Генри Мэйхью – Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами (страница 66)
Очень удобных посредников они находят среди возниц столичных кэбов, которые за некоторую сумму готовы оказать помощь и доставить их ночью к домам, где они совершают свои грабежи, и увезти украденные вещи. А некоторые владельцы этих кэбов готовы и скупать эти вещи по заниженной цене.
Они не испытывают трудностей и легко находят беспринципных людей, которые могут открыть им свой дом, чтобы принять краденое на время или на других условиях. Есть много домов известных скупщиков краденого, а еще есть сотни низкосортных пабов, пивнушек, кофеен, борделей и других мест с дурной репутацией, где они могут оставить свою добычу на несколько часов или дней, оставив в этом доме на некоторое время одного члена шайки до тех пор, пока не договорятся со скупщиками о продаже. Есть определенные и хорошо известные пивные и пабы, в которых грабители встречаются со скупщиками краденого. Они встречаются в пивных в окрестностях Уайтчепела и в более тихих пабах и питейных заведениях Вест-Энда.
В Лондоне есть и несколько грабителей-французов, которые так же находчивы, дерзки и опытны, как и англичане. Есть также несколько немцев и итальянцев, но они не считаются такими ловкими.
Немногие столичные грабители женаты, хотя есть и такие. Они часто живут с проститутками или со служанками и другими женщинами, которых соблазнили. У некоторых из них есть дети, и они посылают их в школу, но у многих детей нет. Часто они обучают своих сыновей влезать в форточки или окна и помогать им в их полночных разбоях.
В то время как большинство грабителей получили обучение в городе, некоторые из них приехали из Ливерпуля, Манчестера, Бирмингема, Шеффилда и Бристоля. Эти время от времени работают с лондонскими ворами, а лондонские воры периодически отправляются в провинцию, чтобы там работать с ними. Это делают в тех случаях, когда они хорошо известны полиции.
Например, шайке воров из Ливерпуля может быть известно, в каком доме можно легко добраться до ценных вещей. Их появление поблизости от этого дома может возбудить подозрение. В таком случае они иногда дают весточку лондонским ворам, с которыми они знакомы. Те отправляются на место и грабят дом. Иногда в подобных обстоятельствах лондонские взломщики договариваются с грабителями из провинции, чтобы те совершили ограбления в столице; добыча делится между обеими сторонами. В тех местах, где грабителей не знают, они делают «дело» сами.
Грабители в наши дни, вообще-то, не такие отчаянные люди, как в былые времена. Они лучше известны полиции, чем раньше, которая держит их под более строгим наблюдением. Многие грабители неоднократно подвергались тюремным наказаниям, так что их дух в большой степени сломлен. Преступление совершается в нашей стране не так дерзко и открыто, как во времена страшных людей, чьи темные дела записаны в справочнике Ньюгейтской тюрьмы. Преступление обрело более неуловимые формы вместо наглой развязности и открытого неповиновения, оно стало дьявольски скрытным, беспокойным и коварным.
Количество грабежей со взломом за 1860 год:
в районах столицы — 192
в Сити — 12
Всего: 204
Стоимость имущества, украденного:
в районах столицы — 2852 фунта стерлингов
в Сити — 332 фунта стерлингов
Всего: 3184 фунта стерлингов
Рассказ ночного грабителя
Следующая история была рассказана нам опытным, возвратившимся из заключения взломщиком, с которым мы познакомились однажды вечером в Вест-Энде. В течение многих лет он участвовал в грабежах вместе с несколькими шайками грабителей. Он был настолько хитер и ловок в своих движениях, что его ни разу не поймали в процессе грабежа, но в конце концов в руки полиции его предал один из сообщников, который поссорился с ним за выпивкой. Его часто привлекали к организации ограблений в различных районах столицы, и обычно он играл роль стороннего наблюдателя, пока его приятели грабили дом. Мы нанесли визит в его жилище, находившееся на одной из самых темных улиц в самом дурном районе, в котором проживали главным образом воры и проститутки, и услышали этот рассказ из его уст. В первой части своей автобиографии он был очень откровенен и честен, но в дальнейшем он стал менее тороплив и более расчетлив в своих разоблачениях. Мы намекнули ему, что он «застенчив». «Нет, — ответил он, — я не застенчив, я осторожен, и этому не стоит удивляться». Затем он сел у огня рядом со своей любовницей, очень разумной женщиной, история которой, возможно, такая же бурная и романтичная, как и его собственная. Наш собеседник — стройный мужчина ниже среднего роста, с проницательным взглядом темных умных глаз, лет тридцати шести. У него приятная внешность, энергичные движения и платье добротно одетого мастерового.
