Генри Мэйхью – Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами (страница 68)

Я был связан еще с одним ограблением, совершенным в тот же год в Вест-Энде в лавке льняных товаров. Грабители в нее пробрались из паба точно так же, как было только что описано. Тот же самый человек проник внутрь, а остальные находились снаружи. Сигнал к началу работы был подан около часа ночи. Сначала ему пришлось убрать железную решетку на окне лестничной площадки на втором этаже, выходящей во двор, при помощи лома. (В дневное время эта решетка была видна, и мы купили этот инструмент, чтобы убрать ее.) Он снял решетку за десять минут, вырезал оконное стекло и открыл два шпингалета. Таким способом он осуществил проникновение в дом и, к своему удивлению, обнаружил, что гостиная не заперта. Он зашел в нее и взял почти полный сервиз столового серебра. Собрав посуду, он направился в магазин, проделав отверстие в двери, которая преграждала ему путь. Он подошел к конторке и нашел в ней 72 фунта стерлингов серебром и 12 фунтов золотом. Он также забрал полдюжины новых рубашек и полдюжины шелковых носовых платков.

Он был уже готов выйти из дома, но, так как напротив него находилась кофейня, в которой полицейский пил кофе, наружный наблюдатель не мог подать сигнал в течение какого-то времени. К огромному удивлению грабителя, находившегося в магазине, он услышал, как слуга спускается по лестнице. Тогда он открыл дверь и внезапно выбежал наружу, в то время как полицейский находился на краю тротуара совсем рядом. Проходя мимо полицейского с двумя большими узлами, грабитель пожелал ему доброго утра.

Он не успел еще пройти и пятидесяти ярдов, повернув за угол улицы, как в дверях показался слуга и задал полицейскому вопрос насчет человека, который только что вышел из дома. Вместе с двумя другими констеблями полицейский стал преследовать грабителя, но, будучи энергичным, спортивным мужчиной, тот сумел скрыться.

Вскоре после этого я с двумя другими грабителями участвовал еще в одном ограблении в Вест-Энде. В нем были задействованы три человека: один должен был проникнуть в дом, а двое других должны были стоять на стреме. Мы пробрались к дому со стороны конюшен и залезли на стену; там я дал конец веревки своему спутнику, за которую он держался, пока спускался вниз по другой стороне стены. В дом грабитель проник через кухонное окно, сломав ломом две узкие решетки и откинув щеколду. В кухне не было найдено никакой поживы. Поднявшись наверх, наш приятель взял несколько серебряных предметов и другие вещи. Когда он спустился в магазин, нашел несколько почтовых марок.

Организатор этого ограбления был связан с людьми, проживавшими в этом доме.

Я имел отношение еще к одному ограблению на юге столицы. Человек, который был завсегдатаем одного паба в том районе, организовал ограбление магазина канцелярских товаров. В этом ограблении участвовали два человека, которые проникли в намеченный для грабежа дом через паб. Затем один человек перелез через несколько стен и пробрался в магазин сквозь форточку с заднего двора. Здесь мы обнаружили большую сумму денег золотом и серебром, которая лежала в бюро, а также немного столового серебра и другие предметы. Его «дружок» пришел к нему в половине четвертого и подал сигнал. Вскоре после этого он вышел на улицу и успел отойти от дома на небольшое расстояние, когда услышал крик «Полиция!» и звук полицейской трещотки.

После отчаянной борьбы с двумя констеблями он был арестован и отправлен в полицейский участок вместе с украденными вещами, находившимися при нем. На суде он был признан виновным в совершении ограбления, в нападении на констеблей и нанесении им резаных ран и был приговорен к четырнадцати годам ссылки (прежде он был осужден уже четыре раза).

Я участвовал во многих ограблениях в период с 1840 по 1851 год, многие из которых я сам и организовал.

В 1851 году меня на несколько лет отправили в ссылку за ограбление. Я вернулся домой досрочно в 1854 году и был отправлен назад в следующем году за укрывание сбежавшего заключенного. Я возвратился домой в 1858 году по истечении своего приговора и с того времени бросил свои криминальные занятия».

Рассказ другого грабителя

Однажды нам случилось оказаться на узкой темной улочке в Сент-Жиле, где с нами заговорил грабитель, возвратившийся из тюрьмы, с которым мы встречались раньше в ходе наших пеших прогулок по городу. Мы неоднократно слышали об этом человеке, как об одном из самых дерзких воров столицы, и высматривали его как раз тогда, когда он, по счастью, оказался на нашем пути. Это тридцатидвухлетний мужчина со светлой кожей, ростом около пяти футов двух дюймов, стройный, с проницательным взглядом серых глаз. Он был одет в темные брюки, коричневый жилет и серый сюртук, застегнутый до подбородка, на голове у него была шляпа, надвинутая на глаза. Мы сначала сомневались, способен ли этот невысокий человечек совершать такие рискованные дела. Тогда он провел нас по темной улице в задний двор, снял с себя башмаки и носки, залез по водосточной трубе на крышу высокого дома и соскользнул снова вниз с поразительной ловкостью. Прежде чем мы расстались в тот вечер, нам его порекомендовал другой грабитель, возвратившийся из тюрьмы, и еще один, весьма смышленый молодой человек, который, к нашему сожалению, тоже был осужденным преступником. Потом он нанес нам визит, когда нам и была рассказана следующая история:

«Я родился в 1828 году в округе Сент-Жиль в Филдзе. Мой отец был солдатом британской армии. После увольнения из армии он жил какое-то время в окрестностях Сент-Жиля. Он был ирландцем, родом из графства Лимерик. Моя мать была из Корка. Моя старшая сестра в Лондоне вышла замуж за штукатура, вторая сестра была приговорена к четырем годам ссылки, а еще одна сестра — к пяти годам ссылки; обе — за неоднократные кражи часов. У меня есть еще одна сестра, которая недавно вышла из тюрьмы после восемнадцати месяцев заключения и в настоящее время живет честной жизнью.

