Геннадий Унрайн – Мы семья: Жена из зазеркалья (страница 2)

Когда пришло – ей стало всё равно.

Она легла на диван в гостиной, не раздеваясь, укрывшись пледом. Дом был слишком большим для двоих и слишком тихим для ночи. Сон накрыл её быстро, тяжёлый, глухой.

Утром Джон проснулся один.

Пустая постель раздражала сильнее, чем он ожидал. Он сел, оглядел комнату, нахмурился. В доме пахло алкоголем – едва уловимо, но достаточно.

На кухне он увидел пустую бутылку.

– Опять… – выдохнул он сквозь зубы.

Матильда спала на диване. Он разбудил её резко, без осторожности.

– Ты снова пьёшь. Опять, – голос был жёсткий, раздражённый. – Алкашка.

Слова повисли в воздухе, как удар.

Матильда ничего не ответила.

Началась ссора – короткая, злая, бессмысленная. Без криков, но с ядом. Слова летели мимо, не задевая, потому что уже не было за что цепляться.

Джон собрался быстро. Хлопнул дверцей машины в гараже. Уехал, не оглянувшись.

Дом снова замолчал.

Матильда осталась сидеть на диване, глядя в пустоту.

Первый день в новом городе начался так же, как заканчивалась её прежняя жизнь.

Глава 2

Пропуск в ад

Такси остановилось у кованых ворот. Матильда расплатилась, вышла и несколько секунд просто стояла, глядя на здание.

Старое, массивное, выкрашенное в выцветший бежевый цвет. Окна узкие, вытянутые вверх, будто здание смотрело на мир исподлобья. За забором – ухоженная территория, но слишком аккуратная, как декорация. Здесь не было жизни. Только порядок.

Она подняла взгляд на табличку у входа:

«Экспериментальная психиатрическая больница имени святого Патрика» Слова «экспериментальная» и «святого» странно сочетались. Первое впечатление было тревожным. Не страх – скорее предчувствие.

Холл встретил её стерильным светом и эхом шагов. Белые стены, камеры под потолком, стойка ресепшен – как пограничный пункт между мирами.

– Доброе утро, – сказала медсестра, поднимая глаза.

На бейдже было написано: Саманта Трой. Справа от стойки стояли двое охранников. Оба крупные, тяжёлые, словно вырезанные из одного куска. Один – лысоватый, с густой щетиной и тяжёлым взглядом. На его бейдже значилось: Ризо Витони.

Рядом – молодой медбрат. Красивый, ухоженный, тёмные волосы, аккуратная борода. Он улыбался – слишком легко для этого места. Ахмат Абуджи.

– Доктор Лье? – уточнила Саманта, просматривая список. – Кабинет директора на третьем этаже. Лифт в конце коридора.

– Спасибо, – ответила Матильда и направилась в указанную сторону. Когда двери лифта закрылись за ней, взгляды остались.

– Ничего такая, – хмыкнул Ризо, не стесняясь. – Худенькая. А попа рабочая. – Похожа на пациентку из семнадцатой палаты, – задумчиво заметил Ахмат. – Я бы не отказался, – усмехнулся Ризо, – должна быть страстной штучкой. Ахмат пожал плечами. – Здесь всё возможно, – задумчиво произнес он, – хотя ты бы ни от одной не отказался. – Это точно, – ухмыльнулся Ризо, – почасовая пузо. Лифт медленно поднимался. Матильда смотрела на своё отражение в зеркальной стене: невысокая, худощавая, аккуратная, собранная. Она чувствовала – это место уже смотрит на неё. Изучает. Примеряется. «Я здесь врач», – напомнила она себе. Но здание, казалось, думало иначе.

Лифт звякнул. Двери раскрылись.

Третий этаж.

Дверь в кабинет директора была массивной, тёмной, с потёртой латунной ручкой. Матильда замерла на секунду. Странное чувство – будто за этой дверью решалось не рабочее назначение, а что-то куда более личное.

Она постучала.

– Войдите.

Голос был низкий, уверенный, без интонаций.

Кабинет оказался просторным. Тяжёлый стол. Кожаное кресло. На стене – дипломы, икона, сертификаты. За столом сидел мужчина с седыми волосами и крупными, тяжёлыми руками. Его чёрные глаза задержались на Матильде дольше, чем требовалось для приветствия. Взгляд был внимательный, оценивающий, почти гипнотический.

– Доктор Лье, – произнёс он, не вставая. – Присаживайтесь.