«Я родился в Лондоне в 1825 году. Мой отец был бригадиром в мастерской по изготовлению экипажей и конской сбруи на Оксфорд-стрит. Моя мать до замужества была модисткой. У них было одиннадцать детей, я — девятый. У меня было шесть братьев и четыре сестры. Мой отец получал хорошую плату и мог содержать семью, и мы жили комфортно и респектабельно до самой его смерти. Он умер, когда мне было только восемь лет. Моя мать осталась с одиннадцатью детьми и с очень скудными средствами. Так как ей приходилось содержать такую большую семью, она вскоре оказалась в стесненных обстоятельствах. У моего старшего брата были приступы болезни, и он умер в возрасте двадцати четырех лет. Пока он был жив, он занимал место моего отца. Второй брат стал работать в этой же мастерской, но пристрастился к праздной и беспутной жизни, и его выгнали с работы. Позже он получил место в кружевной мастерской, но ему пришлось уйти из-за своих дурных наклонностей. Потом он пошел работать в аптеку и ушел по той же причине. Затем он получил место подручного в пабе, что и довершило его падение. Он пользовался любым случаем, чтобы сбить с пути своих младших братьев, вместо того чтобы подавать нам хороший пример.
Брат, следующий за ним по возрасту, не пошел по его стопам, но я оказался не таким везучим. Я ходил в школу г-на Лоу на Харп-Эллей, Фаррингтон-стрит, но я не пробыл там долго. В девять лет меня послали работать, чтобы я зарабатывал на свое содержание. Я начал работать мотальщиком хлопка и получал всего 3 шиллинга в неделю. Иногда я работал ночью и получал за это 9 пенсов в добавление к моим 3 шиллингам, и часто получал 3 шиллинга в неделю помимо шестидневного жалованья. Тогда я был счастлив, думал, что могу заработать так много денег, будучи таким молодым. В это время мне было всего лишь девять лет. Мой брат пытался соблазнить меня кражами у хозяина, но тогда ему это не удалось. Позже я получил лучшее место в мастерской по изготовлению дорожных сундуков в Сити. Там ко мне прониклась симпатией моя хозяйка и молодой хозяин. Я зарабатывал 7 шиллингов в неделю, когда мне было всего десять лет. В это время моему брату удалось подговорить меня ограбить моих работодателей, после того как я проработал у них два месяца. Я унес одежду и столовое серебро стоимостью несколько фунтов; мой брат сбыл вещи и дал мне только несколько полупенсовых монет. Меня заподозрили в краже и выгнали с работы. Я получил другое место в переплетной мастерской, когда мне не было еще одиннадцати лет. Моему брату в течение двух или трех месяцев не удавалось заставить меня ограбить своего хозяина, хотя он часто старался сделать это. У моего хозяина не было столового серебра.
Обычно я вывозил обложки книг. Однажды вечером мой брат встретил меня, когда я выходил от переплетчика с тележкой, нагруженной книгами, остановил меня и притворился щедрым, дав мне денег, чтобы я пошел в кондитерскую и купил себе пирог. Выйдя из магазина, я увидел, что книг нет, а тележка пуста. Мой брат стоял в дверях и ждал меня, но у него были приятели, которые тем временем опустошили тележку. Я сказал брату, что он должен знать, кто взял книги, но он сказал мне, что не знает. Он хотел, чтобы я сказал хозяину, что какой-то незнакомый человек послал меня купить ему и себе по пирогу, а когда я вернулся, и книги, и незнакомец исчезли. Он сказал мне, что если я не скажу так, то у меня будут неприятности, и у него тоже. Я пошел к хозяину и рассказал ему эту байку. Он послал за полисменом и попытался запугать меня, чтобы я сказал правду. Я не изменил свои показания, как он ни старался. Он держал меня до субботнего вечера и уволил, но все это время выпытывал правду. Так что я снова остался без работы.
Потом я пошел работать в лавку, торгующую сладостями, где у меня был самый добрый хозяин из всех. Мое жалованье составляло 7 шиллингов в неделю. Тогда я решил, что мой брат больше не заставит меня воровать. Я проработал на этом месте один год и девять месяцев, прежде чем моему брату удалось вынудить меня совершить еще одну кражу. Мой хозяин был очень добр и щедр ко мне и повысил мое жалованье с семи до 16 шиллингов в неделю, так как я оказывал ему все больше и больше услуг.
Я был единственным человеком, который был вхож в помещение, где хранились леденцы. Мой брат уговорил меня сначала принести ему немного леденцов. Я сделал это, и он пригрозил, что скажет об этом моей матери, если я не принесу еще. Сначала я принес домой 7 фунтов леденцов, а в конце концов и большее количество. От своего брата я за это получал немного денег. Так как я сильно привязан к нему, он до недавнего времени оказывал на меня сильное влияние.