Генрих Бёлль – Групповой портрет с дамой (страница 76)

Даже поверхностный наблюдатель легко обнаружит у Л. Б. Г. следующие психические отклонения:

1) комплекс солидарности, выражающийся в перманентном стремлении подчеркивать свое единство с отцом и матерью и теперь, во взрослом состоянии, распространившийся на коллег-иностранцев, а после трех месяцев заключения – и на арестантов, его соседей по тюрьме. Если считать заключенных, как и иностранных рабочих, «чуждыми элементами», то из «комплекса солидарности» закономерно вытекает родственный ему по своей природе 2) «комплекс ксенофилии», который выражается, в частности, в 3) «ксенофилологии», то есть желании изучить язык иностранцев (Л. Б. Г. уже несколько месяцев учится на курсах турецкого языка). Индивидуум типа Л. Б. Г. (в данном случае Э., несмотря на некоторые сомнения, все же, скорее, склонен рассматривать Л. Б. Г. как индивидуальность), будучи поставлен перед выбором: либо приспособиться к реальности и тем самым «предать» и себя как личность, и испытываемое им чувство солидарности, либо, напротив, внутренне самоутвердиться, подчеркивая свое нежелание приспосабливаться, – в силу свойственной ему крайней чувствительности и врожденного интеллекта пребывал в состоянии постоянного конфликта между социально достижимыми целями и собственными способностями. В итоге этому индивидууму (или индивидуальности?) требовались все новые и новые, позже даже искусственно создаваемые препятствия для самоутверждения в своих собственных глазах и глазах окружающих. Если лишить слово «симулянт» вкладываемого в него обычно (и вполне оправданно) смысла: лицо, стремящееся к получению каких-либо выгод (более продолжительное пребывание в больнице, выпрашивание пенсии или дополнительного отпуска и т. д.), то Л. Б. Г. можно назвать 4) симулянтом, ибо он тоже симулирует, но не к выгоде, а – тут мы немного преувеличиваем – к своей невыгоде, удовлетворяя лишь свое стремление к солидарности и склонность к ксенофилии. В этом свете и подделку векселей тоже следует рассматривать как симуляцию, а не как чисто «уголовное деяние». Тот факт, что симуляция в конечном счете иногда приносит Л. Б. Г. какие-то выгоды (например, доверие иностранных рабочих, граничащее с обожанием), лишь подтверждает диалектичность такой жизненной позиции, которая «наглядно демонстрирует определенную модель или определенный принцип общественных отношений», как выразились бы марксистские коллеги Э.

Наконец, необходимо еще разъяснить, каким образом Л. Б. Г. осуществляет на данном этапе свой принцип ОУД. Будучи назначен на должность начальника автоколонны («Выше я не хочу забираться!»), он проявил незаурядные организаторские способности. После ознакомления с условиями вывозки мусора и уличным движением во вверенном ему районе он так удачно спланировал доставку пустых контейнеров и выгрузку мусора, что его автоколонна без всякого напряжения выполняла положенную норму на два, а иногда и на три часа раньше предусмотренного срока. Было доказано, что Л. Б. Г. и его водители позволяли себе среди рабочего дня длительный отдых, не отражавшийся, правда, на их выработке. На просьбу поделиться своим опытом организации труда с плановым отделом Л. Б. Г. ответил отказом и опять начал работать как предписано, то есть по старинке, поскольку жители города высказывали недовольство длительными перерывами в работе мусорщиков, тем более что те были сплошь иностранцы, и это недовольство даже выплеснулось на страницы прессы. Именно эта позиция Л. Б. Г. и дала повод к его первой беседе с Э., поскольку в тот период администрация намеревалась подать на Л. Б. Г. в суд по трудовым конфликтам, но по совету Э. отказалась от этого намерения (Э. ссылается здесь на дело служащего той же администрации Г. М., к которому он тоже приглашался в качестве Э. и именно тогда впервые применил термин ОУД, употреблявшийся и до него в специальной литературе по трудовому праву. Конторский служащий Г. М., справлявшийся со своей работой, рассчитанной на восемь часов, за два с половиной часа, разработал для своих коллег аналогичную модель организации труда, но – и в этом его отличие от Л. Б. Г. – подвергся ожесточенной критике с их стороны и заболел психическим расстройством; оправившись от болезни и поступив на работу в другое учреждение, где он был вынужден шесть с половиной часов проводить на службе «без дела», он стал требовать, чтобы эти шесть с половиной часов ежедневно теряемого времени «рассматривались как его личное время», которое он мог бы использовать по своему усмотрению. Получив отказ, Г. М. заболел еще более тяжким психическим недугом; но в результате того, что эта история привлекла к себе внимание общественности, Г. М. был приглашен на работу в одну промышленную фирму, где он, полностью выздоровев, вносит значительный вклад в СУД всего предприятия. В случае с Г. М. ОУД сводился лишь к отказу высиживать положенные часы. Но в целом ОУД становится все более распространенным явлением в нашем обществе свободного предпринимательства и в будущем явится для него трудноразрешимой проблемой).

