Георгий Апальков – Рассказы о тайге (страница 6)

– А-а-а-а!!! Хорош! Я щас серьёзно говорю уже!

– Ш-ш-ш. Не ори. А то они тебя ещё раньше заберут…

– Что? Кто? Куда?

– Ладно, поймал ты меня. Коляна забрали.

– Кто забрал?

– А то ты не знаешь…

– Говори!

– О. Вот и они. Доволен?

Толя указал пальцем куда-то в сторону леса. Боря посмотрел в указанном направлении и увидел школьников, с которыми общался вчера у деревенского магазина. Боре сделалось холодно.

– И зачем ты только их сюда привёл?..

– В см… – Боря прокашлялся, – В смысле?

– Сказал им, где мы с палатками встанем. Вот тебе и пожалуйста…

– Так это… А чё они? Чё они хотят-то?

– Долго объяснять. Мне они объяснили, но пересказывать всё равно долго. В общем, деревня Кормиловкой неспроста называется. Тут у них, вроде как, ритуал есть: надо кормить Землю Мать.

– Чё?

– Про пуп земли слыхал? В Муромцево который. Нам ещё на парах по географии про него рассказывали.

– Ну.

– Гну. Оказывается, пуп – не пуп вовсе, а рот. Через него Земля ест. И не всё подряд, а здоровую пищу. Молодую. Жилистую.

– Чё ты несёшь?!

– Мне сказали, что меня отпустят, если я тебя сдам. Вот я и сдал. Так что давай, счастливо оставаться.

Толя встал с бревна, на котором сидел, выбросил окурок в золу и посмотрел Боре прямо в глаза.

– Ты же не куришь… – только и смог сказать Боря теперь, видимо, уже бывшему другу.

– Закуришь тут… Ладно, я домой. Палатку собирать не буду: чмошная она у тебя один фиг. Топор твой только заберу: мало ли, слово не сдержат и следом погонятся. Давай, глядишь, скоро с Коляном увидишься.

– Ты…

– Чтобы не скучал, вот тебе купон на дождь, – добавил Толя, прежде чем уйти и протянул Боре какую-то бумагу. Едва он коснулся её, на лице у него стало мокро, а по лбу забарабанили холодные капли, взявшиеся непонятно откуда.

Школьники в потрёпанных и грязных одеждах стремительно приближались, теперь – с широко раскрытыми ртами и глазами.

– А-а-а, отвалите! – орал Боря, пытаясь драться с ними, но, как это обычно бывает во снах, драться не получалось: кулаки будто бы упирались в невидимые стены и не долетали до своих жертв.

– М-м-м. А-а-а. Отвалите, – стонал Боря уже наяву, чем разбудил Толю и Колю.

– Чё это он? – недоумевал Толя.

– Не знаю, – пожал плечами сонный Коля, – Вода ему с крыши капает. Палатка протекает. Вот и спит беспокойно.

– Чё делать будем?

– А ничего. Спит же – вот и пусть спит, – сказал Коля, отвернулся и укрылся первым, что попалось под руку.

Толя пожал плечами, устроился поудобнее в спальнике и тоже закрыл глаза.

Утром – настоящим, всамделишным утром, – когда пришла пора завтракать, Боря проснулся и выкарабкался из палатки. Он был мокр и зол, но, как и обычно, на лице его не читалось решительно ничего. Коля заканчивал складывать свою одноместную палатку, прошлой ночью оказавшуюся невостребованной, а Толя справлял малую нужду в то, что осталось от вчерашнего костра.

– Чё, собираемся? – спросил Боря, намеренно обращаясь к одному только Коле: на Толю он был всё ещё зол за то, как некрасиво тот обошёлся с ним в его ночном кошмаре.

– Да, пора, – угрюмо ответил Коля, – Подкрепиться только надо немного, и можно домой.

– Всё-таки домой?

– Ну. Куда ж ещё?

– А чё план с Калачинском?

– Да пошёл он нафиг, этот Калачинск…

– Ладно тебе, – сказал Толя, подходя ближе и держа в руках бутерброд с колбасой, – Нормально съездили.

– Нормально?! – возмущённо переспросил Коля, – Я думал, через месяц в Новосиб ехать по этой же трассе.

– Тоже на велике?

– Да. Думал, путешествие всей жизни себе устроить. За этим вас и позвал со мной до Калачинска смотаться: посмотреть, как оно вообще. Посмотрел…

– Нафиг тебе в Новосиб на велике ехать? Есть же электрички, – спросил Боря.

– Чтобы… Не знаю, – на выдохе сказал Коля, бросив возиться с палаткой, – Чтоб себе доказать, что могу. Хотел как тот чел из фильма, который назвался Алексом Супербродягой и поехал на Аляску, жить в диких условиях.

– Реально, его так звали? Супербродяга?

– Ага. Он Супербродяга, а я – суперчухан, да ещё и с маленькой буквы.

– Не горюй ты так, – сказал Толя, затем отряхнул кофту от крошек и взял паузу, чтобы дожевать бутерброд, – В конце концов, главное не достижение цели, а путь, которым ты к ней шёл, и чего на этом пути достиг. Сам подумай: ты преодолел саму природу и её силы – ветер в смысле, – добравшись сюда. Столкнулся с опасностями и лишениями. Проверил в деле корешей своих…

После этой фразы Боря недобро покосился на Толю и усмехнулся. Толя тем временем продолжил:

– Так что… Так что не знаю, какой вывод сделать. Чуханская поездка получилась – тут ты прав. Но это ли не прекрасно?

