Генри Брукс Адамс – Мон-Сен-Мишель и Шартр (страница 9)
Это относится также к современникам и соперникам Гийома, как и его предшественникам, исполинам нормандско-английской словесности. Вас (Wace), автор рифмованной истории нормандских герцогов – «Романа о Ру», или «Романа о Роллоне», – считающийся английским классиком первого ряда, был каноником в Байё, Гийом де Сен-Пер – каноником в Мон-Сен-Мишеле. Его соперник Бенуа (Benoist), создавший известную хронику с описанием тех же событий, тоже был историком, а не певцом. В те дни литература равнялась стихосложению; французская проза пока еще не отличалась изяществом; но изящная поэзия XII века в каком-то смысле так же далека от большого стиля XI столетия, как Вергилий – от Гомера.
Гийом де Сен-Пер повествует нам о паломничествах и жонглерах, которые существовали по меньшей мере за двести лет до него и никуда не делись через двести лет после него. Из всех двухсот пятидесяти миллионов наших гипотетических предков, которые совершали паломничества в середине XI века, два человека, скорее всего, заинтересуют вас больше остальных – после восьми прошедших столетий: это Вильгельм Нормандский и Гарольд Саксонский. Благодаря творениям Гийома де Сен-Пера, Васа, Бенуа и самому прелестному из всех литературно-изобразительных памятников – гобелену из Байё, вышитому по велению королевы Матильды, – мы можем реконструировать ход такого паломничества: он будет исторически достоверным, как битва при Гастингсе, и художественно правдивым, как церковь Аббатства.
В «Романе о Ру» Васа говорится, что после смерти отца Гарольда, эрла Уэссекского, 15 апреля 1053 года Гарольд решил добиться свободы для двух заложников, брата и кузена, которых Годвин вручил Эдуарду Исповеднику в залог своего добропорядочного поведения; Эдуард же отослал их к герцогу Вильгельму, под его надежную охрану. Повествование Васа основано на других, более древних, источниках, и о его точности ведутся жаркие споры, но, видимо, следует считать несомненным то, что Гарольд направился в Нормандию. На гобелене из Байё есть сцена, представляющая Гарольда, который просит у короля Эдуарда совершить это путешествие, затем пускается в путь верхом, со своим ястребом, гончими и свитой, и садится на корабль в Бошаме, близ Чичестера и Портсмута. Одна лишь дата вызывает недоверие. Здравый смысл подсказывает, что даже самая ранняя из возможных дат не способна объяснить опрометчивый порыв молодого претендента на престол, отдающего себя во власть соперника в XI веке. Когда же твой соперник, по велению судьбы, Вильгельм Бастард, на такое безумие нельзя идти, даже будучи мальчишкой; но г-н Фример, главный специалист по этому сложному вопросу, склоняется к мысли, что Гарольду было сорок лет, когда он совершил это безрассудство: события разворачивались около 1064 года. Историк может свободно выбирать любой год между 1054-м и 1064-м, у туриста же свободы еще больше. Чтобы запомнить, когда произошла эта неурядица, остановимся на 1058 годе – дате возведения арок средокрестия в аббатской церкви на Горе. Отплыв из предместья Портсмута, Гарольд должен был пристать к берегу в Кане или Руане, но обычные для этих мест западные ветра отнесли его к востоку, и он высадился в Понтьё, между Аббевилем и Булонью, попав в руки графа Понтьё; затем его вызволил или выкупил герцог Вильгельм Нормандский и отвез в Руан. Вас описывает это в «Романе о Ру» так:
«Богатые турниры» – это скорее отсылка к эпохе самого Васа, чем ко временам, когда жил Гарольд, – столетием ранее, до Первого крестового похода; но, безусловно, Гарольд сопровождал Вильгельма по крайней мере во время одного похода на бретонцев, и на очаровательном ковре из Байё, который предание связывает с именем принцессы Матильды, мы видим тяжеловооруженных всадников Вильгельма, едущих по песку под Мон-Сен-Мишелем, с пояснением на латыни: «Et venerunt ad Montem Michaelis. Hie Harold dux trahebat eos de arena. Venerunt ad flumen Cononis». «Они пришли к Мон-Сен-Мишелю, и Гарольд вытащил их из зыбучих песков. Затем они добрались до реки Куэнон». По всей видимости, спасение людей в песках принесло Гарольду великую славу, и сами нормандцы вспоминали и писали о нем после того, как убили его; но пусть этим занимаются историки. Туристам достаточно отметить, что Гарольд и Вильгельм явились на Гору – «Venerunt ad Montem». Думается, что, пустившись в такой поход, они непременно должны были остановиться здесь и воззвать к святому Михаилу о помощи.
