Георгий Апальков – Хроники вымирания (страница 11)
Старуха же напротив: торопилась, нервничала и не могла дождаться, когда уже ей принесут эту треклятую бумажку, чтобы она могла, наконец, убраться отсюда. Её рвение навстречу нормальной жизни несложно было понять: это в молодости десять дней в больничной изоляции – хороший отдых, способ перезагрузиться и набраться сил. В старости же это – досадная необходимость, обуза и пустая трата той роскоши, что после семидесяти с каждым годом кратно возрастает в цене: времени. Молодёжь в массе своей не спешит жить, потому что знает: дорога будет длинной, и расстояние, оставшееся до её конца, всё ещё непостижимо велико. Старики напротив: знают цену оставшимся годам, счёт которым, быть может, идёт на единицы, и потому бережно относятся к каждой отпущенной им минуте. Возможно, поэтому те, чьи головы ещё не обелены сединами, преспокойно, без лишней суеты и спешки стоят себе в разного рода очередях, пока старики либо всеми правдами и неправдами стремятся пролезть вперёд, либо прижимаются к впередистоящим так, словно от этого они быстрее окажутся у заветного окошка, кассы или банкомата.
– Ну где он уже там? – причитала старуха, сидя в окружении собранных сумок и с нетерпением ожидая доктора со всеми бумагами – Как сквозь землю провалился!
Девушка ничего на это не ответила – только пожала плечами, не отрываясь от экрана смартфона. Старуха смерила молодую соседку оценивающим взглядом и, в который раз покачав головой, с упрёком сказала своё непрошенное:
– Всё в телефоне…
Девушка ничего не ответила и на это. «Конечно в телефоне», – подумала она, – «Умела бы ты им пользоваться – ещё похлеще присасывалась бы к нему в любую свободную минуту». Девушка не понаслышке знала о том, сколько времени среднестатистическая бабушка проводит перед телевизором, смотря все эти бестолковые шоу со звёздными скандалами, конкурсами песен и плясок и соревнующимися в талантливости и одарённости нарочито умилительными детишками. Поэтому любые упрёки от старшего поколения на тему времени, проводимого «нынче молодёжью в телефонах», она воспринимала с иронией и улыбкой. И даже на эту бабку, изрядно доставшую её за десять долгих дней, она не так уж и сердилась за её непрошенные советы на эту тему.
– Нет бы – книжку почитать… – сделала старуха последнюю попытку поддеть девушку. Но девушка догадывалась, что единственное, что читает сама бабка уже много-много лет – это некрологи, объявления и анекдоты в городской газете, и потому лишь ухмыльнулась и хмыкнула, не отвлекаясь от экрана.
– Помогите, помогите, помогите!!! – истошно закричал вдруг кто-то в коридоре.
Не успели девушка со старухой испугаться, как в палату вошёл человек в белом халате. В руках у него были скреплённые степлером листы. Кровати бабки и девушки стояли у окна, по разные стороны от него, и до последнего было непонятно, кому именно доктор принёс долгожданную выписку, потому что шагал он ровно посередине комнаты, ровно до тех самых пор, пока не подошёл к окну вплотную. Ну, и что дальше? К кому он теперь повернётся и кому вручит вожделенный документ? Кого осчастливит, а кого – огорчит? Доктор, казалось, и сам забыл, чья выписка была у него в руках. Чтобы освежить память, он поднёс её к лицу и, прищурившись, прочитал:
– Ко-ма-ро-ва. Комарова кто?
– Я! Я Комарова! – радостно ответила бабка, аж подпрыгнув на своей койке.
– Перед уходом нужно будет осмотр пройти у специалиста. Кабинет будет на первом этаже, рядом с выходом. Там увидите, вас пригласят.
– Какой такой осмотр?
– Там вам всё объяснят.
– Помогитеаа-а–а-а-а!!! – снова заорал кто-то снаружи, не дав старухе задать ещё тысячу и один уточняющий вопрос.
Дверь в палату оставалась открытой. Доктор оглянулся и озадаченно посмотрел в сторону коридора. Он даже не заметил, как старушка выхватила бумагу у него из рук и, щурясь, стала вчитываться в мелкий шрифт.
– Да что такое-то?! – пробурчал доктор и поспешил к источнику воплей. Выйдя в коридор, он захлопнул за собой дверь.
Девушка не на шутку перепугалась. Только что она смотрела видео с подростками, удиравшими от полуголого, синюшного мужчины, гнавшегося за ними. А до того она читала статьи в интернете, которые пока были единственным источником информации о таинственной эпидемии, разом захлестнувшей почти весь мир, но про которую почему-то до сих пор молчали официальные источники. «Вирус человеческого бешенства», «Зомби-мутаген», «Мозговая чума» – как только ни называли в сети то, с чем их небольшой, далёкий от столиц городок, как казалось девушке, ни в коем случае не мог столкнуться.
– Что там случилось у них? – вслух сказала девушка, вовсе не планируя спрашивать старуху о чём-либо.
