Генри Мэйхью – Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами (страница 69)

Мы совершили еще одно ограбление в Вест-Энде. В нем участвовали трое из нашей шайки: один стоял на стреме, а я и мой приятель должны были проникнуть в дом. Мы вошли в незаселенный дом при помощи отмычек, а затем проникли в соседний дом. Подняли люк и попали под крышу, при этом обнаружили, что нижний люк (ход на чердак) заперт изнутри. Мы знали, что ничего не сможем сделать без помощи зонтика. Мой приятель пошел вниз к нашему третьему сообщнику, который вел наблюдение, и велел ему купить зонтик у какого-нибудь прохожего, ведь ночь была сырой и дождливой. Мы купили зонтик у одного человека, проходившего поблизости, за два шиллинга. Мой приятель принес его ко мне под крышу. Срезав несколько планок, я проделал в штукатурке отверстие ножом, вставил в него закрытый зонтик и рывком открыл его, чтобы удержать падающие куски дерева и штукатурки. Я сломал несколько планок и оторвал несколько кусков строительного раствора, которые упали в зонтик. Мы проникли в дом через крышу. Проходя через жилые комнаты, не нашли того, что ожидали; после всех наших трудов взяли только 35 фунтов стерлингов, несколько безделушек и один предмет столового серебра.

Грабители становятся более искусными в работе с приобретенным опытом. Многие из них имеют связи с лучшими механиками столицы. Где бы ни оказался патентный замок, они часто добывают к нему ключ. Таким образом можно открыть даже замки Чабба и Бамаха, так как взломщики стараются подобрать ключи к замкам такого рода. Иногда они платят по 5 фунтов за слепок одного ключа и делают точно такой же ключ, который подходит к замкам такого размера в других случаях. Опытный грабитель, таким образом, имеет больше возможностей для открывания замков, даже патентованных.

Я был связан с двумя парнями во время другого ограбления жилого дома в Вест-Энде. Договорились, что в дом буду проникать я. Меня подняли на стену высотой около шестнадцати футов позади этого здания, и мне пришлось спускаться по плющу, который вился по стене сада. Потом мне нужно было перелезть еще через одну стену. Плющ был очень густой, так что мне пришлось срезать его часть, чтобы я смог перебраться. Я без труда проник в дом через окно, открыв щеколду посредине ножом. На туалетном столике в одной из спален я нашел и забрал золотые часы, кольцо и цепочку, а также 3 фунта 15 шиллингов деньгами и перевязь с двуствольными пистолетами. В гостиной я нашел несколько десертных ложек, половник и другие предметы столового серебра. Я рассмотрел их, чтобы увидеть, есть ли на них отметка пробы, и обнаружил, что они серебряные. Я тщательно завернул их и положил в свой карман. Заглянув в несколько потайных выдвижных ящиков в шкафу, я обнаружил завещание и другие документы, которые, как я знал, для меня бесполезны. Я положил их назад на свое место и не уничтожил ни один из них. Также нашел несколько ювелирных изделий и несколько однофунтовых ирландских банкнот. Аккуратно положил их к себе в карман и пошел к парадной двери. Был подан сигнал о том, что кэб стоит наготове. Я вышел, закрыл за собой дверь и ушел с награбленным.

Я проник в дом около половины двенадцатого ночи, а вышел около половины третьего утра. Я видел служанку, спавшую в кухне, и двух молодых женщин в гостиной в задней части здания. Я не поднимался на верхние этажи, но слышал храп. Два или три раза люди просыпались и что-то говорили, и это заставляло меня быть осторожным.

Я шел по коридору очень тихо, чтобы не разбудить двух молодых женщин в гостиной и служанку в кухне. Вокруг было так тихо, что малейший звук побеспокоил бы их.

Я бесшумно открыл дверь и вышел наружу, когда мои приятели подали сигнал. Было холодное, сырое утро, что было благоприятно для нас, так как на улице не было никого, кто мог бы нас увидеть, а полицейский, наверное, стоял где-нибудь на углу и курил трубку, как они это делают в таких случаях. Я запрыгнул в кэб вместе со своими приятелями, и мы поехали в Вестминстер. Стоимость награбленного составила приличную сумму, которую мы поделили между собой. Следующие три или четыре недели мы провели очень весело, вместе с нашими женщинами. В таких случаях мы давали кэбмену два соверена за беспокойство, независимо от того, было ли ограбление успешным или нет, и ставили выпивку.

Вскоре после этого ко мне подошел один человек, с которым я общался, играл в карты и выпивал раньше в Вест-Энде. Это был молодой человек, оставшийся без работы. Он обратился ко мне так: «Джим, как поживаешь?» Я ответил: «Ничего, нормально». Он спросил меня, нет ли у меня работы для него. Я ответил, что нет, и поинтересовался, нет ли у него чего-нибудь для меня. Он сказал, что поможет мне обчистить дом своей бывшей любовницы. По его словам, футляр с драгоценностями лежит в дальней комнате на столе; он предупредил меня, чтобы я был очень осторожным и чтобы меня не увидел дворецкий, который часто ходит вверх-вниз по лестнице. Мы вдвоем решили ограбить этот дом. Мой спутник стоял снаружи и наблюдал, а я в это время должен был проникнуть внутрь.

