Генрих Апи Баба – Нулевой протокол (страница 20)

— Субъект стабилен, — раздался голос из динамиков. Маркус уже слышал эту фразу — теперь воспоминание продолжалось.

— Нейронная активность превышает расчётную на восемнадцать процентов.

— Это невозможно, — сказал кто-то.

— Однако это происходит.

Майкл Хейл не сводил глаз с молодого человека.

— Продолжайте процедуру.

— Мы всё ещё можем остановиться, — сказал Кейн.

— Нет. Уже поздно.

Голос из динамиков произнёс: «Подготовить носитель». Слово прозвучало знакомо, слишком важно, слишком опасно. Молодой человек за стеклом вдруг поднял голову — медленно, спокойно — и посмотрел прямо на Маркуса. Не сквозь него, не в пространство. Прямо на него — будто видел, будто знал, будто ждал этого момента двадцать лет.

— Если ты это видишь… — тихо произнёс он, и в лаборатории никто не отреагировал, будто слова предназначались только Маркусу. — Значит, они проиграли.

— Кто ты? — сорвался вопрос у Маркуса.

— Не верь тому, что тебе покажут дальше.

Лаборатория дрогнула, свет мигнул, по мониторам побежали красные сигналы тревоги.

— Мы теряем контроль! — закричал кто-то.

— Остановить процесс!

— Уже невозможно! Слишком поздно!

Сирены заполнили помещение, красный свет залил стены. Молодой человек продолжал сидеть неподвижно, глаза не отрывались от Маркуса. Кто-то произнёс: «Подготовьте субъекта…» — последнее слово утонуло в вое сирен, будто память сама не позволила ему прозвучать. Мир начал разрушаться, стекло покрывалось трещинами, свет исчезал, лица растворялись. Последним, что увидел Маркус, были глаза молодого человека.

Он резко проснулся, судорожно вдохнул, сердце колотилось так сильно, будто хотело вырваться из груди, лоб покрыт холодным потом. Комната тонула в предрассветном сумраке, камин почти погас. Клэр всё ещё спала. София сидела у окна — но смотрела не в лес, а на монитор, и на её лице читалось очень плохое напряжение.

— Что случилось?

Она молча указала на экран. Маркус подошёл — и почувствовал, как кровь стынет в жилах. На мониторе горело новое сообщение: «ОН НАШЁЛ ВАС».

Тишина. А затем где-то далеко, за холмами, прогремел мощный взрыв, такой, что задрожали окна. Все в доме мгновенно проснулись. Человек вне списка выскочил из соседней комнаты, Клэр вскочила с оружием в руках, София уже смотрела в сторону далёкой вспышки над лесом. Никто из них ещё не знал, что именно взорвалось. Но каждый понял одно: первый шаг уже сделан. Игра вступила в новую фазу.

Глава 5. Охотник

За шесть часов до взрыва.

Дом стоял на берегу озера — без адреса, без почтового ящика, без следов жизни. Со спутника выглядел заброшенным, с дороги был невидим за густым лесом. Именно поэтому Лукас Вейн выбрал это место три года назад: не потому, что удобное, а потому, что не существовало — по крайней мере, для большинства людей. Внутри было почти пусто: стол, два стула, кровать, металлический шкаф, ни одной фотографии, ни одного сувенира. Люди оставляют память в вещах — Лукас давно избавился от этой привычки. Память мешала работе.

На столе лежала разобранная винтовка. Он методично чистил детали, как всегда после задания — без спешки, без эмоций, без мыслей, так казалось со стороны. На самом деле Лукас думал постоянно, и именно поэтому до сих пор был жив: большинство убийц гибнет не из-за ошибок в стрельбе, а потому что перестают задавать вопросы. Он вопросов не боялся. Он боялся ответов.

Рядом с винтовкой легла тонкая чёрная папка — курьер оставил её час назад, без слов и подписи. Лукас закончил чистить затвор и только потом открыл её. На первой странице — фотография: мужчина, сорок лет, тёмные волосы, спокойный взгляд, слишком обычное лицо. Подпись: МАРКУС ХЕЙЛ.

Дальше — биография, образование, психологические оценки, налоговые декларации, перелёты, контакты, медицинские записи. Всё выглядело идеально. Именно это сразу не понравилось: идеальных досье не бывает, любой человек оставляет следы, ошибки, неловкости. Здесь их не было — будто кто-то специально вычистил всё лишнее.

Он вернулся к фотографии. Обычный аналитик, никаких военных навыков, никакого влияния. Таких не устраняют через его уровень допуска — для этого есть десятки способов дешевле и тише.

Он закрыл папку, взял спутниковый телефон, набрал номер по памяти. После второго сигнала связь установилась.

— Это Вейн.

Молчание.

— Пакет получен.

— Подтверждаю, — голос на линии был знакомым, холодным, безупречно контролируемым.

— У меня вопрос. Почему аналитик?

— Приказ подтверждён.

— Это не ответ.

— Другого нет.

— Мне нужен.

Пауза стала длиннее.

— Устранить объект.

