Геннадий Янчев – Отель 29,5 шаманов (Часть 2) (страница 2)
Она повернула голову и прищурилась.
— То есть тебе опять надо поймать духов раньше, чем туда приедут копы?
— Не духов. Мы же не в сказке. Давай меньше вопросов. Мы уже почти на месте.
— Видишь, умница. Всё понимаешь.
— Я не шучу.
— А я — да.
Машину качнуло на повороте.
— Так. Без капризов, — коротко сказал Скиф. — Готовь всё как обычно. Рюкзак — в ногах. Проверь метроном. Есть ли жидкость. Стетоскоп. И мой таймер.
Эли тяжело вздохнула, но наклонилась к рюкзаку.
— Метроном почти пустой. Долить?
— В бардачке. Только жёлтую. На сегодня хватит. Новую смесь потом попробуем.
— Хорошо, пап.
Она аккуратно долила, закрыла крышку, провернула корпус, прислушиваясь к щелчкам.
— Стетоскоп на месте. Таймер — как всегда на 5:00?
— Нет, давай попробуем на 4:59, хорошо?
— Ладно. Ставлю.
Она нажала кнопку, протянула руку:
— Давай.
Он вытянул запястье. Она застегнула ремешок, поправила корпус.
— Всё. Проверено. Только ты там… смотри на время. Не как обычно, хорошо?
— Постараюсь, — спокойно ответил он.
Эли смотрела на него ещё секунду, потом отвернулась к окну.
— Я вообще ничего не хочу знать.
— И правильно, — кивнул Скиф. — Больше знаешь — дольше споришь со мной.
Она достала из кармана наушники.
— Это была ужасная шутка.
— Зато быстрая.
Из динамиков снова полезло что-то странное, ломаное, со скрипом и стуком.
Скиф начал тихо отбивать ритм по рулю.
— Там-там-рам-рам-там-там…
Эли закатила глаза и воткнула наушники поглубже.
А он уже смотрел только вперёд.
Туда, где его точно никто не ждал.
Стройка
Он доехал на пределе.
Машина с хрипом остановилась у шлагбаума. Скиф не стал глушить двигатель — выжал сцепление, дёрнул ручник, схватил рюкзак и вышел, хлопнув дверью так, что стекло дрогнуло.
— Сиди здесь, — сказал он перед тем как выйти.
«Сижу, куда я денусь», — подумала Эли и фыркнула уже вслух.
Она хотела крикнуть что-то вроде «удачи», но поняла — он всё равно не услышит.
— Иди, иди, — тихо сказала она в сторону стройки. — У меня свой способ есть, как это все починить.
Снова надела наушники, закинула ноги на торпеду и уставилась в окно, будто происходящее её совсем не касается. Но через пару секунд всё‑таки потянулась к рюкзаку.
Музыка так и не заиграла.
Она достала оттуда толстый, мягкий том в тканевой обложке, весь в торчащих закладках — рваных, цветных, бумажных. Книга была потёртая, углы сбитые, корешок чуть разошёлся. Видно было, что её открывают часто. Слишком часто.
Эли положила её на колени, провела пальцами по обложке — коротко, почти нежно. Это была её Толстушка.
Она раскрыла книгу по закладке. Слева — текст. Справа — её собственные записи: подчёркнутые фразы, стрелки, вопросы, сердитые комментарии на полях. Она читала быстро, будто догоняла собственные мысли.
«…и выйдет человек из дома своего, и не узнает пути, по которому шёл…»
Эли фыркнула.
— Ну да, конечно, — пробормотала она себе под нос. — А вот тут я не согласна.
Она перевернула страницу. Между текстом — чистый лист, специально для записей. Она достала ручку, задержала её над бумагой, потом уверенно написала:
«Если человек не узнаёт путь — это не судьба. Это страх. И он не всегда виноват.»
Она посмотрела на написанное, прикусила губу, будто проверяя, правильно ли сформулировала.
— Вот так, — тихо сказала она. — Если ответы есть… я их найду. Хоть один. Хоть маленький. Хоть такой, который поможет ему не падать.
И снова уткнулась в текст, будто книга могла удержать её от того, что происходило за пределами машины.
— Стоять! — крикнул охранник.
Скиф не замедлил шага. На ходу протянул удостоверение, коротко бросил пару слов. Охранник побледнел, отступил в сторону и молча указал вглубь стройки.
Скиф уже бежал.
Подбегая, он увидел шатёр. Брезентовый. На четырёх стойках. Ровно посреди свежего фундамента.
«Опять этот чёртов Алхимик, — подумал Скиф. — Когда он уже уймётся?»
Вокруг — зеваки: рабочие в касках, женщина с пакетами, мужик с термосом, парень на самокате со стаканом кофе.
— Всем разойтись! — крикнул он, даже не глядя на них. — Быстро.
Он влетел в шатёр. Сзади кто-то крикнул: «Туда нельзя!» — но он не обернулся.
Шатёр
Он шагнул под полог — и шум стройки оборвался, будто кто-то осторожно прикрыл за ним дверь.
Он вошёл, будто ступил на сцену без зрителей — но туда, где спектакль вот-вот начнётся.
Потускневший жёлтый свет. Маленький столик, на нём — две чашки. Пар ещё не успел уйти. Пахло чем-то пряным, тяжёлым. На полу — ковёр.