Георгий Апальков – Хроники вымирания (страница 6)
– Рот говорю закрой, животное, – повторил Валера, глядя Виктору прямо в глаза. Сержант на заднем сиденье ухмыльнулся и чуть слышно хихикнул.
Снова зазвонил телефон.
– Выключи его! Быстро! – вскочив, сказал сержант.
– Алло? – не обратив внимания на реплику сержанта, сказал Виктор, ответив на звонок. Снова звонила жена, – Говори медленнее. Помедленнее говорю!
– Не ори! – шикнул на Виктора сержант, тронув его по плечу. Виктор отмахнулся.
– Где ты? Дома? А ребята где? Ребята где, говорю?! Ох, ё… Ладно, придумаю что-нибудь. Да нет, я тут сам застрял… В пробке стояли, а тут это всё тоже… Куда ехал? Да куда надо – туда и ехал, чё за вопросы вообще?! Ладно, давай там, себя побереги. И на улицу не ходи, слышишь? Не ходи, говорю! Я понял, я понял, я сам разберусь. Сейчас придумаем что-нибудь. Валера подскочит, в конце концов. Всё, давай.
Виктор нажал на «сброс», и в салоне снова воцарилась тишина.
– Так, Валера, смотри, что надо сделать, – начал говорить Виктор так, словно и не было минуту назад ни того взгляда Валериных покрасневших, чуть обезумевших глаз, ни его дерзкой реплики – ничего, – Сейчас выходим с тобой и пешком идём до спорткомплекса, это дальше по тракту. Хотя чё я тебе объясняю? Там надо будет пацанов моих забрать: их там заперли и не выпускают никуда из-за всей этой канители. Берём их и потом идём домой ко мне. Там у меня перекантуешься какое-то время, пока всё не уляжется. Место только на полу в гостиной смогу предложить, не обессудь. Хотя, может, и с парнями в комнате ляжешь где-нибудь, на матрасе. Тачку потом как-нибудь заберём, когда…
– Виктор Петрович, вы дебил? – спросил Валера, всё ещё чувствуя себя на гребне волны.
– Слыш, малой, последний раз тебе говорю: за языком следи!
– Да пошёл ты! Козёл жирный! Иди и сам уродов своих избалованных вытаскивай! Может, мне ещё шмару твою к тебе домой пойти привезти, а?! Чё мне ещё для тебя сделать?! Мразь!
– Ох, твою за ногу… – ругнулся сержант, глядя в окно.
– Да я тебе сейчас… – взвизгнул побагровевший Виктор и чуть привстал, чтобы дотянуться до помощника и зарядить ему жгучую оплеуху. Валера тоже чуть привстал, готовясь принять бой. Всё это было бессмысленно: препирания с начальником, плавно переходящие в драку в салоне машины, пока снаружи творится чёрт знает что. Валера понимал это. И оттого-то ему и делалось ещё радостнее. Чёрт возьми, да он просто тащился от всего происходящего! Несмотря на всю абсурдность ситуации, Валере казалось, что мир именно сейчас наконец-то перевернулся с головы на ноги, и всё идёт ровно так, как должно было идти давным-давно.
– Куда она полезла?.. – всё разговаривал сам с собой сержант, не обращая внимания на дерущихся Виктора и Валеру.
Смотрел он тем временем на свою машину. Одна из её задних дверей – та, что была ближе к тротуару – отворилась, и из неё вышла женщина, ведя за собой одного из своих детей: мальчика лет шести. Она оттащила его за руку в траву сразу за тротуаром, чтобы…
– Вот дура! – изрёк сержант, стукнув себя по колену рукой с заряженным и всё ещё горячим пистолетом.
Мать уличила момент и вывела ребёнка на газон, чтобы тот мог справить нужду. Благо, поблизости больше не было бродивших туда-сюда изувеченных людей, набрасывавшихся на всех, кого они видели перед собой. Горизонт был чист, и мать решила этим воспользоваться, чтобы не дать своему сыну испортить салон чужой машины. Сержант, не моргая, наблюдал за ней и внутренне подгонял её, попутно умоляя судьбу, чтобы та не подкинула его спутнице неприятностей.
– Давай, давай, давай… – приговаривал он одними губами, и чуть слышный шёпот его тонул в проклятьях, которыми осыпали друг друга уже прекратившие размахивать кулаками Валера и Виктор.
Но вот произошло то, чего по всем законам прежнего, нормального мира просто не могло быть. Мира, в котором Виктор всё ещё поучает своего помощника, стоя в пробке, а тот с видом фальшивой задумчивости кивает головой и думает о том, сколько пива взять себе в ларьке после работы, чтобы очередной паршивый рабочий день на своём закате показался ему не таким уж плохим. Мира, где люди приходят в ярость из-за места в потоке машин или из-за того, что кто-то подрезал их на дороге. Мира, где крохотная царапина на бампере внедорожника имеет колоссальное значение. Мира, где живые живут, а мёртвые – лежат в могилах. Произошло то, чего даже сержант, быстрее прочих сориентировавшийся и понявший ситуацию, не ожидал и не мог ожидать. Трупы, доселе либо лежавшие на проезжей части между машинами, либо застывшие в изогнутых позах с гримасами предсмертного ужаса на водительских и пассажирских сиденьях в своих автомобилях, либо лежавшие лицами вниз на тротуаре возле ближайшей остановки – все эти трупы вдруг начали двигаться. Глаза их, бывшие доселе мёртвыми и бесцветными, ожили; их головы и шеи зашевелились, и трупы стали оглядываться по сторонам, словно бы пытаясь понять, что происходит, и что им нужно делать дальше.