Я вошел с помощью отмычки, в то время как семья ужинала, и поднялся по лестнице, никем не замеченный. Когда я шел в дальнюю комнату, мне помешала молодая женщина, которая стала подниматься по лестнице. Я побежал на третий этаж, чтобы спрятаться, и обнаружил в помещении кровать. Я спрятался под кроватью, когда в комнату вошла молодая женщина со служанкой, которая несла лампу. Они заперли дверь и задернули шторы, и молодая женщина начала раздеваться в присутствии служанки. Потом служанка умыла ее лицо и шею. Женщина была молода и красива. Лежа под кроватью, я отчетливо видел, как служанка надушила ее белье. Затем она стала одеваться и украшать себя и сказала служанке, что идет в город ужинать и ее не будет дома раньше двух или трех часов ночи; она не хотела, чтобы служанка ее дожидалась, а велела ей оставить горящую лампу. Как только она и горничная вышли из комнаты, я вылез из своего укрытия и, оглядевшись, увидел для себя небольшую поживу: маленький медальон и золотую цепочку, золотой футлярчик для карандаша и серебряный наперсток. Когда спускался по лестнице на второй этаж с этими вещами в кармане, я завладел футляром с украшениями, которые, на мой взгляд, представляли большую ценность. Я вернулся в вестибюль и около полуночи вышел из дома, не дождавшись никакого сигнала от своего спутника.

Когда мы отвезли драгоценности к скупщику таких вещей, он сказал нам, что они не представляют большой ценности; это были не бриллианты и изумруды, как мы решили, хотя и были оправлены в чистое золото лучшего качества, и принесли нам лишь 22 фунта стерлингов.

Глядя на них, мы воображали, что они должны были бы стоить гораздо больше, и были сильно разочарованы.

Вскоре после этого мы решились на другое ограбление в Вест-Энде. Один из нас был наружным наблюдателем, а двое других влезли в дом через решетку под окном магазина и спустились в кухню по веревке. Мы получили сигнал к началу работы. Первым делом мы должны были поднять окно в кухне. Когда проникли внутрь, опустили кухонное окно, спустили штору и зажгли свечу. Мы огляделись и не увидели ничего, что стоило бы украсть. Пошли к лестнице, чтобы пробраться в магазин. Когда мы взламывали комод, спугнули большую кошку, которая оказалась в комнате. Достали кусочки мяса и бросили их кошке. Животное было так возбуждено, что вспрыгнуло на каминную полку и разбило несколько украшений. Это разбудило старика, находившегося в фасадной части дома на втором этаже. Он позвал слугу: «Джон, в доме кто-то есть». Мы не имели возможности открыть дверь, и нам пришлось уходить через окно. Старик спустился по лестнице в ночной сорочке с пистолетами в руках как раз тогда, когда мы вылезали из окна. Он выстрелил, но промахнулся. Я прыгнул так поспешно, что ушиб внутренности. Мои приятели доставили меня в кэбе в Вестминстер; я пролежал шесть недель и был очень слаб. Деньги мои были потрачены, а так как моя женщина не могла достать денег, мои приятели сказали, что мне лучше познакомиться с их «дружками». Состоялась дружеская встреча, и они собрали около 8 фунтов мне в помощь.

Когда я поправился, мой приятель попал в тюрьму, пытаясь провернуть одно дело в Риджент-парке, и это была большая потеря для меня. Его судили в Олд-Бейли (центральный уголовный суд в Лондоне. — Пер.) и отправили в пожизненную ссылку. Это был мой верный товарищ, и в течение какого-то времени я содержал его жену и детей. В следующий раз я вместе с другим приятелем познакомился с подручным в питейном заведении в Вест-Энде. Он попросил угостить его выпивкой и сказал, что лишился работы. Мы поставили ему выпить и кое-что на закуску. Завязался разговор. Он сказал нам, что в доме, в котором не так давно служил, можно поживиться парой сотен фунтов, прежде чем будет оплачен счет пивовару. Мы выяснили, когда должен быть оплачен счет пивовара, и спросили, где хранятся деньги. Он сказал нам, что мы найдем их в задней части дома, на третьем этаже.

Мы договорились о том, в какую ночь пойдем на дело. Нас было, как обычно, трое. Мы обнаружили, что хозяйка дома и ее дочь обслуживают клиентов в баре. Нам нужно было пройти мимо бара, чтобы подняться наверх. Мои спутники затеяли в баре ссору. Пока хозяйка бегала посмотреть, что происходит, а дочь — за полицейским, я проскользнул наверх и попал в комнату. Вошедший полицейский узнал одного из моих приятелей и сразу же заподозрил, что здесь какой-то сговор. Он спросил, не было ли тут еще кого-то, кроме этих двоих. Хозяйка ответила, что был еще один. Я услышал это, когда спускался по лестнице с кассой. Констебль попросил разрешения обыскать дом. Я побежал с кассой вверх по лестнице и заглянул в заднюю комнату, ища какое-нибудь место, чтобы скрыться, но ничего такого не было. Тогда поднялся с деньгами на чердак и пытался взломать дверь, но в суматохе не смог.