Георгий Апальков – Хроники вымирания (страница 9)

День плавно перекатился в вечер. Когда на город вновь опустились сумерки, Лёня был уже изрядно навеселе. Вино закончилось, и настало время напитков покрепче. Но их нельзя было пить быстро: чуть переберёшь и отключишься на «раз-два». Лёне нравилось спать, но и бодрствовать ему тоже нравилось. Особенно по достижении нужной кондиции. Мир окрашивался другими красками. Фильмы и сериалы лучше пронимали и брали за самую душу, отвлекая от насущных проблем, а суета спального района за окном становилась куда как интереснее под высоким градусом.

До самой темноты Лёня следил за круглосуточным магазином-баром. Там снова стояли и курили помятые женщины, а когда они ушли – настало время пьяных вдрабадан мужиков: ссохшихся, одетых во что попало, а иногда и вовсе голых по пояс, в шлёпках и вытянутых трениках. Лёня смотрел на них с пониманием и одновременно с глубочайшим презрением. Он понимал их состояние: хронический алкоголизм и неспособность радоваться ничему, что не содержит спирта или не подразумевает старой-доброй попоечки. Но в то же время он недоумевал, как можно так бездарно сливать свою жизнь в унитаз, не имея над собой висящего дамокловым мечом смертельного диагноза? Зачем? Можно же столько всего сделать, если не знаешь, когда умрёшь! Можно ведь… Да горы можно свернуть – вот что. Понимание наличия – или хотя бы ложная убеждённость в наличии – достаточного количества лет впереди – не это ли должно давать вдохновение на новые свершения и вдыхать смысл во всё, что ты делаешь? Зачем же, имея всё это, тратить своё главное и единственное богатство на… На то, чем они сейчас занимаются?

А занимались пропитые мужики меж тем обстоятельным делом; делом государственной важности: стояли там, в свете фонаря, и лаяли друг на друга осипшими голосами. В чём была причина конфликта? Уж точно не в чём-то, ради чего нормальный человек затеял бы драку. Наверняка какой-нибудь сущий пустяк: косой взгляд, отказ поделиться сигаретой или случайный толчок плечом – что угодно на выбор. Пока Лёня смотрел на их разборку, он мог додумывать сюжет разворачивавшейся перед ним драмы до бесконечности. «Надо было стать писателем», – подумал он, прокручивая в голове очередной сценарий.

Забулдыги кипятились и уже были готовы вцепиться друг другу в глотки. Этого-то Лёня с нетерпением и ждал, выпив очередную порцию вкусного и дорогого бурбона. Но тут к сипящим друг на друга мужикам подошёл третий человек. Одет он был вполне себе опрятно и выглядел так, как обычно не выглядят ночные гости этого злачного магазинчика. Пузатый и бородатый блондин, в бриджах и чёрной футболке с агрессивным принтом, стремительным шагом направлялся к алкашам, чтобы, казалось, навалять им обоим. Но зачем? Может, это был разгневанный сосед, которого достали крики под окнами в столь поздний час? А может… Нет, больше у Лёни версий не было.

Лишь когда бородатый оказался в нескольких шагах, мужики отвлеклись от конфликта друг с другом и обратили внимание на постороннего. Взгляды их были полны замешательства.

– Э, э, ты чё?! – возмущённо сказал один из еле державшихся на ногах забулдыг.

На него-то и накинулся толстый бородатый парень, с кулаками и даже как будто бы с зубами. Алкаши достали бедолагу настолько, что он решил перегрызть им глотки. «Любопытно», – подумал Лёня, чувствуя, тем не менее, некоторое беспокойство.

Бородатый толстяк повалил одного из алкашей на асфальт и стал нещадно бить его, лупя по голове и телу всеми свободными конечностями. Второй алкаш стоял в стороне и озадаченно наблюдал за действом. Он, кажется, хотел вмешаться: к этому взывала его совесть и остатки человечности. Но в то же время он получал удовольствие от созерцания того, как его недавний оппонент в уже закончившейся перепалке получает за свою дерзость сполна от самой судьбы.

– Да хорош уже, убьёшь ведь, – сказал, наконец, тушевавшийся забулдыга, но подойти и разнять дерущихся всё-таки не решался.

Бородатый проигнорировал его воззвание и продолжил втаптывать несчастного в асфальт. В конце концов, второй пьяница ретировался с места событий, попутно доставая из кармана вытянутых трико телефон и, по всей видимости, набирая единый номер вызова экстренных служб. Мысль о том, чтобы вызвать полицию, посетила и Лёнино охмелённое сознание. Шатаясь и спотыкаясь, он принялся ходить туда-сюда по квартире в поисках телефона. Найдя его, Лёня обнаружил аж шесть пропущенных вызовов от матери и одно сообщение от неё же. Решив прочитать сообщение позже, Лёня набрал номер полиции. Ответом была серия длинных гудков, через время сменившаяся тремя короткими гудками, а затем – тишиной. Он попробовал снова – то же самое. Должно быть, у полиции этой ночью и так было много дел. Выждав добрых десять минут, он попытался набрать номер ещё раз, но теперь телефон не удостоил его даже длинными гудками – сразу три коротких, и прости-прощай. Лёня выглянул в окно и с ужасом обнаружил полуголого мужика в растянутых трико лежащим в луже собственной крови. Такого он здесь ещё не видел. Были драки, были даже намёки на поножовщину, но чтобы так, с трупом на асфальте – никогда. Лёня начал потихоньку трезветь, и ему это не понравилось. Он накатил ещё несколько порций бурбона для смелости и открыл сообщение матери.