Мальчик, всё ещё справлявший нужду на газоне, дёрнул маму за рукав и указал на человека, доселе лежавшего, уткнувшись лицом в бордюр, а теперь медленно встававшего на ноги. Мать в ужасе посмотрела на поднимающегося человека и прямо так, со спущенными штанами, потащила сына обратно в салон приземистой легковушки. Но было слишком поздно. Другой очнувшийся труп, вылезший из-за руля белого седана позади, опираясь разорванной рукой на капот своей машины, уже шёл в сторону легковушки сержанта. За ним последовал и его пассажир – молодая женщина, погибшая вместе с водителем седана. Через несколько секунд у легковушки сержанта собралось пять только что оживших трупов, а на подмогу к ним стремились ещё столько же из разных концов пробки, в тот день вставшей на Красном тракте навсегда.
– Нет, нет, нет… – всё приговаривал сержант, судорожно ища в голове выход из положения. Наконец, он перевёл взгляд на Виктора, который теперь тоже во все глаза наблюдал за происходящим за окном.
– Чё это они… Как?!
– Сигналь, – сказал сержант, наконец, сообразивший, что нужно делать дальше.
– В смысле? – не понял Виктор.
– На гудок нажми!
– Они ж сюда придут!
– Жми!!!
– Не буду я жать! Я жить хочу! – растерянно бормотал Виктор, плавно переходя на шёпот из страха быть услышанным неведомыми существами, лишь внешне напоминавшими людей.
– Жить хочешь – жми значит! – сказал сержант и направил на Виктора пистолет. Тот обмер и вскинул руки, не в силах сделать теперь решительно ничего.
– Жми!!! – сорвавшись на крик, повторил сержант.
Валера сориентировался быстрее, чем командирский крик сержанта привёл начальника в чувство. Перегнувшись через рычаг переключения передач, он дотянулся до руля и нажал на гудок: сначала несколько раз, а потом – зажал его, и внедорожник долго и протяжно завыл, точно пёс на луну. Сержант снял Виктора с мушки и посмотрел наружу. Часть оживших трупов оставила в покое его легковушку, развернулась и побежала ко внедорожнику.
– Ещё жми, не отпускай! – велел сержант.
Валера сделал несколько коротких гудков, а затем снова намертво зажал клаксон.
– Они нас тут сожрут! – вопил Виктор.
– Сейчас – наружу! Быстро! Пока они тачку не облепили, – сказал сержант и вышел из машины через заднюю дверь, противоположную той, в которую уже бил своими кулаками изувеченный мертвец.
Валера не мог покинуть машину, пока её не покинет Виктор: с его стороны трупы тоже напирали на дверь, не давая, даже при желании, отворить её.
– Выходи! Дверь открывай! – кричал он оторопевшему начальнику. Но тот будто не слышал помощника и продолжал, как полоумный, смотреть на то, как завершается работа, начатая безликой и безрукой женщиной несколькими минутами ранее: стекло с Валериной стороны, покрытое паутиной трещин, разлетелось вдребезги от удара синюшного кулака одного из трупов. Труп схватил Валеру за рукав и потянул его на себя. По белоснежной ткани рубашки расплылся кровавый след. Валера в панике встал и бросился через весь салон к задней двери: той самой, через которую секунду назад вышел наружу сержант. Вдруг Виктор, взявший себя в руки и вернувший себе контроль над своим телом, положил руку Валере на грудь и что было сил толкнул его прямо в лапы мертвецов.
– Ах ты… – сказал Валера, чувствуя, как его плечо мёртвой хваткой сжимают чьи-то холодный пальцы. Чьи-то ещё пальцы обхватили его шею, и в нос ему ударил резкий и неприятный запах чьего-то хриплого дыхания сзади.
Виктор вышел из тачки, захлопнул дверь и, оглядевшись по сторонам, быстро выбрал направление и побежал туда, где не маячили вдали ничьи пошатывающиеся силуэты. Двигался он в направлении, противоположном движению потока, стоявшего в правой полосе Красного тракта. Он не знал, что найдёт там – не знал вообще ничего. Знал только, что нужно как можно скорее убраться с того места, где его только что чуть не сожрала толпа мертвецов. «Подумать только: живых мертвецов!» – ловил самого себя на мысли Виктор, всё ещё запрещавший самому себе поверить в то, что произошло с ним за последний час. Мир перевернулся с ног на голову – вот, что произошло. Ещё и малец этот оборзевший и возомнивший о себе чёрт знает что… «Этого просто не может быть. Надо во всём разобраться. Этого не может быть», – думал он сам себе, лавируя между плотно прижатыми друг к другу машинами.