Она села.

– Работы у нас много, – продолжил директор, перелистывая папку, но не глядя в неё. – Кроме вас, в штате всего три врача. Поэтому начнём сразу с нагрузки. Девять пациентов.

Он поднял глаза. Взгляд снова скользнул по ней – не скрываясь.

– Коллектив у нас хороший. Дружный. Мы… – он сделал паузу, – очень тесно общаемся.

Слова прозвучали двусмысленно. Матильда почувствовала, как внутри сжалось что-то знакомое и неприятное. Она кивнула, сохраняя нейтральное выражение лица.

– На сегодня у вас первая задача. Дело Линды М.

Он придвинул к ней лист, не отпуская его сразу, будто проверяя, возьмёт ли она. Потом разжал пальцы.

– Спуститесь к начальнику охраны. Второй этаж. Получите ключи и доступ. После – в ординаторскую. Изучите дело, познакомьтесь с коллективом.

Он улыбнулся – коротко, без тепла.

– Добро пожаловать, доктор Лье. Надеюсь, вы быстро вольётесь.

Матильда поднялась. Сердце билось ровно, но слишком громко. Она почувствовала. Коридор третьего этажа показался уже. Воздух – тяжелее.

«Линда М.», – повторила она про себя, направляясь к лестнице. Кабинет начальника охраны Матильда нашла без труда. Он находился отдельно от административных помещений – будто безопасность здесь жила своей собственной жизнью.

За столом сидел мужчина лет сорока. Приятный шатен, аккуратно одетый, с усталым, но внимательным лицом. Не давил. Не говорил лишнего.

– Нордон, – представился он, поднимаясь. – Начальник службы безопасности.

Он быстро оформил документы, не задавая лишних вопросов. Достал из ящика две магнитные карты и положил перед ней. – Система простая, – объяснил он ровным тоном. – Зелёная карта – доступ к стандартным зонам. Видите зелёный индикатор на замке – используете её. – Жёлтая – расширенный доступ. Для врачей. – Красный или синий индикатор – доступа у вас нет.

Он добавил бейдж, проверил его на считывателе.

– Если что-то не работает – сразу сообщайте. У нас сейчас… переходный период.

Матильда кивнула. Слово «переходный» зацепило, но она не стала уточнять. «Пропуск в ад получен», – подумала Матильда, складывая магнитные карточки в сумочку.

С бейджем на халате она направилась в третий корпус – в ординаторскую. По дороге здание словно менялось. Коридоры становились уже, свет – резче. В одном из переходов стояли стремянки, кабели, открытые щитки. Рабочие снимали панели, вытаскивали проводку. Камеры на потолке были демонтированы – остались только тёмные отверстия и следы креплений.

– Ремонт, – сказала она себе. Но ощущение было другое.

Слишком много «случайностей». Слишком вовремя. Замок щёлкнул.

И это был первый раз, когда система впустила её внутрь.

Матильда замедлила шаг, огляделась. Камер не было. Только пустые коридоры и гул здания, в котором что-то перестраивали – не только стены.

Она дошла до двери ординаторской и приложила жёлтую карту. Ординаторская оказалась неожиданно просторной.

Высокие потолки, ровный холодный свет. Вдоль стен – рабочие столы с компьютерами, выстроенные строго и безлико. Стеллажи, забитые папками историй болезней, тянулись до самого потолка – аккуратные ряды чужих судеб, сведённых к номерам и диагнозам.

В центре стояли несколько мягких диванов – странно уютных для места, где ежедневно решают, кто в порядке, а кто нет. В углу – кофемашина, микроволновка, коробка с чаем и одноразовые стаканы. Попытка имитировать обычную жизнь.

В ординаторской уже были люди. За дальним столом сидел мужчина лет сорока пяти, подтянутый, с аккуратной бородой и холодным, выверенным взглядом. Он работал молча, сосредоточенно, словно всё вокруг не существовало. На бейдже: Маршал Харрис.

Рядом, перелистывая папку, стоял второй врач – моложе, около тридцати пяти, светловолосый, с усталой полуулыбкой человека, который давно перестал удивляться. Томас Ред.

У кофемашины возилась медсестра – стройная женщина с тёмно-русыми волосами, собранными в пучок. Движения точные, спокойные, взгляд внимательный. На бейдже: Ирина Волкова. – Вы новенькая, – первым заговорил Томас, подняв глаза. – По походке видно.