он всё гнал и гнал на них, пока, наконец, не оказался совсем рядом с опешившим Фёдором Викторовичем. Вожак стаи пару раз гавкнул в ответ, после чего развернулся и убежал прочь. Стая последовала за ним.
– Ну даёшь! – изумился Фёдор Викторович, – Да ты, я гляжу, ещё и грозный малый!
Чёрный пёс утвердительно гавкнул в ответ.
– Ладно, раз так… Пойдём, остатки вчерашнего тебе дам, доешь. Сам же ведь разбросал! А там, как захочешь, к своим уйдёшь: найдёшь выход.
С этими словами Фёдор Викторович впустил чёрного пса на свой участок. Немного погодя он поставил перед ним блюдо с мясом, а затем отправился на работу.
Вернувшись вечером домой, он с удивлением обнаружил, что чёрный пёс дождался его и никуда не ушёл. Так началась дружба длинною в целую собачью жизнь.
Свекровь и Морковь
Вот, чем Даша и Дима руководствовались, когда назвали кошечку Морковкой.
Она рыжая.
Она милая: читай – «сладкая».
Ей нравилось возиться в земле, пока они проводили время на даче.
Именно там, в дачном посёлке, они и подобрали её возле круглосуточного магазина, отправившись вечером за чем-нибудь, что можно было бы поставить на стол по случаю непредвиденного приезда Диминой мамы и Дашиной свекрови.
Лилия Александровна нагрянула как гром среди ясного неба. Она приехала на последнем автобусе и постучалась в калитку ближе к девяти вечера, когда Даша и Дима уже уютно устроились на диванчике в комнате на первом этаже, собираясь посмотреть фильм на проекторе.
– Стучит, что ли, кто-то? – в недоумении спросила Даша.
Дима лишь пожал плечами, встал с дивана, подошёл к окну и аккуратно приоткрыл занавеску, чтобы выглянуть наружу.
– Там мама, по ходу… – озадаченно произнёс Дима, тут же направившись к двери.
Даша решила не озвучивать вопрос, который наверняка крутился и у Димы в голове: «Чего это она вдруг?» Ей не хотелось, чтобы это звучало как знак неудовольствия столь поздним и незапланированным визитом свекрови, поэтому она промолчала.
Дима открыл калитку и проводил мать в домик.
– Фу-ух, – с порога ухнула Лилия Александровна, – Еле дотащилась. Дороги-то совсем не подсвечивают! Да ещё собаки эти… Куда сумку поставить?
– Сюда, вот, – вымолвил Дима, указывая на табурет возле входной двери.
– Здравствуйте, – поздоровалась Даша, встав с дивана и учтиво кивнув головой.
– Здрасьте, здрасьте, – ответила свекровь, разуваясь, – Ох-х, пол-то какой холодный! Тапочки есть какие-нибудь?
Дима отдал маме свои тапки и так мягко, как только было возможно, поинтересовался у неё:
– Ты это… Какими судьбами? Случилось что?
– Почему «случилось»? Вы ж сами говорили, что на дачу едете. Помощь поди нужна. С грядками-то.
– Да мы как-то… – Дима осёкся, решив не утомлять мать лишней информацией о том, что приехали они сюда не за грядками, – Ну ладно. Спасибо. Ты голодная?
– Не-е-е, не, не, ничего не надо, – отмахнулась Лилия Александровна, – Я сразу спать. Вон, тапочки, ночнушку тоже взяла. Чтобы завтра с утра пораньше всю работу начать, а не развозить до обеда, как вы любите.
Даша и Дима многозначительно переглянулись.
– Ну мы тогда это… Ты располагайся. Как устроишься – мы в магазин сгоняем. А то мы как-то не готовы были…
– Да заче-ем?! – вновь отмахнулась свекровь, позже, задумавшись, добавив, – Хотя, если у вас тут шаром покати… Н-да, я как-то с собой ничего не взяла: не подумала. Да и тяжело тащиться-то с котомками, с города! Ладно. Только аккуратнее там! А то темно – хоть глаз выколи! Да ещё и собаки эти…
Позже, когда Лилия Александровна переоделась, расположилась на диванчике внизу и принялась листать новостную ленту в телефоне, Дима и Даша сели в машину и отправились в круглосуточный магазин – единственный в дачном посёлке. Какое-то время они ехали молча. Первым тишину нарушил Дима:
– Я, как бы, понимаю, что ты думаешь. Но поверь, я и сам в шоке…
– Да ладно тебе, всё нормально, – ответила Даша, совершенно не находившая неожиданный визит свекрови нормальным.
– Ну а что я сделаю? – в недоумении спрашивал Дима в большей степени самого себя.
– Расслабься. Ну, приехала помочь – ладно. Пусть поможет. Только с чем помогать?..
– Вот именно. Ладно, с этим уже завтра разберёмся.
Так они и оказались у магазинчика, у входа в который нашли жалкого вида рыжую кошечку, угрюмо сидевшую возле мусорного бака и как будто бы совершенно не понимавшую, где она, и что происходит вокруг.
– Смотри какая! – расплылась в улыбке Даша.
Затем они оба подошли, и кошечка окончательно покорила их сердца, взглянув на них так, словно они были для неё последним проблеском надежды в этом мире.
– Давай возьмём её! – первой предложила Даша.
Дима, хоть и не был против, всё же не мог не подумать о минусах подобной затеи.
– Тесно ей в квартире, будет… Здесь-то, может, и хорошо, а там, в городе…
– Ничего не тесно! Нам же не тесно!
– Ну, нам деваться некуда…
– А ей, что ли, есть куда?
– Ай, ладно, чего ты начала?! Давай, давай, возьмём. Только вдруг она чья-то?