Родители никогда не посылали меня в школу, но я сам научился немного читать. Я не умею писать и не знаю арифметики. В десятилетнем возрасте меня отправили зарабатывать себе на жизнь, продавая на улице апельсины в корзине, и вскоре я попал в дурную компанию. Иногда я играл в орлянку, что научило меня играть в азартные игры, и я часто проигрывал таким образом деньги.

Часто бывало, что я не приходил домой всю ночь и вместе с другими мальчиками спал в темных подворотнях Адельфи на соломе. Один из них был карманником, он и научил меня воровать. Вскоре после этого я был задержан и осужден Миддлсексским судом на четыре месяца тюрьмы.

В это время я научился плавать и был в этом большим докой: во время отлива я часто переплывал Темзу забавы ради. В течение двух лет я время от времени совершал карманные кражи; однажды я провел под стражей одну неделю по обвинению в уголовном преступлении, а потом меня выпустили. Обычно я в одиночку воровал у женщин кошельки и носовые платки, а также табакерки и бумажники из карманов мужских пальто.

По истечении моего шестимесячного заключения за кражу бумажника я ушел из дома. Мои родители с радостью приняли бы меня назад, но я не захотел. В это время я связался с несколькими молодыми ворами. У меня имелся хороший костюм, который был куплен до моего попадания в тюрьму. Имея респектабельную внешность, я начал заниматься кражами из магазинов. Так продолжалось около семи месяцев, когда я был арестован за кражу пальто в магазине на Боро-Роуд и приговорен к трем месяцам заключения в Брикстонской тюрьме.

Когда я вышел из тюрьмы, я пошел в Сент-Жиль и стал жить с проституткой. Тогда мне было около семнадцати лет. Это была светловолосая девушка ростом около пяти футов трех дюймов, склонная к полноте. Она была очень красивой, ей было лет семнадцать. Ее родители жили на Тоттенхэм-Корт-Роуд и были очень уважаемыми людьми. Она пошла по кривой дорожке еще до того, как я встретился с ней, из-за дурного влияния другой девушки и стала обычной проституткой. У нее было очень доброе сердце. Она недолго прожила со мной, когда я вместе с двумя другими парнями пошел на грабеж дома в Вест-Энде. В подвале того дома, который мы намеревались ограбить, находилась контора, его верхние этажи были жилыми, и там жила семья. Нашей главной целью было забраться в контору, куда можно было попасть с заднего двора. Наш способ проникновения был таков. В час ночи один член шайки должен был встать и наблюдать за улицей, чтобы подать нам сигнал, что никого поблизости нет. Наблюдателем был один молодой человек, а я и еще один парень вскарабкались по водосточной трубе на крышу конторы. Не было никакого другого способа проникнуть внутрь дома, кроме как снять полосу свинца с крыши дома, проделав в ней отверстие, достаточное для того, чтобы мы могли в него пролезть.

Нам был подан сигнал, что можно входить в дом, но в это время полицейский увидел наши тени на крыше и запустил свою трещотку. Парень, который стоял на стреме, и мой напарник оба скрылись, а я ушибся, спускаясь с крыши дома на улицу. Меня арестовали и посадили в тюрьму. Меня судила выездная сессия Миддлсексского суда присяжных и приговорила к девяти месяцам тюремного заключения.

Когда срок заключения истек, я познакомился с другой шайкой грабителей, более опытных, чем первая. На этот раз я поселился в Шордитче, в Ист-Энде столицы. Мы вчетвером держались вместе; нам было по двадцать два — двадцать три года. Мы предприняли ограбление в Сити. Это было трудно осуществить. Я был одним из тех, кого выбрали для проникновения в магазин; нам нужно было перебраться через несколько стен, прежде чем мы добрались до помещения, которое собирались ограбить. Мы вырезали отверстие в задней двери; проникнув в магазин, я открыл дверь своим сообщникам. Мы забрали рулоны шелка и другие товары и оставались внутри до смены полицейских на посту утром. Тогда к дверям подъехала повозка, и человек снаружи подал нам сигнал. Мы открыли засовы и вынесли мешки с награбленным добром, положили их на повозку и закрыли за собой двери. Уехали туда, где снимали жилье, и послали за человеком, который должен был купить товары. За них получили хорошие деньги и поделили их между собой. Тогда мне было двадцать два года. Вскоре мы потратили деньги на походы в театры и азартные игры, а кроме того, жили на широкую ногу, покупая себе самые лучшие продукты, вино и другие спиртные напитки.