– Прекрасно быть суперчуханом?

– Конечно! Особенно, когда рядом есть пара других таких же суперчуханов. «Счастье имеет смысл лишь тогда, когда есть, с кем его разделить», – так, вроде, в твоём этом фильме было.

– Счастья – полная жопа огурцов, тут и не поспоришь, – для вида съязвил Коля, внутренне согласившись со всем, что только что озвучил Толя.

Боря вернулся в палатку, укладывать свой рюкзак и оценивать ущерб, нанесённый дождём. Толя помог Коле с палаткой и вернулся к кострищу: поклажа его уже была собрана, велосипед отстёгнут от дерева и готов к дальней дороге. Коля, разобравшись со всем прочим, решил подкачать колёса на своём транспорте: так, на всякий случай.

Усевшись в сёдла своих железных коней, ребята взвыли: все как один, в одной и той же тональности. Их задницы стенали и просили ребят пойти пешком, а велосипеды сдать куда-нибудь на металлолом. Но мозоли на ступнях на это возражали: «Позвольте! Нам ведь тоже нелегко!» И потому задницам приходилось терпеть потребительское отношение к себе. До дороги ехать было тяжело: земля – и так бугристая и рыхлая – теперь ещё и вымокла под ночным дождём. В конце концов, плюнув на всё, ребята спешились и добрались до трассы пешком.

Оказавшись возле указателя на въезде в Кормиловку, ребята поймали себя на мысли, что это – их последний шанс презреть усталость, боль и ужас перед ещё одной такой же ночью в лесу, и продолжить запланированное путешествие до Калачинска. Даже если ветер будет буйствовать с той же силой, что и вчера, мешая им крутить педали, к вечеру они будут в пункте назначения. Там можно будет забить на лес и снять комнату в мотеле, перекантоваться в нём, а наутро – сесть на электричку, вернувшись в Омск со сладким чувством выполненного плана. Минуту ребята стояли и тупо смотрели на указатель, думая о том, кем они всё-таки выйдут из этого путешествия: супербродягами или суперчуханами. Ответ им подсказала сама природа: резкий порыв ветра, едва не сбивший всех троих с ног, толкнул их в сторону Омска – назад туда, откуда они выехали вчера утром, примерно в это же время.

– Да пошло оно всё! Я помыться хочу! – сказал Коля, который, как идейный вдохновитель поездки, и должен был заговорить первым.

– Ветер теперь в спину будет дуть, – рассуждал Толя, – С ним мы через пару-тройку часов уже в общаге будем.

– Да, погнали, пацаны, – сказал Боря, оседлав велосипед и надавив на педали. Коля и Толя последовали за ним, оставляя позади Кормиловку и всё, что с ней было связано.

Попутный ветер гнал ребят едва ли не со скоростью машин. Иногда им по нескольку минут не приходилось даже прикасаться к педалям. Когда на дороге было пусто, они дурачились и отпускали рули, чтобы проехать без рук. Большую часть времени они молчали: шум машин и ветра всё равно мешал бы им разговаривать. Ребята пребывали в собственных мыслях, думая каждый о чём-то своём.

Коля всё искал для себя оправдания и аргументы к тому, почему он не лох, раз отступил от первоначального плана, да и к тому же испугался чёрт знает чего сегодняшней ночью. Во-первых, рассуждал он, это была его первая серьёзная поездка и первый серьёзный опыт самостоятельной ночёвки в лесу. Абсолютно нормально, что он запаниковал и с наступлением темноты стал слышать странные звуки и додумывать то, чего не было. Во-вторых, Толя и Боря вели себя схожим образом, а значит – он не один такой. В-третьих, Толя был прав, со своим «главное не победа, а участие» или что там он тогда сказал. В общем, хорошо, что они съездили и получили этот неудачный опыт сейчас: лучше так, чем если бы он поехал один, замахнувшись на вояж в восемьсот километров до Новосибирска, и точно так же сдрейфил бы где-нибудь в районе Кормиловки. Да, на душе сейчас тошно, но всё определённо было не зря. Об остальном Коля, в общем-то, не заботился.

Зато Толя, кадр за кадром пересматривавший в голове вчерашнюю ночь, переживал. Он никак не мог взять в толк, что за звук услышал тогда, когда они ломанулись в лес с топором и перцовым баллоном. Толя готов был поклясться, что то было дыхание здоровенной собаки: ни на что другое тот звук не походил. Но если и так, то почему никакой собаки они так и не нашли? И что там такого во вспышке увидел Боря, что глаза его округлились, едва они с Колей спросили его об увиденном в палатке? И почему Боря как-то косо на него теперь смотрит? Недобро как-то, как будто бы обижено. Это ему было невдомёк.

У Бори же, как живая, стояла перед глазами ночная картинка. Он надеялся, что она уйдёт из сознания вместе с кошмарным сном про Толю и кормильцев пупа земли, но нет: закрывая глаза, он будто бы видел фотографию того самого момента, той самой вспышки. Может, это действительно была белая горячка, о которой все говорят? Может, всему виной позавчерашняя пьянка, похмелье от которой уже прошло, но осадок в психике остался? Или, может, всё произошло на самом деле? И самое главное в этой связи: пить или не пить по возвращении в общагу? Вот в чём самый серьёзный вопрос.