Генри Мэйхью – Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами (страница 67)

Однажды, когда принес ему леденцы, я проследил за ним и увидел, где он их продает. Он пошел в один магазин в Сити, где сладости продавались в розницу. Когда он вышел из магазина, я зашел внутрь и спросил продавца, не купит ли он сладости у меня, так как я брат молодого человека, который только что заходил сюда, и дал ему леденец. Тот ответил мне, что купит у меня столько, сколько я принесу.

И я стал приносить ему много леденцов, обычно по вечерам. Я нес их в сумке. Леденцы я должен был маскировать, пока у меня не появлялась возможность отнести их к покупателю. Мой хозяин продолжал очень хорошо ко мне относиться и очень доверял мне, пока в магазине не появился молодой парень, который узнал, чем я занимаюсь, и проинформировал об этом хозяина. Он хотел, чтобы меня уволили, так как думал, что его возьмут на мое место, так и случилось. Он сказал моему хозяину, что я его обворовываю, но тот не верил ему до тех пор, пока парень не показал ему кофейню, куда я обычно ходил, а туда захаживали очень сомнительные личности. Однажды вечером мой хозяин вошел в этот позорный притон, когда я был там, и уговорил меня уйти с ним, что я и сделал. Он сказал, что забудет мою вину, если я не стану водиться с дурной компанией и начну вести себя достойно в будущем. Я вел себя хорошо в течение недели, но из-за моего брата оказался втянут в дурную компанию. Эти ребята ждали меня поблизости от дома моего хозяина во время обеденного перерыва и вечером. В конце концов они снова заставили меня пойти в ту самую кофейню. Парень, который пришел в магазин работать, вскоре нашел способ известить об этом моего хозяина. Он снова пришел в кофейню, чтобы увидеть меня, но в тот вечер меня заставили выпить алкоголя, и я был пьян, хотя мне еще не было четырнадцати лет. Мой хозяин всячески старался по-доброму убедить меня уйти из этого места, но я его не слушал и оскорбил за его доброту.

На следующее утро он пришел в дом к моей матери, когда я завтракал. Моя мать вместе с ним пытались уговорить меня вернуться и закончить свою недельную работу, но я был слишком горяч и не хотел возвращаться. Тогда он выдал моей матери мое двухнедельное жалованье и сказал, что, если я буду дважды в неделю ходить в церковь, он снова возьмет меня назад к себе на службу. Я вообще никогда не ходил в церковь, так как в то время у меня появились дурные наклонности, и я больше не хотел работать.

Непродолжительное время я пожил дома с матерью, и она была очень добра и снисходительна ко мне. Она хотела, чтобы я оставался дома и помогал ей в ее работе зеленщицы. Бывало, она давала мне на карманные расходы от одного шиллинга до одного шиллинга трех пенсов в день. Мои старые приятели все еще преследовали меня и уговаривали меня пойти в театр «Виктория». В одно из таких посещений на меня произвела большое впечатление пьеса об Оливере Твисте. Я также увидел игру Джека Шеппарда, которая мне очень понравилась.

Вскоре после этого я ушел из дома матери и снял комнату в кофейне, где меня видел мой хозяин, и в открытую занялся криминальной деятельностью. В то время дамы обычно носили в руках ридикюли. Мои приятели имели обыкновение следовать за ними, срезать завязки и уносить сумочки. Иногда в них находился кошелек с деньгами и другие вещи. Время от времени я участвовал в этих кражах на протяжении трех месяцев. Иногда мне удавалось раздобыть значительную сумму денег, в других случаях мне доставались лишь несколько шиллингов.

Потом меня уговорили присоединиться к другой шайке воров, опытных магазинных воров. Они обычно ограничивались магазинами канцелярских принадлежностей и уносили серебряные пеналы, флаконы в серебряной и золотой оправе и другие товары; этим я занимался около месяца.

Прилично одевшись, я заходил в магазин, приценивался к какому-нибудь ювелирному или ценному изделию и, когда оно оказывалось у меня в руке, выбегал с ним из магазина. Я время от времени применял этот способ кражи и никогда не был задержан; я становился очень азартным при совершении краж.

Тогда мне было лет шестнадцать. Из плавания пришел молодой человек по имени Филипп Скотт, который в былые годы был моим товарищем в играх. Он попросил меня сходить с ним в один из театров на пьесу с Джеком Шеппардом. Нам обоим очень понравилась пьеса, а вскоре после этого мы решили попробовать себя в роли домушников.

Он знал один дом в Сити, в котором можно было украсть столовое серебро. Однажды ночью мы пошли на дело, взяв с собой отвертку и нож. Я помог ему перебраться через стену позади дома. Он проник внутрь через заднее окно, открыв шпингалет при помощи ножа. Его не было более трех четвертей часа, когда он сунул мне в руки серебряную чашку и кувшинчик для сливок. Я отнес их в кофейню, в которой мы снимали жилье, а потом сбыли их с рук. Молодой человек был хорошо знаком с этим домом, так как его отца часто нанимали делать в нем всякую работу.