— Кто он такой?

— Не относится к операции.

— Относится.

Он чувствовал, что собеседник начинает раздражаться — редкое явление, ещё один тревожный сигнал.

— Выполняйте задание.

— Кто санкционировал приказ?

Пауза — короткая, но достаточная. Иногда молчание сообщает больше, чем слова.

— Приказ имеет высший приоритет.

— Кто подписант?

На этот раз ответ прозвучал сразу:

— Ричард Кейн.

Связь оборвалась. Лукас медленно опустил телефон. Ричард Кейн. Это объясняло многое — и одновременно ничего. Он знал Кейна почти двадцать лет, профессионально, не лично. Кейн не был человеком импульсивных решений — если он отдавал приказ такого уровня, значит, видел угрозу. Вопрос — какую угрозу может представлять аналитик?

Он снова открыл папку — на этот раз не как исполнитель, а как следователь. Страница за страницей, факт за фактом. Через двадцать минут нашёл первую странность, через сорок — вторую, через час — третью. Маркус Хейл существовал слишком правильно — школа, университет, работа, повышения, переезды, всё логично, даже слишком логично, будто кто-то заранее рассчитал оптимальную человеческую жизнь.

Он подключил отдельный, незарегистрированный терминал, ввёл имя — MARCUS HALE. Тысячи результатов; он начал отсекать лишнее — год рождения, семью, финансы, старые медицинские базы, — пока не наткнулся на запись, которой не должно было существовать: старую, повреждённую, частично удалённую, датированную двадцатью годами ранее. Почти весь текст был заменён пустыми блоками, но одна строка сохранилась: «Количество детей: 2».

Лукас нахмурился. В официальных документах значился один ребёнок — всегда только Маркус. Он открыл ещё архив, потом ещё — большинство было качественно очищено, работой профессионалов. Но чем больше данных удаляют, тем заметнее сам факт удаления. Через полчаса он понял главное: второй ребёнок действительно существовал. Женщина. Сестра. Все упоминания уничтожены, все следы стёрты — но не идеально. Где-то остались хвосты, обрывки, из которых он собрал одну фамилию. Люди не стирают родственников из государственных архивов без очень серьёзной причины. Особенно детей. Особенно полностью.

Он снова посмотрел на фотографию Маркуса — обычное лицо, обычная жизнь, обычная биография. Ложь. Всё это начинало пахнуть очень большой ложью. И в этот момент экран компьютера мигнул — раз, другой, хотя эта машина никогда не подключалась к внешним сетям. Никогда. На чёрном поле появилось одно слово: NULL.

Лукас медленно поднялся. Он не испугался — давно разучился, — но внутри шевельнулось забытое ощущение: предчувствие беды. Появилась новая строка: «НЕ БЕРИСЬ ЗА ЭТУ РАБОТУ». Он смотрел несколько секунд, потом впервые за много лет улыбнулся — слабо и нехорошо.

— Поздно.

Он не знал, кому отвечает — компьютеру, программе, призраку или кому-то более реальному. Экран помолчал и вывел новое сообщение, от которого улыбка исчезла: «ТЫ УЖЕ ОПАЗДЫВАЕШЬ НА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ». Не девятнадцать, не двадцать один — именно двадцать. Слишком точное, слишком знакомое число. Он закрыл ноутбук — сообщение осталось. Значит, не сбой. Кто-то действительно находился внутри системы. Он отключил питание — экран снова загорелся сам, без электричества.

Лукас спокойно достал пистолет и положил рядом с клавиатурой — не для того, чтобы стрелять в компьютер, просто старая привычка: когда ситуация непонятна, оружие должно быть под рукой. Появилась новая строка: «ОН НЕ ТОТ, КЕМ СЕБЯ СЧИТАЕТ».

— Это я уже понял.

— НЕТ. ТЫ НЕ ПОНЯЛ.

Он не любил вещи, которые нельзя проверить, и достал из ящика тонкую металлическую коробку — старый накопитель, один из немногих предметов, которые хранил годами: фрагменты архива операции «Янус», уцелевшие после зачистки. Он искал конкретную дату — ту самую ночь двадцать лет назад — и нашёл документ: «ОТЧЁТ 4-17. Статус: удалён». Большая часть текста отсутствовала, но несколько строк сохранились: «Эксперимент прекращён. Объект утратил управляемость. Рекомендуется немедленная ликвидация всех носителей». Носителей. Множественное число.

Поверх документа появилась новая строка NULL: «ТЕПЕРЬ ТЫ ПОНИМАЕШЬ». Он действительно начинал понимать — не всё, лишь часть, но и этого хватало. Если существовал один носитель — можно предположить ошибку. Если несколько — речь идёт о системе, о проекте, о чём-то, спланированном заранее. Он вернулся к фотографии Маркуса и впервые задал вопрос, которого раньше не возникало: а что если цель не Маркус? Что если Маркус — всего лишь ключ?

На столе завибрировал защищённый телефон — линия экстренной связи с очень ограниченным кругом абонентов. Он ответил сразу.