Если Вильгельм и Гарольд были на Горе, они наверняка обедали или ужинали в старой монастырской трапезной, где мы поджидаем их. Жонглер герцога был неподалеку, и Вас, как, вероятно, всякий житель Нормандии, знал, кто такой любимец Вильгельма: его имя, его нрав, его песни. Вас посвятил ему один из самых известных эпизодов своего рассказа о столкновении при Гастингсе. Герцог Вильгельм и его люди принимаются наступать на английские боевые порядки:
Разумеется, критики сомневаются в правдивости этого рассказа, как, собственно, и во всём. По их утверждению, «Песнь о Роланде» была создана позже битвы при Гастингсе, и Вас, совершенно очевидно, не предоставил надежных подтверждений. Но стихи обычно сочиняются не для того, чтобы подтверждать факты. Вас сочинил свою поэму через сто лет после битвы при Гастингсе. Мы не обязаны быть педантичными до такой степени, чтобы знать больше Васа, но неприятно относиться со скепсисом к такому внушительному памятнику, как Мон-Сен-Мишель. С «Песнью о Роланде» не шутят – по крайней мере, туристы в поисках шедевров искусства. Это настоящее потрясение – знать, что у нас создалось ложное представление о начальной точке генеалогии всех американцев. О Тайлефере и «Песни» мы знаем из того же источника, который повествует о герцоге Вильгельме, Гарольде и самой битве, и если мы усомнимся в «Песни», то поставим под вопрос саму историю Воинствующего аббатства с ее действующими лицами. Вся ткань общества начинает рваться, и британские пэры с их якобы древним происхождением выглядят весьма бледно.
Нельзя сказать, что Вас выдумал абсолютно всё. Уильям Мальмсберийский, чья хроника в прозе, как считается, была создана около 1120 года, когда многие из сражавшихся при Гастингсе еще оставались в живых, прямо говорит: «Когда затянули „Песнь о Роланде“ [cantilena Rollandi], чтобы разжечь боевой дух воинов, те кинулись в битву». Кажется, этого свидетельства хватит, чтобы удовлетворить любого скептика, но критики до сих пор утверждают, что «cantilena Rollandi» – это «Роман о Ру», он же «Роман о Роллоне», или, в крайнем случае, ранний вариант «Песни о Роланде»; но ни одна нормандская песня не могла бы поднять боевой дух людей Вильгельма, в большинстве своем французов; что касается древности того или иного варианта, для Мон-Сен-Мишеля это несущественно – нынешний вариант достаточно древний.
Если возвращаться к обеду в трапезной, то Тайлефер значит для нас куда больше, но Уильям Мальмсберийский не упоминает о нем. Если песню затянули по приказу герцога, это явно сделал герцогский жонглер, а имя этого жонглера мы знаем от человека еще более сведущего, нежели Уильям Мальмсберийский. Ги Амьенский, духовник королевы Матильды, прибыл в Англию в 1068 году и там сочинил латинскую поэму о битве при Гастингсе – видимо, она была окончена не позднее чем через десять лет после сражения, поскольку Ги скончался в 1076 году. Тайлефер, говорит он, вел людей герцога:
«Тайлефер, жонглер, известный под этим именем». «Mimus» значит «певец», но Тайлефер был также актером:
«Жонглер, причисленный к благородным из-за своего храброго сердца». Благородный не по рождению, а ввиду проявленной им храбрости.
«Подобно тамбурмажору с жезлом, он подбрасывал меч высоко в воздух и ловил его, распевая свою песню для французов и наводя ужас на англичан». Рифмованная хроника Жеффрея Гаймара, созданная около 1150 года, как и сочинение Бенуа, соперника Васа, сообщает нам, сверх того, что Тайлефер погиб в схватке.
Самая недостоверная часть рассказа – не та, где Тайлефер затягивает «Песнь», а та, где он упрашивает герцога:
Если переводить дословно, Тайлефер попросил произвести его в рыцари, обещав заплатить за это жизнью. Желание жонглера повести в бой воинов герцога кажется неправдоподобным. В старофранцузском «bataille» означало не «битву», как сейчас, а «battalion», атакующий отряд. Еще более надуманным выглядит обещание герцога это сделать. Но Ги Амьенский косвенно подтверждает эту историю: «Histrio cor audax nimium quem nobilitaba», актер – жонглер, певец при герцоге, – получил рыцарское достоинство за свою храбрость. Герцог пожаловал ему дворянство – octroya – на поле боя.