Потом я стал жить с одной женщиной, но у моего приятеля женщины не было, хотя мы жили в одном доме.

Вскоре мы совершили еще одно ограбление на юге столицы, проникнув через кухонное окно со двора частного дома. Я стоял на стреме, пока мой приятель пробирался в дом. Он вырезал оконное стекло и открыл щеколду. Собрав все столовое серебро, которое попалось под руку, он поднялся наверх и нашел еще столовое серебро. Мы продали его скупщику краденого в Клеркенвелле за 9 фунтов 18 шиллингов. Из этого дома мы также унесли носильные вещи. Каждый из нас взял по три рубашки, два пальто и зонтик.

Через некоторое время после этого мы решили предпринять еще одно ограбление в Сити. Мы спрятались на пивоваренном дворе рядом с домом, который мы собирались ограбить, часов в восемь вечера, до его закрытия. Мы вырезали кусок ставни на окне столовой на втором этаже, но нам помешали, когда мы попытались совершить кражу. Я убежал и скрылся. Мой приятель не был столь удачлив; его схватили, и он получил несколько месяцев тюремного заключения.

Через неделю я присоединился к двум другим грабителям. Мы решили попытаться ограбить один магазин в Ист-Энде. В магазине оказалась собака. Я, как обычно, наблюдал снаружи, в то время как двое других моих компаньонов проникли через окно на втором этаже, на котором не было ставней. Как только они оказались внутри, залаяла собака. Они перерезали ей горло ножом и начали собирать пеналы, флаконы для духов, почтовые марки и т. п.; затем они поднялись наверх и вынесли столовое серебро. Жильцы дома в это время спали на верхнем этаже дома. Имущество, когда его принесли к скупщику краденого, было продано за 42 фунта стерлингов.

Еще одну кражу мы совершили из галантерейного магазина в Вест-Энде. Пока я стоял на страже, двое других воров залезли на крышу склада позади магазина, вскрыли окно на крыше и, привязав веревку к железной решетке, спустились по ней вниз. Они вскрыли конторки и кассу и достали значительную сумму денег, почти всю серебром. Затем они пошли к окну гостиной на втором этаже над магазином и пролезли в него. Так как дверь в эту комнату была закрыта на замок, они вырезали в ней отверстие, просунули в него руку и открыли замок. Они нашли только небольшое количество столового серебра и красивые золотые часы с цепочкой. Некоторые предметы из серебра были проданы за 38 фунтов стерлингов, а часы с цепочкой — за 7 фунтов 15 шиллингов.

Воры проникли внутрь около часа ночи, а вышли из магазина в четверть шестого утра.

С этими двумя мужчинами я ходил только на два этих дела, пока мой приятель не вышел из тюрьмы, и тогда мы начали с ним вместе снова. Мы совершали грабежи в различных районах Лондона, в магазинах шелковых тканей, в магазинах канцелярских принадлежностей и жилых домах — некоторые из них приносили нам значительный барыш, во время других добыча была невелика.

Во время этих грабежей с нами действовали и другие люди; некоторые из них жили в Боро, другие в Сент-Жиле, на Голден-Лейн, в Сент-Люке и других местах.

В 1850 году я принял участие в ограблении магазина на юге столицы вместе с двумя другими грабителями. Один из них вошел внутрь, а другие остались наблюдать снаружи. Мы проникли в магазин через задний двор соседнего паба, что обычно проделывается следующим образом. Один человек подходит к бару и вступает в разговор с барменшей, а в это время один или несколько его дружков пользуются удобным случаем и проскальзывают во двор позади дома. Это часто делается за четверть часа или за полчаса до закрытия заведения. Человек, который отвлекал барменшу разговором, идет в задние помещения заведения, чтобы помочь другому грабителю, который должен проникнуть в дом, перебравшись через стену. Как только это сделано, его другой приятель снова выходит. Если через стену легко перелезть, грабитель, который проникает в дом, прячется в туалете или в какой-нибудь постройке во дворе до той поры, когда будет совершаться ограбление.

Дом, который собираются ограбить, расположен иногда через пять или шесть домов от этого питейного заведения, а иногда по соседству.

Когда все готово, человек снаружи подает сигнал. Сигнал, поданный от фасада здания (кашель или какой-то другой звук), может услышать сообщник позади дома. Услышав его, он начинает свою работу. В этом случае грабитель проник внутрь помещения, прорезав ставни на окне второго этажа со двора. Затем он вырезал оконное стекло и открыл щеколду; спустившись вниз по лестнице в магазин, он взял из конторки около шестидесяти фунтов стерлингов, несколько ценных табакерок и другие предметы. Ему пришлось ждать до утра, прежде чем он смог выйти наружу. У полиции, видимо, возникло подозрение, что тут не все в порядке, но он выбрался из магазина приблизительно в то же время, когда происходила смена полицейских.