Геннадий Янчев – Отель 29,5 шаманов (Часть 2) (страница 1)
Геннадий Янчев
Отель 29,5 шаманов (Часть 2)
Глава 1
Тот, кто запивает завтрак страхом.
Пролог.
Из блокнота Скифа.
Я не веду дневник. Это просто записи — и другого названия у меня для них нет. Иногда думаю: может, кому‑то они смогут помочь. Не жизнь спасут — так хоть время, которого я сам уже потратил слишком много. Я ищу формулу. Даже не уверен, существует ли она вообще. Но хочется верить, что да. Я называю её формулой нуля.
Почему нуля — понял не сразу. Есть момент, когда человек уже сделал шаг, но всё ещё думает, что может вернуться. И другой — который уже падает, хотя уверен, что стоит. Вот эта точка между «ещё можно» и «уже поздно» — и есть ноль. Для кого‑то конец. Для меня — начало.
Скиф. Первое появление
Перекрёсток без светофора
В машине играла музыка. Непонятная — то ли без слов, то ли со словами, но такими, что их уже не разобрать. Скиф слушал вполуха.
Машина стояла на перекрёстке без светофора. Впрочем, в этом городе светофоров вообще не было. Он барабанил пальцами по рулю, почти попадая в ритм, смотрел в боковое стекло и быстро писал что-то в маленьком блокноте на колене.
Сзади сигналили. Давно. Видимо, ему. Но он будто не слышал. Или не хотел. Всё ловил ритм — будто в нём можно удержать мысль, которая норовила уйти.
— Там-там-рам-рам-там-там, — бормотал он.
Потом открыл окно, со скрипом провернул ручку, высунул руку и, не обернувшись, махнул назад: объезжай.
Вдруг, зазвонил, телефон так резко, что он дёрнулся.
Скиф вытащил из кармана куртки старый кнопочный телефон, нажал зелёную кнопку.
— Слушаю.
Из трубки ударил женский голос. Сухой. Чугунный. Скиф чуть отодвинул телефон от уха.
— Скиф. Езжай на стройку Ильпаси. Туда, где торговый центр строят. У тебя максимум двадцать минут.
Он выпрямился.
— Что там?
— То, о чём ты просил сообщать сразу.
Пальцы перестали стучать по рулю. На лице ничего не дрогнуло.
— Понял.
— Быстрее. Дольше держать не смогу.
В трубке щёлкнуло. Связь оборвалась.
Скиф секунду сидел неподвижно. Потом захлопнул блокнот, бросил на соседнее сиденье и завёл машину.
Колёса коротко взвизгнули. Музыка стала громче.
Он её не выключил.
Но и не тронулся с места.
Он опустил взгляд на телефон. Пролистал журнал звонков, нашёл строчку — короткую, без имени. «Дочка».
Нажал вызов.
Гудки тянулись тяжело, будто сквозь вату. На четвёртом ответили.
— Бросай всё, — сказал Скиф. — Ты мне нужна. На старом месте. Через пять минут.
В трубке — короткий, сонный, недовольный выдох:
— И тебе доброе утро, папа… Ладно. Иду.
Он уже сбросил.
Эли посмотрела на экран — связи нет, разговор обрублен. Она закатила глаза, тяжело выдохнула, сунула телефон в карман и пошла.
Скиф убрал телефон, переключил передачу и нажал на газ.
У обочины
Через пару кварталов он резко свернул, проскочил пустую улицу и затормозил у остановки, почти не сбрасывая скорость.
Там стояла Эли. Лет шестнадцать-семнадцать. Волосы в хвост. Рюкзак на одном плече. Взгляд прокурора, который уже вынес приговор, но хочет послушать, как ты будешь оправдываться.
Скиф толкнул пассажирскую дверь.
— Эли. Садись. Быстро.
Она даже не сдвинулась. Только сложила руки на груди.
— Ну пап… Ты опять в каком-то дурдоме? Может, я лучше на автобусе? Мне с тобой страшно. И я ненавижу, когда ты вот такой.
Он не ответил.
— Скажи куда — я сама приеду. Или вообще за руль сяду.
— Вот ещё что выдумала, — коротко бросил он. — Быстро в машину. Мало времени. И без споров. Ты всё знаешь, как это работает.
— Ты же понимаешь, — пробормотала она, — если ты опять по своим делам… я не могу быть твоим подельником.
Он скривился, почти умоляюще, но без слов.
— Перестань. Какой подельник. Ты мне нужна для подстраховки — и всё.
Она посмотрела на него. Потом на машину. Потом снова на него.
Небритый. С мешками под глазами. С этой вечной полуулыбкой, которая могла значить что угодно: от «всё нормально» до «сейчас мы уже в катастрофе». Он сердито сдвинул брови, и линии татуировки на лице, как всегда, сделали выражение чуть смешным.
Эли фыркнула, открыла дверь, закинула рюкзак назад и забралась в салон.
На сиденье валялся какой-то мусор — то ли сухая трава, то ли табак, то ли ещё чёрт знает что. Она двумя пальцами смахнула это на улицу.
— Фух.
Скиф покосился, будто хотел что-то сказать, но только махнул рукой.
Эли плюхнулась на сиденье и захлопнула дверь.
— Если опять будет этот твой джаз, я выйду на ходу.
— Не ной, — сказал Скиф и дал газу. — У нас мало времени.
— На что? Чтобы успеть раньше полиции?
— Ну видишь, милая. Ты всё знаешь. Умница.
— И не нужно ко мне подлизываться. Сейчас утро, и ты меня только отвез в школу. Ты каждый раз так делаешь. Меня скоро отчислят.
— Ну, милая, ты же понимаешь: если не сделаем это — меня отчислят. И не из школы.