– Ой, хоть потоп! Хоть вселенский потоп! Всё, я отчаливаю! Счастливо оставаться! – радостно сказала бабка, сгребла в охапку все свои сумки и направилась к выходу.
– До свидания, – бросила ей вслед девушка.
Едва старуха ушла, девушка вбила в поисковике название своего города, присовокупив к нему слово «Эпидемия», и с ужасом обнаружила, что случаи заражения давным-давно были зафиксированы и здесь. Более того, люди рассказывали об отнюдь не единичных случаях нападения заражённых на ничего не подозревающих людей прямо на улице. Как же так? Как она, весь день до этого следившая за новостями со всего мира, могла не заметить того, что творилось у неё под носом?
Её размышления прервал громкий и резкий хлопок. Хлопнула дверь, на которую с внутренней стороны палаты спиной опёрлась хорошо знакомая девушке старуха. Выглядела она неважно: бледная, тяжело дышащая, с широко раскрытым ртом и округлившимися глазами.
– Что такое? – поспешила поинтересоваться девушка.
– Ужас! Ужас, что творится там! Какая-то… Содомия!
Вероятно, бабка даже с высоты прожитых лет не до конца понимала значения некоторых слов. Девушку это рассмешило намного сильнее, чем должно было: вероятно, организму просто нужна была разрядка, чтобы снять накопившийся стресс. А тут эта бабка со своей «содомией».
– Чего смеёшься ты, а?! Смешинка в одно место закатилась? Иди, глянь сама: авось, выкатится!
Девушке стало неловко, но перестать хохотать она уже не могла. Чтобы хоть как-то спрятаться от тяжёлого взгляда старухи, девушка решила сделать так, как она сказала: выйти и посмотреть, что происходит. К этому, помимо прочего, её подстрекало ещё и собственное любопытство. Бабка отошла от двери, бросив свои пакеты рядом, и стала пристально наблюдать за девушкой: очень уж ей хотелось увидеть, как эта дурацкая улыбка сотрётся с её гладкого, загорелого, красивого и полного энергии лица. Девушка, в свою очередь, открыла дверь и выглянула в коридор.
Картина и впрямь была из ряда вон выходящая: человек, лежавший на каталке, прижимал к себе медсестру в розовой форменной одежде и будто бы шептал ей что-то на ухо. Медсестра кричала и звала на помощь. Рядом с ней были две другие медсестры и доктор – тот самый доктор, заходивший в девятнадцатую палату всего несколько минут назад. Все они пытались освободить медсестру из лап больного на каталке, но ничего у них не выходило. Совсем ничего. Приглядевшись получше, девушка увидела кровь на полу и на одежде медсестры. Ей сделалось не по себе. К месту действия стали потихоньку стекаться зеваки: больные из соседних палат, желавшие не пропустить нечто интересное. Потасовка – это всегда интересно, особенно когда ты лежишь на больничной койке, и львиную долю твоего каждодневного досуга составляет созерцание белого потолка. Доктор, оглянувшись, увидел столпившихся пациентов и сорвался на крик:
– Разойтись всем по палатам! Быстро!
Люди испугались, но выполнять приказ доктора не спешили.
– Быстро!!! – повторил он, вскинув руку и жестом указывая куда-то вдаль длинного, холодного коридора.
– А-а-ай! Он меня кусает! Он меня ест!!! – верещала медсестра.
Вдруг доктор заметил девушку из девятнадцатой палаты, посмотрел ей прямо в глаза и всё тем же приказным тоном велел ей и в её лице – всем прочим:
– Заприте двери и оставайтесь внутри! Никому никуда не выходить, пока я не скажу!
От взгляда доктора девушке сделалось жутковато. Тем не менее, она выполнила все его указания: юркнула обратно в палату и заперла за собой дверь. Обернувшись, она посмотрела на старуху. Должно быть, выражение лица девушки старуху удовлетворило: увидев молодую соседку, она расплылась в торжествующей ухмылке.
– Что, не смешно уже? – издевательски спросила бабка.
Девушка поспешила к своей койке, чтобы взять с неё телефон. Он должен был знать ответы на всё: на происходящее и на то, что делать дальше.
Заметки про карантин в медучреждениях она уже видела. Собственно, карантин этот напрямую коснулся и её саму: вчера мать, с которой они каждый день до этого могли преспокойно гулять часами напролёт по территории больницы, не пустили даже за забор, развернув её уже на КПП и отправив восвояси. Объяснение всему дали совершенно идиотское: мол, тренировочные противопожарные мероприятия, про которые и девушка, и остальные пациенты узнавали исключительно от родственников и близких. В реальности же мероприятий не было никаких: обычный день с обычными процедурами и уколами, только почему-то никого не выпускали наружу.
Сегодня карантин был ещё в силе: медсёстры сказали, когда утром принесли таблетки. Девушка позвонила матери и сказала, что сегодня приезжать тоже бесполезно, и что после выписки до дома она доберётся сама. То же самое сделала и бабка, когда говорила по телефону с теми, кто навещал её. Как оказалось, не зря.