«Сынок, как ты там? Смотришь новости? С тобой всё в порядке? Ты дома? Позвони, пожалуйста, как сможешь, или напиши, что с тобой всё хорошо. Мы с папой за тебя очень волнуемся».

Печатать было трудно: буквы плясали перед глазами, а горячие пальцы всё норовили нажать что-то не то. В конце концов, Лёня написал матери короткое, но обнадёживающее:

«Всё ок. Дома».

Уже отправив сообщение, Лёня подумал, что нужно было спросить, как у них с отцом дела: не столько из интереса, сколько из вежливости. «В другой раз», – решил он и бросил телефон на кровать.

Лёня снова выглянул в окно. Мужик всё так же лежал там, у входа в алкогольный магазин. Теперь рядом с ним стояла грузная женщина в форменном фартуке, работавшая на кассе в эту жаркую ночную смену. В руках у неё был телефон. По всей видимости, она тоже пыталась дозвониться до полиции, и, судя по всему, у неё тоже ничего не выходило. В конце концов, она позвонила кому-то другому:

– Алё, Руслан? Это Диана с ночной. Слушай, тут у нас на входе опять поцапались. На этот раз серьёзно. Насколько? Труп лежит тут – вот, насколько! Ну не знаю я, он в крови весь! Ага, какая первая помощь: я ж вижу, что он не дышит! У него голова вся… Я говорю голова у него разбита, и горло как будто перерезано. Да не знаю я, меня саму всю трясёт! Звонила в полицию: занято у них. Как зачем тебе звоню?! Сделать надо что-нибудь, чё он тут, всю ночь так и будет лежать?! Пошли кого-нибудь до участкового доехать, может? Куда я сама пойду, я одна на смене! Ну, тогда я магазин закрою. Ладно, схожу. Конечно, отблагодаришь, куда ты денешься! Всё, давай, на связи.

Женщина повесила трубку, посмотрела на окровавленное тело и покачала головой. Потом вернулась в магазин, минут через пять вышла из него и заперла дверь на ключ. Выйдя из-под света фонаря, продавщица растворилась в ночи. Тело так и осталось лежать там, в холодных мерцающих лучах, с плясавшими в них тенями насекомых.

Лёня выпил ещё немного и включил телевизор. Мать писала что-то про новости, но новости Лёне смотреть не хотелось. Хотелось чего-нибудь расслабляющего, быстрого и яркого. Лёня включил музыкальный канал и под дурацкие, бессюжетные клипы стал допивать остатки бурбона.

Вскоре Лёня отключился. Когда во втором часу ночи он встал, чтобы сходить в туалет, его страшно мутило. Всё-таки надо было больше закусывать. Это упущение Лёня решил исправить и после туалета засунул в духовку ещё одну пиццу. Пока она созревала, он выглянул в окно. К неожиданному для самого себя облегчению, он обнаружил, что тело, мешком лежавшее у входа в круглосуточный магазин несколько часов назад, теперь сидело там же, на асфальте, всё так же – в луже собственной крови. Стало быть, бородатый не добил беднягу. Вот и славно! Значит, и полицию вызывать теперь нет никакой нужды. Входная дверь в магазинчик, правда, всё ещё была закрыта. Должно быть, продавщица решила воспользоваться возможностью и немного отдохнуть от работы. А зря: получивший сполна окровавленный забулдыга наверняка хотел бы сейчас оставить сотню-другую в кассе и купить себе что-нибудь, чтобы промыть раны и отвести душу. Когда пьяница в растянутых трико стал подниматься на ноги, Лёня отошёл от окна, решив, что магазинная драма на сегодня подошла к своему логическому концу.

Достав из духовки пиццу, Лёня перекусил. Потом запил всё это дело изрядным количеством воды, чтобы наутро была цела голова, и снова завалился спать.

На рассвете его разбудил жужжащий звук. Вибрировал телефон, где-то прямо у него под брюхом. Он пропустил несколько долгих и настойчивых вызовов, прежде чем проснулся от похмельного сна и понял, где он и когда он. Достал телефон из-под себя – снова звонила мама. Без задней мысли, он решил ответить ей.

– Алё?

– Алло, сынок?! Ты как? Всё с тобой в порядке?

– Да, мам. Сплю я.

– Ох, ну слава богу! А то мы тут это… С новостями с этими теперь не уснёшь. Ты там как? Ходил в больницу-то?