В деле Л. Б. Г. явный ОУД заключается в том, что он, полностью выполняя порученную ему работу, не желает в то же время полностью предоставлять в распоряжение работодателя свой интеллектуальный потенциал и присущие ему организаторские способности – даже за существенно более высокое вознаграждение. В обществе свободного предпринимательства с помощью компьютеров можно вычислить любые максимальные, минимальные или средние величины; однако разработка специфических показателей для объективной оценки труда по вывозке мусора из-за своей повышенной сложности (необходимости учета непредсказуемых обстоятельств, как то: транспортных заторов и аварий, а также степени их вероятности в зависимости от конкретных топографических особенностей соответствующего района) под силу лишь опытным и способным к теоретическому мышлению сотрудникам – таким, как Л. Б. Г. Памятуя, кроме того, что с помощью Л. Б. Г. удалось бы значительно усовершенствовать вывозку мусора не только в местном (городском), но и в региональном и даже в надрегиональном масштабе, становится ясно, что ущерб, наносимый Л. Б. Г. всей нашей экономике, вряд ли поддается учету. Таким образом, в данном случае приходится констатировать довольно весомый ОУД.

Поскольку Э. посчитал важным провести общее медицинское обследование Л. Б. Г., тюремный врач по его просьбе произвел замеры роста и веса Л. Б. Г., а также исследование функций всех органов. Результат: полное отсутствие отклонений от нормы. Потребление алкоголя и никотина у Л. Б. Г. также в пределах нормы, во всяком случае, не наблюдается никаких функциональных нарушений, вызванных наркотиками. Органических заболеваний, кроме незначительной близорукости правого глаза (0,5 диоптрии), также не обнаружено. Но, поскольку у Л. Б. Г., с одной стороны, отмечаются значительные нарушения норм общественного поведения и бесспорно неправильные реакции, с другой стороны, почти любое из этих отклонений должно было бы сказаться на состоянии эндокринной системы, Э. объясняет нормальное функционирование организма Л. Б. Г. именно постоянной и ярко выраженной поляризацией, которая играет здесь компенсирующую роль. Если этот сложный механизм компенсации, постоянно работающий с большими перегрузками, откажет, Л. Б. Г. в ближайшем будущем познает диабет и гепатит в тяжелых формах, а вероятнее всего – и почечные колики. В связи с этим не рекомендуется досрочно освобождать Л. Б. Г. из заключения, так как тюрьма создает благоприятные условия для поляризации, а также удовлетворяет его потребность в солидарности и ксенофилию. Возможно даже – во всяком случае, не исключено, – что Л. Б. Г. сам стремился попасть в экстремальные условия, то есть в тюрьму, дабы поддержать на прежнем уровне спадающую социальную напряженность. Как стало известно Э., за последнее время наметилась значительная гармонизация отношений матери Л. Б. Г. с ее окружением, а следовательно, возможности поляризации для Л. Б. Г. соответственно уменьшились; поэтому в настоящее время самым полезным для него было бы полностью отсидеть свой срок, – тем более что благодаря этому не будет прерван процесс героизации Л. Б. Г. в среде его товарищей по работе.

Э. не решается поддержать новую теорию, выдвинутую профессором Хунксом, и применить ее к Л. Б. Г. Речь идет о так называемой «притворной нормальности»; данное понятие и по сей день многими считается спорным. Проф. Хункс утверждает, что тестируемые им лица скрывают сильные латентные гомосексуальные склонности путем повышенной гетеросексуальной активности, и объясняет это «истерически взвинченным» стремлением к компенсации (Хункс). В результате точного научного анализа старых протоколов инквизиции Хункс приходит к выводу, что «красота ведьм, их плотская привлекательность и очарование», их познания в области внутренней секреции, безусловно опережавшие свое время, и связанная с этим «изощренность в любви» объясняются все тем же «истерически взвинченным стремлением к компенсации», которое скрывало «их подлинную природу».

Э. не видит никаких оснований для того, чтобы говорить о «притворной нормальности» применительно к Л. Б. Г. Скорее, тут имеет место обратное явление – демонстративный отказ от нормальности поведения при полной нормальности задатков. Тот факт, что Л. Б. Г. пожелал избрать для себя профессию мусорщика, доказывает, что он инстинктивно ощущал потребность в поляризации: эта профессия служит чистоте, а считается, наоборот, грязной».